Услышь меня...

На вечеринке по случаю сдачи сессии собрался почти весь институт. Актовый зал был забит. модная молодёжная музыка, перемешанная с хитами прошлых лет, заводила и раскрепощала, но жутко била по ушам, хотелось уйти. Но Антон Шастун оставался в кругу своих близких друзей: Серёжи и Димы. С ним рядом пританцовывала его девушка Ира, пытаясь влиться в ритм, но желание быть со своим парнем было сильнее. Она всячески пыталась задеть шаста, прикоснуться не по-дружески. Его же это немного выводило из себя, ведь он все выходные провёл вместе с ней и теперь просто хочет насладиться этим моментом свободы и отдаться музыке. Они встречались уже почти год. Антон часто слышал слова искренней любви в свой адрес от Кузнецовой. Он понимал, что не чувствует того же к ней, это терзало его. Она была спасательным кругом, а он плыл по течению непонятно куда, не боясь утонуть, ведь крепко держался. -«Я не могу просто взять и расстаться. Мы через многое прошли вместе, Ира всегда помогала мне советом, она знала как себя вести со мной рядом. Она читает меня, как открытую книгу, без запинки. Мне легко с ней, но я просто не могу мучить ни себя, ни её... она достойна лучшего, я просто не заслуживаю её. Не хочу сделать ей больно, тем более, уже через пару недель у нас будет первая годовщина. Портить этот праздник, который так для неё важен..? Я так больше не могу, как бы это эгоистично не звучало, я возненавижу себя ещё больше, если останусь с ней. Я просто не знаю, не могу, не хочу...» Из раздумий его вытаскивает Дима, заметивший, что его лучший друг стоит в оцепенении уже которую минуту, не двигаясь и, похоже, не моргая. -«Ты чего задумался?» - спрашивает Поз -«Что-то случилось? Может я могу как-то помочь? Ты же знаешь, я всегда...» Шаст прерывает его на половине фразы: «Поз, я знаю, мы дружим уже который год, и мы всегда можем поговорить, понимаю, но всё нормально. Может, пойдём покурим?» Они молча идут на улицу. Дима, ничего не подозревая, начинает заезженную тему про футбол. Шаст увлекался им ещё с детства, даже занимался в спортивной школе, но его высокий рост и излишняя неуклюжесть сыграли роль, и он отказался от своей детской мечты быть великим футболистом и больше увлекался юмором. Нет, в футбол они играют часто, у них даже есть традиция - попинать мяч в воскресенье вечером. Выкурив за обсуждением прошедшего футбольного матча между командами «ЦСКА» и «Спартак» по одной сигарете, они вернулись обратно. Немного отвыкнув от этой обстановки им стало не по себе, но они продолжили танцевать и ждать Оксану, которая бежала к ним, опаздывая из-за проблем в семье. Оксана была долгожданным ребёнком, но потом её родители начали пить, когда ей было где-то 17, из-за проблем на работе. Они перестали уделять ей внимание, из-за постоянного нетрезвого состояния они часто ругали её ни за что, иногда даже били. Сначала она не рассказывала, но ребята замечали её синяки, которые не удавалось скрывать. Оксане очень тяжело, и кто знает что бы было, если не друзья, которые пытаются всячески помочь, разрешая оставаться переночевать и вообще пожить пару недель, только чтобы она не страдала и не возвращалась «домой». Обстановка сменилась, когда их «опоздашка» уже прибежала. Началась череда медленных танцев. Многие разбрелись по парам. Были, конечно, и те, кто пошёл выпивать и курить в туалеты, плакать, не понимая, почему их никто не зовёт на танец. Многие наслаждались моментом и думали о будущем со своими вторыми половинками. Но мысли шаста были об одном. Он думал об Ире, не замечая ничего вокруг и её саму, тянущуюся к пухлым и искусанных из-за переживаний губам Антона. Он был в своём мире, лишь изредка мысленно возвращаясь в реальность и снова пропадал. Осознание того, что происходит, к нему вернулось уже когда они были на своей тусовке в доме Серёжи. С ним Антон познакомился на первом курсе, когда тот вступился за пацана. Шаст не сразу понял, что происходит, но, поговорив с Матвиенко и узнав о его ориентации, понял. Для него это совершенно нормально. Оказалось, у них много общего, да и им просто интересно проводить время вместе. Они стали крепко дружить, то и дело гуляя вместе и обсуждая всякие разные темы. Серый познакомил его со