Услышь меня...

Антон

«Тоша видите ли, додумался же. Нет, ну я всё понимаю, хочет как-то себя показать. Припёрся бы с голым торсом, посмеялись бы. Так стоп, что я несу, Боже.» -Ну что, пойдем, покажу тебе, где мы будем жить, — усмехнулся Попов. -Ага, сейчас, не выведешь меня, — посмеялся Антон, мысленно думая, какой же Арс самовлюблённый придурок, — лучше скажи что делать-то будем, Барсик. -Ооу, Тоша-дракоша, ты чего? — ухмыляется, наблюдая за смущением и загорающимися от злости глазами юноши, — ты давай поосторожней. Нет, если ты на что-то намекаешь… -Твою мать, Арс! Какой я тебе дракоша-Тоша, крышей что ли поехал, — злость сочилась отовсюду, но выглядело это очень мило. -Да ты чего, обиделся, как маленький мальчик, — протягивает, выделяя последние два слов и улыбается до боли во все тридцать два.

Арсений

«Так ведёт себя. Не похоже на взрослого парня. Но такой зайка. Молча, думая о каждый о своём они шли куда-то в пугающую неизвестность. На небе не было ни одного облачка, ветер тоже стих, но в голове у Антона звенело так, что хотелось свернуться калачиком, заснуть и вернуться к маме и друзьям. Вскоре они дошли до двухэтажного дома, походящий на загородный. Природа вокруг сменилась. Не было того бесконечного количества цветов, пахнущих как-то по-новому. Горы оказались позади, а перед ними был зелёный, густой лес. Пахло сыростью, грибами и мхом. Они будто по щелчку пальца сменили местность. -Мы будем жить здесь, — воскликнул Арс, явно радуясь этому. -Почему «мы»? — с долей возмущения произнёс, хотя даже с ноткой облегчения. Ведь кто ещё сможет помочь всё вспомнить? Показать, рассказать, помочь… -Хочу напомнить, что именно я твой анг…- прервался на полуслове. -Мой кто? Давай наплюём на то, что сказал Паша, и ты поведаешь о том, кто вы все, где мы, почему я вообще здесь. И со спокойной душой пойдём по делам. Я к себе, а ты… ну туда куда надо, короче, — прерываясь высказался Антон. -Да не всё так просто, дракоша, пойми, я не могу. Давай оставим это на потом, а сейчас просто пойдём домой, выпьем, поговорим. Ты отдохнёшь. -Ох, что же такое, — с грустью в слегка дрожащем голосе, — пойдём.

