the Night of Obsession

— Пошёл ты! — кидает Чангюн, разворачиваясь на пятках и скрываясь в гостиной. Чжухон устало прикрывает глаза, разуваясь и выключая свет в коридоре. Ногами спихивает к стене неосторожно скинутые младшим кроссовки, которые тот не потрудился даже почистить, и следует за школьником. — Чангюн, перестань, — просит, кажется, уже в тысячный раз хён, неся в руках чёрный пиджак от школьной формы парня. Та тоже заслуживает хорошей встряски в стиральной машине из-за поставленных сегодня пятен неизвестного для Чжухона происхождения. — Отъебись, — уже в тысячный раз отвечает брюнет, расстёгивая рубашку. Он злится, Чжухон прекрасно всё понимает, но незнание младшим такого слова как «надо» бесит. — Как ты снова в это влип? — Ли подходит ближе, не задержавшись в проходе, и кидает одежду брюнета на кровать рядом с ним, как бы напоминая, что теперь за приведение её в порядок ответственность легла на Има. Чангюн на мгновение встречается с недовольным, но совершенно не злым взглядом старшего, прежде чем снова упереться своим в обтянутый белой футболкой плоский живот. — Во что конкретно? — уже чуть более спокойно спрашивает он, стягивая свою рубашку за рукава. Чёрные ногти его контрастируют с белой тканью, пусть и измазанной в пыли. — Чангюн, блять, тебя преподаватель прилюдно раздел и отчитал, — Чжухон водит взглядом по чужому телу, покрытому мелкими и не очень свежими ранами, по растрёпанным волосам. Тату между лопатками серым клеймом красуется на белой спине с выпирающими бугорками позвонков и синяками. — Я подрался, — не поднимая глаз на старшего, отвечает брюнет и протягивает руку к ремню на его брюках, запускает два пальца под бляшку. — И всё? — Ли действия школьника не комментирует, делает пару шагов вперёд, как у него молча и просят, отмечая, как смягчается чужой голос. — И всё. Просто учитель узнал, что мы с Минхёком на выходных прокололи друг другу уши, а после того, как я подрался с одним мудаком, потащил меня к директору, — мурлычет Им, ловко расстёгивая широкий ремень, и вытаскивая его из шлёвок неторопливым движением. — А тот сказал собрать всех после третьего урока в актовом зале и вытащил меня на сцену. Удивительно, он даже сдержался, чтоб не ударить меня. Только сказал снять рубашку, и шутка про секс ему почему-то не понравилась, — криво скалится брюнет, откидывая челку с лица и стягивая к коленям брюки старшего. Чжухон молчит и собирается перехватить руки непослушного младшего, но Им ловит его запястья и неоднозначно кладёт чужие ладони на свой затылок и шею. — Я разделся, а он только покрутил меня, покричал что-то о моих татуировках, о ногтях и о том, что я ублюдок. А ещё он сказал, что ему тебя жалко. А потом ты пришёл за мной. Чангюн хватается за чужие бёдра и приспускает трусы старшего, наконец оставляя на горячей плоти возле заметно напрягшегося члена несколько поцелуев. Он помогает себе одной рукой, размазывая выступающую смазку по головке, а ртом втягивает нежную кожу на животе, чтобы оставить розовые следы. Пальцы на его шее сжимаются, прихватывая короткие пряди, как и на затылке, а сверху слышится рваный вздох. Это вызывает у