Лебединая песнь

      Путешествие до Англии прошло успешно. Со всеми остановками дорога заняла около двух часов, и когда они прибыли в Лондон, время близилось к трем.       Волшебники остановились в небольшой гостинице недалеко от Косого переулка, сняв по отдельному номеру. Не теряя времени, отправились за покупками — предстояло приобрести всё необходимое для учёбы в Хогвартсе. Белизар дал Демире достаточно денег, чтобы она могла почти ни в чём себе не отказывать.       Идя по Косому переулку, заглядывая в витрины и лавки, Демира поймала себя на мысли, что Лондон ей безумно нравится. Она оказалась здесь впервые, не смотря на то, что англичанка по происхождению. Ее мать была родом отсюда, закончила Хогвартс, к слову, на Слизерине. Биологический отец, соответственно тоже, только, кажется, он был с Когтеврана.       Эта улица жила своей волшебной жизнью — шумной, яркой, почти театральной — и, казалось, впитывала в себя каждого, кто по ней проходил. Восторг переполнял её, и она изо всех сил старалась сохранить хотя бы внешнюю сдержанность.       Поход по магазинам отвлёк от тяжёлых мыслей, и на время стало легче. Эван тоже заметно повеселел и даже начал подшучивать над Демирой, как он часто делал раньше. Поэтому, когда они стояли в коридоре гостиницы, готовые разойтись по своим номерам, Демиру вдруг охватило глухое чувство беспомощности, разрастающееся где-то внутри. Она понимала: стоит ей оказаться наедине со своими мыслями — и волна тревоги накроет с головой.       Захлопнув за собой дверь, она молча разложила покупки и без сил опустилась на кровать. Стоило голове коснуться подушки, как внутренний ураган страхов и переживаний вспыхнул с новой силой.       В Болгарии давно ни для кого не было секретом, что Джорджи, Белизар и семья Эвана открыто поддерживают Грин-де-Вальда. Они не просто придерживались его идей — они действовали. Их роль заключалась, в первую очередь, в выявлении шпионов в рядах последователей, а значит — в открытой конфронтации с повстанцами. Которые, к слову, бывают достаточно агрессивными и жестокими по отношению к своим врагам. Последнее было известно Демире не понаслышке — однажды она уже прочувствовала это на собственной шкуре.       Если верить слухам, Белизар Крам недавно получил новую должность — куратор прессы в рядах последователей. Он решал, что, где и когда публиковать, как манипулировать общественным мнением. Возможно, это всего лишь сплетни. Но если это правда — она бы не удивилась. Белизар всегда умел добиваться своего, особенно если это сулило ему большую власть.       Именно поэтому Демира понимала: ей нигде не дадут по-настоящему спрятаться. Её, падчерицу одного из самых влиятельных сторонников Грин-де-Вальда в Болгарии, вряд ли оставят в покое. Любое необдуманное действие Джорджи или Белизара может отразиться и на ней.       Она старалась сохранять хладнокровие, но страх медленно, упрямо овладевал её разумом.       До самого утра она не могла уснуть. Мысли метались от одной проблемы к другой, мандраж перед распределением усиливал все захватившие ее эмоции в несколько раз. В конце концов, измотанная, она провалилась в сон лишь под утро.       Проснулась в восемь, с тяжелой головой и ужасным настроением. Умывшись, надела чёрную мантию и, встав перед зеркалом, задумчиво провела пальцами по груди — в том месте, где скоро появится герб её факультета. А может, Эван прав? Может, всё-таки Слизерин?       Она постояла так ещё минуту, потом резко тряхнула головой, отгоняя назойливые мысли. Взмахнув палочкой, она исправила растрепанную шевелюру на две аккуратные косички. Последний раз взглянула в зеркало, глубоко вдохнула и, натянув маску ледяного спокойствия, вышла из номера.       Как оказалось, Эван уже ждал её у выхода. Он коротко пожелал доброго утра и нервно сверившись с письмом зашагал вверх по улице к указанному там адресу. Демира шла рядом, выпрямив спину и чуть выше обычного подняв подбородок. Они направлялись к очередному камину, который перенесет их сразу в Хогвартс.       Единственное, что омрачало путь, — в этом году они не увидят знаменитого Хогвартс-экспресса и не поедут вместе с остальными студентами.       Утро выдалось прохладным. Демира плотнее закуталась в тёмную школьную мантию. Улица, непривычно тихая и почти безлюдная, казалась вымершей. Легкая морось стучала по темной брусчатке, а белесый туман закрывал собой узкие переулки. Такая атмосфера многим показалась бы удручающей, но Демира чувствовала легкость и свежесть.       