***

Лечащий врач Антона

«Мы уже три недели не видим никаких результатов. Его раны заживают, кости начинают срастаться. Но он всё ещё в коме. Полностью парализован. Я даже не знаю, что говорить его родным. Не происходит ничего нового, но он всё ещё в том же состоянии. Я устал повторять одно и тоже из раза в раз.» Майя всё также неизменно почти не покидает стены больницы. Она сильно похудела, ей совсем не лезет и кусок еды в горло. Она лишь иногда перекусывает фруктами, запивая кофе. Мешки под глазами можно увидеть за километр, бессонница. Снотворное не помогает. Она лишь отключается, постоянно ворочаясь, то и дело просыпаясь из-за кошмарного сна. Он снится то и дело. В нём Антон находится в коме уже год, его состояние так и не улучшается. После чего сердце останавливается, не выдерживая. Она просыпается в холодном поту. И каждый раз, закрывая глаза дольше чем на пару секунд, видит бледное лицо сына, тело которого всё также обездвижено, но теперь ещё и охладевшее, без прежнего румянца. Она полностью погрузилась в себя, зная, что делает только хуже. Но это не интересует. В голове только Антон, кома и те прекрасные моменты детства, когда всё было, как в сказке со счастливым концом. -Ты что, опять подрался, Тош, что случилось? — Майя произнесла с печалью. -Мам, до что он ко мне лез, я ж не хотел. Он пристал со своим «влюбился», ну, а я и врезал, — с агрессией прокричал Антон. -Влюбился, говоришь, кричал, — поинтересовалась мама, понимая, что, кажется, пришло время, её сыну уже четырнадцать, — может, у него были основания это предположить? -Да мам, ну ты чего. Она красивая просто, вот я и… ну и в щёчку поцеловал, — покраснел, -а он начал, мол «тили тили тесто, жених и невеста.» — Ох, сынок, красивая — это хорошо, а как она отреагировала? -Да я…ну, она сказала, что я дурак, но засмеялась так мило и со смущением… думаешь, я ей тоже нравлюсь? — с надеждой, что глаза засияли. Такой взгляд появился впервые, отчего на душе у Майи потеплело. -Раз всё так, как ты рассказываешь, могу заверить, как психолог, что да. Ты же такой у меня красивый, ещё и вон какой высокий. Скоро все девочки за тобой бегать будут, — хоть это и прозвучало с лёгкой усмешкой, зато очень по-доброму, по-матерински. -Может стоит пригласить её погулять? -Конечно, Тош. Только сейчас мы идём делать что-то с твоим фингалом. Пацан то я вно покрепче тебя будет. -Ну маам, я ему ещё отвечу, если случай удобный подвернётся. Ему синяк тоже поставил, так что никакой я не слабый, — обиженно пробубнил Антон. -Горе ты моё луковое, ответит он, пойдём уже, солнышко. Воспоминания создавали только более депрессивную обстановку. Вгоняли в транс, наводили на суицидальные мысли, потому что врачи не могут сказать, что будет дальше. Но она никогда этого не сделает, зная, что её сын может поправиться. И ему будет нужен самый родной, понимающий и любящий его человек. Это будет самым эгоистичным поступком, который можно совершить. Дима, как и Серёжа, просто старались занять себя чем-то: учебой, работой, выпивкой покрепче. Они пили до потемнения в глазах. Бутылки складировались, почти не выбрасываясь. Их ю было так много, будто они в «общаге» новый год встречают. Тело уже не слушалось, они забыли про всех и вся. В голове только шаст, алкоголь и моменты из жизни, что они провели вместе. Дима сваливает с пары в туалет, после очередного наезда от преподавателя за невыполненное задание и запах перегара, чувствующийся ещё от входа в университет. «Блять, как же вы меня все задолбали. Сколько можно докапываться до того, что я не могу. Просто не могу сейчас быть весёлым и жизнерадостным, делать ваши грёбаные упражнения и порхать от счастья. Эти постоянные расспросы по типу: «Дим, что случилось, расскажи, я всегда выслушаю…» или ещё лучше, вечные фразы от напыщенных и тупых придурков, которым кроме секса, денег и алкоголя ничего в этой жизни неинтересно: «Что, девушка бросила? Иди переспи с кем-то, да и всё зашибись будет!». Идите к чёрту. Как-будто других проблем нет.»