младшего самодовольную улыбку и он льнёт к парню почти всем телом, гладит его бок и мажет языком по члену. Им целует мокро, слыша почти полноценный стон от возлюбленного, но не торопится, всё играя и обводя языком каждую выпирающую от напряжения венку. Хватка на затылке усиливается, а волосы тянет уже болезненно, поэтому Чангюн на мгновение приподнимает голову. Ли жмурится и нижнюю губу прикусывает, покрываясь нежным румянцем, заставляя школьника ласково улыбнуться и наконец обхватить плоть губами. Пусть учителя и обещают вымыть младшему его грязный рот, Чжухон готов что угодно отдать, чтобы он остался таким же горячим, как сейчас. Он от такого младшего тает как воск от огня, только фитиль у них бесконечный, который не даст одному застынуть, а второму погаснуть. Ли за собой не замечает, как давит на затылок младшего, заставляя взять глубже, а с его уст срывается утробный стон. Чангюн чувствует накопившиеся в уголках глаз слёзы и, снова привыкнув к ощущениям, пару раз сам насаживается, блуждая руками по бокам старшего. Он коротко стонет, прося возможность глотнуть воздуха, а от вибрации в чужой глотке и от сдавленного голоса Чжухон готов позорно кончить прямо сейчас, поэтому заметно ослабляет хватку. Им выпускает член изо рта и рвано вдыхает, рукой размазывая слюну по плоти. Давая себе передохнуть, а бешено бьющемуся в груди сердцу успокоиться, он лениво зацеловывает открытые для этого кусочки тела, пока ладони старшего гладят его по волосам. Он вдыхает снова и мягко насаживается, ритмично двигая головой. Чжухон понятия не имеет, кто из них больше получает удовольствие от происходящего, но рассуждать об этом не выходит, потому что младший цепляется за его бёдра и протяжно стонет. Ли глаза открывает и опускает на брюнета. Пошлый хлюпающий звук наполняет комнату и школьник глаза прикрывает, не замечая на себе внимательный взгляд. Воздух густеет, оседая в лёгких не выводящейся из организма горькой субстанцией и заставляя задыхаться. Шатен впивается в плечо младшего, чувствуя, как сладко тянет в паху, и пытается оттолкнуть парня с неожиданно громким: «Чангюн-а». Но брюнет отстраняется не полностью, а перехватывает член рукой и упирает головку в свой язык, двумя резкими движениями доводя старшего до оргазма. Парень не понимает, помогла ли ему рука младшего, или только на секунду мелькнувшая перед ним картина с закатившим глаза от удовольствия возлюбленным, но хрипло басит: "Глотай", впрочем, зная, что школьник сделал бы это и без указаний. — А ты? — спустя несколько долгих секунд спрашивает Ли, когда щёки младшего запоздало краснеют и он трёт глаза от выступивших слёз, даже не пытаясь скрыть свой стояк. — А я сам разберусь, — Чангюн натягивает обратно одежду шатена и протягивает ему сложенный вдвое ремень, натянув на лицо ласковую улыбку. — Я без этого тебе сегодня проблем принёс, братик. — Не паясничай, — Чжухон забирает ремень и складывает ещё раз, угрожающе махнув им у лица младшего, на что тот только улыбается. Сегодня обошлось без нравоучений, поэтому Чангюн будто бы благодарно хлопает по бедру Ли и отправляет его в душ первым, зная, что тот сейчас снова уйдёт.