своим парнем, иногда просил дать советы. Вообще, он очень душевный человек. С ним всегда легко, он может просто выслушать, когда это надо. Подставить своё плечо, чтобы вытащить из дерьма, в которое шаст частенько попадает. Зайдя в довольно просторный и с интересным дизайном дом, шаст офигевает не по-детски. Он был здесь много раз, но никак не может привыкнуть к такому интерьеру. Здесь, как ни странно, уже всё готово к тусе. Есть и алкоголь, и приготовлены фильмы, которые они всегда любят смотреть вместе, различные игры «18+». Все в предвкушении начала, поэтому сразу кидаются к столу с едой и алкогольными напитками. -«Никогда не пойму, как ты можешь выбирать всё это без чьей-либо помощи, если ты даже не пьёшь?»- удивляется Дима. -«Не обязательно пить, чтобы знать, что стоит покупать, а что нет» - заверяет всех Серёжа с довольной ухмылкой на лице - «Да, да, именно так.» -«Ой, хорош уже выпендриваться, коротышка»- выкрикнула Окс, дразня. Ещё перекинувшись парой едких оскорблений, они затихли за просмотром их любимой комедии «Реальные упыри», которую они полюбили уже сразу после описания шаста, а после просмотра валялись на полу со смеха. Но в этот раз всё было по-другому. Антон постоянно думал о другом, вообще не вникал в сюжет, кажется, почти не двигался, смотря в одну точку. Никто не заметил его состояния и не обратил внимание на то, как он вышел покурить, по дороге прихватив бутылку коньяка. Не замечая, как летит время, он опустошил почти всё содержимое бутылки и выкурил пачку сигарет, всё думая о прежней наболевшей теме. Дима почти сразу увидел отсутствие друга и не стал ему мешать, понимая, что тому нужно время побыть одному. Поз, хоть и не подавал вида, был сильно обеспокоен состоянием шаста. Он всё реже шутил, не ходил гулять и почти не писал. Под его глазами виднелись синяки, совершенно не подходящие к его внешности, и трясущиеся руки, увешанные браслетами. Он догадывался, что происходит, но знал, что он только усугубит ситуацию своим вмешательством, поэтому ждал, когда шаст либо сам попросит помощи, чего, скорее всего, не будет, либо просто предоставится подходящий момент, когда будет готов обсудить всё, накопившееся в нём. Конечно, Дима прекрасно понимает, что чувствует Антон, он видит это по его усталым зелёным глазам, что лучезарно светятся всё реже и реже. По его свисающим джинсам, что недавно сидели на нём так, будто малы, обтягивая его и без того стройные ноги. По его ватным рукам, которые собирают каждый угол дома, будто боясь пропустить хоть один. Дима это видит, так как знает шаста со школы. Он видит всё, хочет помочь, но просто не может, не хочет навредить. Он видит, как тот просто мучает себя, не давая отдыха или хотя бы маленькой передышки. Видит, как тот закуривает все чаще, как пьёт, не жалея здоровья. Видит и понимает - не время. Антон возвращается с балкона весь продрогший, хоть на дворе и лето, с пустой бутылкой и закончившейся пачкой сигарет. Он не видит никого и ничего. В его голове бушует уйма эмоций, отчего болит ещё сильнее. Кое-как одевшись, попав в рукав кофты только с четвёртого раза и еле обув кроссовки, он выходит на улицу. Точнее, выползает. На свежем воздухе ему становится легче, он немного трезвеет, но количество выпитого алкоголя не позволяет ему сделать этого до конца, поэтому в глазах пелена, а в голове туман, заволакивающий всё больше и больше. Он ничего не слышит, не видит. Идёт на автомате, не понимая, как его ещё держат ноги. Доходит до перекрёстка, где поток машин, будто никогда не стихает. Идёт, не смотря по сторонам. Как вдруг, его оглушает сирена. Он заторможенно поворачивает голову в сторону, чтобы до конца понять что происходит, так как мозг совершенно отказывается соображать. Но уже поздно. В него с оглушительным звуком на большой скорости вырезается машина скорой помощи, видимо, спеша к больному. Крики. Жуткая боль, прознающая насквозь. Первая помощь. Он лишь мельком пытается открыть глаза. Видит врачей, обломки, разбитый телефон, лежащий прямо рядом с его, похоже, сломанной рукой. Сирена. Страх. Боль. Это последнее, что он помнит, прежде чем проваливается в темноту, всё дальше отдаляясь от реальности, проваливаясь глубже и глубже в п у с т о т у .