Слёзы наворачиваются на глаза. Это нормально, мальчики тоже плачут…

Капли предательски скатываются по побледневшим щекам прямо на пол. Подходя к долгожданному убежищу, дверь открывается прямо пред лицом, показывающая высокого, худого парня с зелёными глазами и пачкой сигарет в руках. Их взгляды пересеклись, и они будто поняли, что нужны друг другу, поэтому, прихватив с собой вещи, пошли на улицу в полном молчании, так и не перебросившись и парой слов. Это может казаться странным, но они почувствовали, будто нашли родную душу. Не друга, именно человека, Личность. Люди явно не верят в такие случайные встречи, как и в любовь с первого взгляда, пока сами не окажутся в такой безвыходной ситуации совершенно одни, плывя на отколотом куске льда по течению непонятно куда, неся все свои проблемы, обиды и переживания только в себе. И только один человек знает что делать, именно тот, который поймёт, даже если будешь молчать, просто потому что он тот самый. Им Антон и оказался. Почему-то Позу хотелось говорить лишь с ним и поведать о своих мучениях, не боясь косых взглядов, осуждения и жалости. Терпеть этого не мог, особенно, в сложившейся ситуации. -Знаешь, я не понимаю, почему мы без каких либо слов уже нашли контакт, — прервал тишину Дима, — просто не могу рассказать это первому встречному, даже друзьям. А с тобой, будто всю жизнь знакомы. -Да, я тоже до конца не осознаю как так получилось. Тело будто само куда-то двигалось, — процедил шаст, — ведь я, словно на себе, почувствовал ужасную боль, от которой не то что плакать непрерывно хочется, нет, просто кричать. Я не хочу, чтобы ты смущался, но можешь рассказать, что произошло, если только сам желаешь. -Я…я потерял очень близкого мне человека. Самого родного, маму. Рак. Она… она не хотела мне рассказывать о своей болезни. Расстраивать, мешать налаживать свою личную жизнь. Она знала уже год и никто, кроме неё. Денег у нас не особо много было, поэтому пила какие-то таблетки, которые вообще ничего не изменили бы, и редко проходила обследования, только чтобы узнать, сколько времени ей осталось. Опухоль, съедала её изнутри, забирая все силы. Я усердно учился, старался работать, вообще почти не обращал на неё внимания. Но в её день рождения заметил, как мама наносит тональник на бледное тело, пытаясь замазать синяки и выглядеть здоровой. Увидел, как она сильно похудела. Одежда не просто висела, кости выпирали: ребра, которые можно было сосчитать, ключицы, позвоночник. Меня тогда встряхнуло, тело стало ватным, перед глазами пелена, я не мог выговорить и слова. Заплакал, подбежав к ней. Извинялся, что не заметил раньше и обещал, что всё ещё будет хорошо. Лишь потому что не знал, что осталось ей около недели и ничего уже не исправишь. Это был самый худший день. Именно тот, когда ты осознаёшь свои ошибки и понимаешь, что времени нет. Я все деньги свои заработанные собрал и в больницу повёз, чтобы больно не было, и врачи всегда были рядом. Забросил учёбу, не отходил от мамы, пытаясь провести ещё пару счастливых дней вместе, позабыв обо всех проблемах. Но пять дней назад её не стало. Я помню как смотрел на неё в последний день. Ей было очень плохо, она хотела мне что-то сказать. Но сердце вдруг перестало сжиматься и гонять кровь по венам. Я закричал, что есть мочи, заревел. Прибежали врачи, пытались заставить сердце работать сильными разрядами тока.

06.15.2017 15:26

. Молчание длилось несколько минут, а по ощущением целую вечность, показывая Диме все страшные картинки, которые он каждый раз боялся видеть, смыкая глаза. -"Моё сердце разрывалось на части. Слезы стекали ручьём, моча штаны, не оставляя и клочка сухой ткани. Её больше нет… Единственный родной человек покинул меня, оставив огромный шрам на серце, — рассказывал Дима. По его щеке скатилась одна слеза. Он уже не бился в истерике, не плакал, не тыкался в плечо. Просто поведал о своих чувствах незнакомцу. Даже не ждя ответа. Просто выговорился, и ему стало чуть-чуть легче. — Она оставила письмо, заранее зная, что не успеет сказать последние слова и напутствия. Я прочитал лишь раз, намочив его солёной водой так, что можно выжимать после этого. Но запомнил его наизусть.

Последние слова, которые я не могу сказать тебе вслух, зная, что расплачусь, наблюдая за тобой…

Дима, сынок. Я не хочу заваливать тебя просьбами быть аккуратным, хорошо учиться и всегда делать всё правильно. Это твоя жизнь, и ты в праве делать всё, что захочешь. Горишь желанием любить — люби, но делай это искренне. Люби всем сердцем, всей душой. Забудь про правила и запреты. Гори, иди навстречу, несмотря ни на что. Будь это девушка или мужчина, следуй за ним, если это настоящее чувство. Если ты готов наступить на свои принципы ради другого, работать, чтобы тот был счастлив. Жить им и ради него. Хочешь учиться на кого-то другого — иди, никого не слушай. Будь самим собой. Просто живи и будь счастлив. Не думай о моей смерти и ни в коем случае не вини себя, мой мальчик. Отрывайся, жги, иди только вперёд, никогда не оборачиваясь назад, думая о прошлом. Помни, что я всегда любила тебя, сыночек. Всегда буду следить и быть рядом.