Путь был долгим, и Эван не упустил возможности снова заговорить:       — Ты знала, что в Хогвартсе есть старосты? По два на каждый факультет — и ещё двое на всю школу! Представляешь?       — Конечно, знала, — спокойно ответила Демира. — Это было в письме. Они нас встретят и покажут замок.       — И это тебя совсем не удивляет? — изумился Эван. — В Дурмстранге ведь никогда не было старост, а у них — целых десять!       По его горящим глазам было видно, что его искренне потрясает сам факт, что в других школах могут быть иные порядки.       Демира молча приподняла бровь и одарила его ленивым взглядом.       — Я бы хотел стать старостой, — не сдавался он. — Наверное, это очень почётно!       — Возможно, — буркнула она. Энтузиазм Эвана уже начинал раздражать.       — Но сначала запишусь в команду по квиддичу. У них каждый год проходят турниры между факультетами. Ты знала?       О квиддиче Демира действительно знала немного. Её этот вид спорта никогда не интересовал. Правда, ей доводилось слышать, что факультеты соревнуются не только на поле — им начисляют и снимают баллы в течение всего учебного года, а в конце выбирают победителей. Всё это казалось ей странным: в Дурмстранге, напротив, факультеты работали как единое целое, и любые ссоры и конкуренция между ними строго пресекались.       — Долго ещё? — поинтересовалась она, явно не желая продолжать разговор.       — Уже пришли.       Они остановились перед старым домом. Здание было ветхим, покосившимся, словно готовым рухнуть от первого порыва ветра. В это мрачное туманное утро оно смотрелось здесь очень органично. Демира с наслаждением втянула прохладный воздух, собираясь войти, но тут её отвлёк шум голосов, донёсшийся из-за поворота.       Через мгновение показались три девушки и парень — в таких же тёмных мантиях. Демира узнала в них остальных старшеклассников из Дурмстранга, которым также предстояло сегодня попасть в Хогвартс.       Когда они подошли ближе, разговор умолк, и все уставились на здание. Демира, смерив их надменным взглядом, первая отделилась от группы и вошла внутрь.       Холл оказался совсем не таким запущенным, как снаружи. Сквозь пыльные окна пробивался тусклый дневной свет. Камин, стоявший прямо напротив двери, резко выделялся на фоне остальных предметов — он был чист, без слоёв пыли, как будто его только что подготовили к работе.       Демира подошла ближе. Остальные последовали за ней. Тут одна из девушек недоверчиво произнесла:       — Вы уверены, что это тот самый камин? Выглядит… как-то ненадёжно. Я туда первой точно не полезу.       Демира обернулась на голос. Это была Ивет Ламбовски — высокая, эффектная, с безупречно уложенными каштановыми локонами по последнему писку моды. В Дурмстранге она была её однокурсницей и соседкой по комнате. Подругами они не были — скорее, даже наоборот. Ивет обладала раздражающе настырным характером, и просто обожала совать нос, куда не просили. Даже Эвана она умудрялась выводить из себя, что само по себе было почти невозможно, учитывая его терпимость и способность подстроится под любого.       — Никто и не просит, — холодно бросила Демира. Сама она, правда, тоже не горела желанием идти первой, поэтому облегчённо выдохнула, когда вперёд шагнул Теодор — один из знакомых Эвана. Не колеблясь, он вошёл в камин.       Демира вошла в камин лишь четвёртой. Открыв глаза, она поняла, что оказалась в просторном и светлом кабинете. Комната была заставлена приборами, а вдоль стен тянулись высокие книжные шкафы, уходившие к самому потолку. Перед ней стояли несколько человек, а впереди всех — старый седовласый волшебник с доброжелательной улыбкой, протягивавший ей руку.       — Профессор Диппет, — догадалась Демира, учтиво склонив голову.       Он кивнул в ответ и жестом пригласил её присоединиться к трём уже прибывшим студентам. Сразу за ним стояли ещё четверо преподавателей — вероятно, деканы факультетов.       Когда к ним присоединились Эван и Ивет, профессор Диппет вновь обратился ко всем с приветствием и предложил следовать за ним. По дороге он объяснил, что их ведут в Большой зал, где их ждут Распределяющая шляпа и старосты факультетов. Вещи нужно было оставить у входа — они сами окажутся в их спальнях после распределения. Когда двери в Большой зал распахнулись, у Демиры перехватило дыхание. Простор, колонны, сводчатый потолок и мерцающие свечи казались чем-то сказочным. Она едва сдержалась, чтобы не начать рассматривать всё вокруг с детским восторгом. Вместо этого подняла подбородок и ровной походкой направилась за профессором.       