Твоя мама (след от поцелуя)

-Помню и никогда не забуду, — поднимает голову наверх, слегка улыбаясь, — Мам, я люблю тебя…спасибо за всё, — разворачивается и идёт вдаль, навстречу тёмным дворам, бессоной ночь и бутылке коньяка в одиночестве. -Стой, Дим, — подбегает Шастун и крепко обнимает друга, — пойдем вместе. Так они стоят ещё минут десять, пока сердце Поза перестаёт бешено колотиться. И они идут в магазин, покупая блок сигарет и пару напитков «покрепче», после чего усаживаются в каком-то тёмном дворе, ведя непринуждённую беседу и рассказывая друг другу о своих жизнях. Время летит быстро. Им плевать. Часто они смеются так, что сонные люди кричат им с балконов, но им всё равно. Ведь всё только начинается. -Мне было так плохо, он просто молчал, слушал, и мне становилось легче. Как же его не хватает, — прослезившись произносит Позов, допивая содержимое очередной бутылки. -Он был для меня лучиком света в моей гребаной жизни. Где всё серое, а он — палитра красок. И как бы это слезливо и по-девчачьи не звучало, это было именно так, — процедил Матвиенко, прижавшись головой к холодной стене и заснул.

***

э -Офигеть, — вскрикнул шаст, не ожидая такой акустики, — капец, круто, Барсик. -Тош, пойдём, спальню покажу, кровати большие такие, тебе понравится, — с ухмылкой произнёс Арс, зная, о том, как двусмысленно это прозвучало. -Ммм, весьма хорошая новость, — сказал Антон, понимая, что Попов просто хочет поиздеваться, — пойдём что ли. Арс немного расстроился, что ему не удалось вывести из себя дракошу и понаблюдать за его сменами эмоций и загорающимися глазами, цвета молодой травы, в которые хотелось смотреть часами, не отвлекаясь. -Воу, в смысле? Почему дом такой большой, а спальня тут одна? Да ещё и кровати рядом стоят, но широкие, как и обещал, — подметил Антон, отходя от темы, — Арс, что за шутки? -Антон Шастун, я должен помочь тебе всё вспомнить, мы вместе будем справляться с твоими проблемами, — на одном дыхании выпалил парень, почему-то засмущавшись, что будет всегда рядом с этим высоким юношей, похожего на нашкодившего кота. -Пиздец, ладно, — согласился шаст на удивление быстро даже для себя, — тогда я в душ. -Ага. — Слушай, — немного со смущением, — тут есть одежда для меня, всё для гигиены… ну, короче, ты понял, — покраснел немного Антон, не понимая почему. -Хм… надо подумать. Ты пока раздевайся, проходи в ванную комнату, я принесу. Шастун поплёлся, медленно перебирая худыми ногами, по дороге снимая с себя одежду, ничего не стесняясь. Зашёл, разделся догола, как вдруг понял, что привык мыться под музыку, натянул трусы и отправился в комнату в поисках телефона. Как вдруг приходит Арс, почему-то без футболки и видит, как Тоша, почти обнаженный нагнулся, чтобы поднять мобильный, почему-то оказавшийся на полу. Ангел взглядом прожигал каждый сантиметр тела юноши, скользя с места на место. Антон обернулся и увидел странную картину. Парень перед ним стоял с голым торсом, виднелись рельефы накаченного тела. Кожа была усыпана пятнашками. Но сразу перестав заглядываться Попов протянул всё необходимое и ретировался.

Антон

«И всё же, какой-то он странный. Но довольно спортивный. Подтянутый такой. Пресс его, хотел бы себе такой. А глаза… Такие глубокие, синие. Океан, бушующий, не успокаиваясь ни на секунду» Он дошёл и просто начал смывать с себя сегодняшний день, задумываясь только о прошедшей вечеринке.

Арсений

«Боже, только не это…это же не может быть правдой, ведь так.?»