Проходя вдоль длинных столов, она невольно представила себе, как завтра они будут уставлены едой, а студенты всех возрастов заполнят деревянные скамьи и будут оживленно болтать и делиться историями о прошедшем лете. Ей тоже предстоит занять одно из этих мест. Эти мысли вызвали какой-то несвойственный ей трепет и волнение.       Впереди, у возвышения, стояли люди в мантиях разного цвета — старосты. Они выстроились парами, по одному юноше и девушке от каждого факультета, и держались сдержанно, на расстоянии.              Когда они подошли ближе, профессор Диппет направился к невысокому пьедесталу, на котором стоял простой деревянный стул. Демира остановилась и поджала губы, пытаясь сохранить невозмутимость. Внезапно она почувствовала на себе пристальный взгляд. Повернув голову, заметила юношу в мантии с зелёной эмблемой змеи. Он смотрел на неё холодно, пронзительно. В его взгляде чувствовалось что-то неприятное — похожее на легкое презрение. Заметив, что она повернулась к нему, он тут же перевел взгляд на профессора.       Диппет, между тем, уже поднял старую, потёртую шляпу и, держал её за кончик. Он прокашлялся и торжественным голосом начал:       — Дорогие студенты, мы рады приветствовать вас в Хогвартсе! Надеемся, что этот замок станет для вас не просто местом учёбы, но и домом. А ваши факультеты — семьёй, — он сделал паузу, после чего продолжил: — Я буду оглашать имена по списку, когда назову ваше — садитесь на стул и Распределяющая шляпа огласит ваш факультет.       Профессор достал из кармана мантии небольшой список. Первым к шляпе пошел Теодор. Она долго думала и что-то бормотала, но в итоге громко произнесла:       — Гриффиндор!       Парень радостно улыбнулся и, не скрывая гордости, присоединился к старостам в мантиях с красным гербом. Те приветливо кивнули ему.       Следующей вызвали Сельвину — самую старшую из новоприбывших. Шляпа направила её на Когтевран.       — Демира Джейн Крам, — громко объявил профессор.       В груди у неё похолодело. Горло на секунду будто сдавило и захотелось втянуть в себя как можно больше воздуха, но не получалось. Она медленно направилась к директору, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Опустившись на стул она попыталась унять дрожь в коленях. Волшебница прикрыла глаза и резко выдохнула, когда почувствовала опускающуюся на голову Распределяющую шляпу.       Больше всего она боялась именно этих нескольких минут — ожидания, размышлений шляпы, публичного суда. Но всё произошло иначе.       Шляпа едва коснулась её головы и тут же воскликнула:       — Слизерин!       Всё-таки Слизерин.       Значит, старая Шляпа посчитала, что её сильные стороны — амбиции и целеустремлённость. Интересно.       Как в тумане, Демира поднялась со стула. Спустившись с пьедестала, она повела взглядом по ряду старост и вновь нашла глазами того самого парня, что наблюдал за ней. Сейчас он, будто нарочно, смотрел мимо — на профессора Диппета, совершенно не замечая новую студентку. Рядом с ним стояла светловолосая девушка, чуть выше Демиры. Она встретила её взгляд спокойно и даже слегка улыбнулась.       Подойдя ближе, Демира молча встала рядом, сдержанно выдохнув. Видимо, Эван был прав. Но, как бы там ни было — всё уже решено. Этот момент — позади. Профессор Диппет вызвал следующую студентку из Дурмстранга. Шляпа отправила её на Пуффендуй. Демира едва заметно фыркнула. Изучая факультеты Хогвартса, она почти сразу определила, что Пуффендуй — самый «бесполезный» факультет, и поняла: туда она точно не попадёт.       Следующим вышел Эван. Он заметно нервничал. Шляпа обдумывала долго — почти две минуты — и казалось, будто между ними происходил молчаливый разговор. Наконец, она прокашлялась и громко объявила:       — Слизерин!       Эван просиял и, не скрывая радости, направился к ней.       — Я так и знал, — шепнул он, встав рядом.       Она в ответ лишь кинула на него быстрый взгляд и тут же переключила внимание на стул, где уже сидела Ивет Ламбовски. В этот раз шляпа думала не очень долго и почти сразу отправила волшебницу вслед за Эваном.       Демира разочарованно поморщилась, но промолчала. Эван же не сдержался и пробормотал какое-то ругательство, за что тут же получил грозный взгляд от светловолосой старосты.       Профессор Диппет произнёс ещё несколько напутственных слов и представил деканов. У Слизерина это оказался профессор Гораций Слизнорт. Стоявшая рядом староста подсказала, что он преподает Зельеварение. Демира слушала внимательно, но всё равно украдкой продолжала изучать Большой зал, который по-прежнему вызывал у неё неподдельный интерес и трепет.       Когда директор закончил, светловолосая девушка резко повернулась к ним. На её лице по-прежнему была сдержанная, но приятная улыбка.       — Меня зовут Сарина Флинт. Я — староста Слизерина, шестой курс, — представилась она чётко и бодро. — Кажется, я уже запомнила ваши имена, но если ошибусь — не стесняйтесь, поправьте.       С этими словами она чуть отступила в сторону и взглянула на своего напарника, передавая ему слово.       Демира внимательно посмотрела на него. Это был статный, высокий парень, чуть старше ее. Кудрявые тёмные волосы немного небрежно падали на лоб с левой стороны. Чёткие и выразительные черты лица, тонкие поджатые губы и темные глаза. Он обвел студентов невозмутимым, даже чуть скучающим взглядом.       — Том Реддл. Староста Слизерина. Рад вас приветствовать, — сказал он и чуть склонил голову.       Его губы растянулись в приветственной улыбке. Она была безупречной, но глаза оставались пустыми, будто стеклянными. Как у змеи перед броском. Девушка поспешно отвела взгляд обратно к Сарине, которая уже вовсю рассказывала о правилах школы и обязанностях старост.       Выйдя из Большого зала, они направились к гостиной Слизерина. Том сразу предупредил, чтобы новенькие внимательно запоминали дорогу — он и Сарина будут сопровождать их только первые несколько дней, а потом, если кто-то заблудится, это уже будет исключительно их проблема.       Спустя пару минут Демира поняла, почему он на этом так настаивал. Замок оказался по-настоящему огромным, с бесконечными коридорами и переходами. Уже после пятого поворота она полностью потеряла ориентацию. Было ясно одно — они спускаются всё глубже. Похоже, гостиная Слизерина находилась где-то в подземельях.       И действительно — когда они, наконец, добрались до нужного места, Демире показалось, что они спустились минимум на четыре этажа. Сарина и Том свернули в узкий коридор и остановились у голой каменной стены.       — «Sanctimonia Vincet Semper» , — чётко произнесла Сарина.       Часть стены дрогнула, затем медленно ушла вглубь и отъехала в сторону, открывая проход в просторную комнату.       — Это пароль для входа в гостиную, — пояснил Том, первым перешагивая порог. — Обычно его меняют раз в две недели.       Демира вошла следом — и сразу ощутила, как холод пробирается под мантию. Помещение было просторным, с низкими сводами. Интерьер выдержан в строгом стиле: тёмно-зелёные кресла, кожаные диваны, массивные буфеты по углам. На стенах — гобелены, изображавшие фрагменты сражений и значимых личностей. Каминов было несколько, но тепла они почти не давали. Атмосфера — величественная, но неуютная.       — Как тут холодно! — пожаловалась Ивет, обняв себя за плечи.       Старосты синхронно повернулись к ней. У Тома на лице появилась ехидная усмешка, а Сарина, мягко улыбнувшись, собиралась что-то объяснить, но Демира опередила:       — Попробуй «Консендио», вероятно тут всегда так.       Она достала палочку и произнесла заклинание. Тёплая волна тут же разлилась по телу. Когда она подняла глаза, снова поймала на себе взгляд Тома. Реддл слегка приподнял бровь.       «Знак одобрения? Интересно,» — промелькнуло у Демиры.       Этот взгляд почему-то показался девушке опаснее насмешки. Демира быстро отвела глаза и сделала вид, что рассматривает один из гобеленов. Ее почему-то нервировал этот парень. Что-то было в его взгляде… неприятное, пробирающее.       — Отличный вариант, — одобрительно кивнула Сарина, улыбаясь шире. — Обычно старшекурсники сразу используют «Консендио». Но для первокурсников это настоящая проверка — вроде посвящения. Некоторые находили решение только к концу первого года и всё это время мерзли.       Эван и Ивет последовали примеру Демиры, наложили на себя согревающие чары и осмотрелись.       — В гостиной обычно делают домашние задания, общаются, отдыхают. Здесь могут находиться только студенты Слизерина. Рассказывать другим факультетам пароль или даже местоположение — категорически запрещено, — объяснил Том и ушёл в дальний конец комнаты.       Дальше они разошлись: мужские и женские спальни находились в разных коридорах. Эван отправился с Томом, а Демира и Ивет последовали за Сариной.       — До вашего прибытия на пятом курсе было шесть девушек. Жили по трое в комнате, — пояснила Сарина. — Теперь вас просто подселят по одной в каждую из них. Так что жить, к сожалению, вам придется раздельно.       Демира с облегчением выдохнула. Жить с Ивет ей больше не придётся — и это было настоящим подарком. Они никогда не ладили: Ивет не упускала случая указать Демире на ее происхождение, с удовольствием отпускала колкости, а порой даже открыто издевалась. Демира же не оставляла это без ответа. Шесть лет в одной комнате порядком измотали обеих.       В Дурмстранге обучались преимущественно чистокровные волшебники, и лишь изредка принимали полукровок. Поэтому с раннего детства девушка привыкла к косым взглядам и язвительным замечаниям — особенно в адрес её матери и той «интрижки», в результате которой Демира появилась на свет. Но именно Ивет всегда была самой назойливой.       На четвёртом курсе, окончательно устав от постоянных колкостей, Демира, не выдержав, серьезно сорвалась на Ивет. Задире пришлось провалятся на больничной койке несколько недель. С тех пор Ивет её побаивалась — хотя сдерживать язык по-прежнему не научилась. Ядовитые слова продолжали срываться с её губ, словно невольно.       — Вижу, вы этому даже рады, — отметила внимательная староста.       Они прошли примерно половину коридора и остановились у двух дверей, расположенных друг напротив друга.       — Ванны женского крыла в конце коридора. Они общие. Можете осмотреть комнаты и освежиться, через пять минут встретимся в гостиной — с этими словами староста развернулась и зашагала обратно.       Демира открыла дверь и вошла в свою новую комнату. Внутри все было в тех же темно-зеленых тонах. Четыре кровати с массивными балдахинами стояли в углах. Между ними — тумбочки, пара шкафов и старинный резной стол. Под потолком слабо горела люстра, украшенная маленькими змейками, которые отбрасывали извивающиеся тени на каменные стены. Свет слегка подрагивал будто пламя свечи, отчего создавалось ощущение, что огромные темные щупальцы снуют туда-сюда, охраняя маленькую комнатку от всего мира.       Её сумки уже ждали у одной из кроватей. Не снимая мантии, она опустилась на мягкое зеленое покрывало и прикрыла глаза. Бессонная ночь не прошла бесследно — усталость словно расползалась по телу тяжёлыми кольцами. Хотелось провалиться в сон, но нужно было возвращаться в гостиную.       Конец дня прошёл спокойно. Старосты провели небольшую экскурсию: показали больничное крыло, кабинет профессора Слизнорта — их декана, который оказался весьма приятным человеком. Он встретил их тепло, угостил чаем и сладостями. Дальше они вышли на школьный двор и еще раз прошли до Большого зала, попутно слушая рассказ старост об основных школьных правилах.       Сначала Демира ловила на себе взгляд Тома — слишком пристальный, слишком ощутимый. Каждый раз от этого по коже пробегал неприятный холодок. Но позже он переключился на разговор с Эваном и, похоже, потерял к ней интерес.       Вечером, вернувшись в гостиную, слизеринцы удобно устроились на диваны у камина и продолжили обсуждать обучение в Дурмстранге, особенно старост интересовало изучение темных искусств и обычаи болгарской школы.       Демира отметила, что Сарина, несмотря на множество свободных мест, села рядом с Томом, практически вплотную к нему. Староста старалась как можно больше узнать о новых студентах заваливая их все новыми вопросами.       — Я слышала, в Дурмстранге девушки учатся на отдельном факультете?       — Да, факультет Венери, — охотно отозвалась Ивет. — Нас обучали манерам, умению вести себя в обществе мужчин и многому другому.       Перспектива провести вечер в разговорах о старой школе Демире не прельщала.Сославшись на усталость, она вежливо извинилась и направилась в свою комнату.       Упав на кровать, Демира почти сразу провалилась в сон. Но прежде, чем сознание угасло, в голове ещё пронесся целый табун беспокойных мыслей. К ним добавилась новая фигура — загадочный староста Слизерина.       Ей так и не удалось понять, что именно пугало в нём, но чувство тревоги было почти физическим. Казалось, её кожа реагирует на его присутствие сама по себе. Его взгляд будто пронзал насквозь, без разрешения проникая в самые глубины сознания — холодный, расчётливый, неестественно спокойный.       Она всегда тонко чувствовала подобные вещи. С детства волшебница привыкла внимательно наблюдать за людьми и притворная вежливость в купе с чрезмерной обходительностью Тома вызывала у нее настороженность.       С этими гнетущими мыслями и не покидающим ощущением угрозы, Демира наконец заснула.