***

Брюнет поглядывает на часы, где стрелка перескочила 8 вечера, он снова набирает парня, чей рабочий день кончился ещё час назад. Но тот вновь не отвечает, и Чангюн совсем не воспитанно и не красиво сдирает лак с собственных ногтей от волнения. Он признаваться себе не хочет, что волнуется, потому что старший всегда оказывался в дверях ровно в 7:30, а школьник всегда говорил, что тот пришёл слишком рано. Но сейчас минуты шли долго, а у Има в голове так и не появилось ни одной мысли, где бы он мог задержаться. Чангюн снова хмуро окидывает взглядом единственный источник света в квартире — телевизор, и смотрит в окно, где даже фонарных столбов толком не видно. Он бы хотел побеспокоиться о том, не случилось ли с возлюбленным что-то, но в голове ещё ярко стояла картина, как тот однажды вырубил его отца, смело решившего, что друг его сына — не особо веская причина, чтобы не распускать руки. Тогда Чжухон заслужил первый поцелуй от младшего и остался ночевать у него по настоянию школьника. Секса не было, но Им всю ночь не отпускал шатена, прижимаясь к широкой спине и комкая в руках его футболку. Чангюн равнодушно оглядывается на стол, где лежит несколько испачканных тетрадей, за которыми брюнет не следил, но задерживает взгляд на белом листочке с номером и мелким «Ким Наын». Он задумчиво тянется за ним, крутит в руках, пытаясь сообразить, кто это, но, не сумев, откидывает его обратно. Друзей у них не было, они только перебрались в небольшой город, где никто их мрачной историей не интересовался, поэтому мысль, что старший завёл себе подружку, надолго поселяется в разуме Има. И ладно бы она просто появилась, но с каждой секундой занимаемая ею площадь в голове школьника растёт, а арендную плату никто так и не отдаёт, поэтому её обладатель начинает постепенно злиться, чувствуя только пробуждающуюся ярость. Она не такая, какую он ощущал из-за отца или друзей. Затмевающая сознание, алкоголем расходящаяся по венам и пробирающаяся под кожу. «А если он с ней?» — Чангюн ещё не знает, почему решает так, но он окончательно отпускает себя и своё самообладание, и от этого даже как-то легче. Когда Чжухон открывает дверь, в тёмной квартире его никто не встречает. Он полупьяно улыбается воздуху и привычно пинает чужие кроссовки, разуваясь. В глазах плывёт едва-едва, он не теряется в реальности, просто настроение его необоснованно поднимается с каждым мгновением. — Чангюн-а, солнышко, — мурлычет он, шаркая по коридору и заходя в гостиную, служащую одновременно спальней. Школьника там не находит, но тот сам неторопливо выплывает из расположенной напротив кухни и прижимается со спины, ласково проводит ладонями вдоль плеч и рук Ли. — Где ты был? — Им кладёт голову на плечо старшего, шепчет мягко, уже ощущая чужое опьянение. Он обходит шатена, поправляет его чёлку, ловя на себе помутневший взгляд, не потерявший, однако, своей остроты. — Мы выпили немного. Хён сказал, что это традиция после первого месяца работы, — он не сразу чувствует, как младший тянет его за руки на себя, не убирая с лица кривой ухмылки. — Даже так? — старший подчиняется молчаливым приказам брюнета, а тот разворачивается, сажая его на диван, и снова ведёт по мягким волосам, откидывая назад непослушные пряди. Он оставляет на губах Ли мимолётный поцелуй, прежде чем выпрямиться и… От пощёчины у Чжухона в ушах звенит и скулы сводит. Младший улыбается. — Ты что делаешь? — моментально закипает Ли, перехватывая чужие запястья. Младший на секунду жмурится от боли, но губы его снова растягиваются в неестественной улыбке. — С кем ты был? — уточняет Им, поочередно заглядывая в распахнувшиеся от ярости глаза возлюбленного. У того в крови бурлит несколько осиленных бокалов полусладкого, а в глазах искрит от внепланового выброса адреналина. Чангюн ловит себя на том, что не знает, осознаёт ли старший, кто перед ним, и что стоило подумать об этом раньше. Напряжение от дрожащих голосов растёт пропорционально температуре воздуха между ними, а на щеке Ли разливается горячее розовое пятно. — С друзьями, ебанутый, — шипит шатен, отпуская тонкие руки. На них совершенно точно появятся фиолетовые синяки скоро, но это не волнует ни одного из них. Чангюн снова оглядывает каждую деталь на лице старшего и цепляется за пухлые губы. Он медлит, позволяя парню заметить свой интерес в них, а тот выдыхает какой-то мат, который сам не может разобрать, и впивается в младшего с требовательным поцелуем. Чангюн ему верит. Только толкает на разложенный диван и после нескольких молчаливых примирительных поцелуев шепчет: «Мудак».

***

Просыпаются они почти одновременно, когда в окно проникают несколько неуправляемых лучей солнца. В квартире стоит натянутая тишина, Чангюн выводит известные только ему узоры на шероховатой обивке, а Чжухон сопит негромко, пытаясь выбраться из оков сна, но уже чувствует неприятно скребущее в груди. Пальцы их переплетены, а на запястьях слиплись и засохли капли крови друг друга. Это были первые сделанные ими совместные раны. — Когда мы сможем сбежать? — надломленным и охрипшим за ночь голосом спрашивает Им, равнодушно впиваясь взглядом в собственные не до конца ободранные ногти. — Не знаю, — не более жизнерадостно отвечает Чжухон, а младший наконец поворачивается, заставляя отвлечься от созерцания стены и тоже обернуться. — Я не смогу здесь долго, — глаза Чангюна едва блестят, он говорит негромко, но сжимает чужую ладонь крепче. — Хён, эта страна убила моих родителей, твоих родителей, скоро я в ней погибну. — Не погибнешь, — отрезает Чжухон, но Им слышит только «мне всё равно». — Хён, ты обещал, обещал мне вытащить меня отсюда. Я просыпаюсь с мыслью о том, что сегодня после школы я встречусь с ружьём, а не с тобой, — снова молит школьник, сглатывая подступающий к горлу ком. — Чангюн, прошу тебя, просто веди себя менее вызывающе. Ты же знает, как у нас относятся к таким бунтарям. С тобой ничего не случится, обещаю. Никто не посмеет убить школьника в показательных целях, мы живём в самом тихом месте, которое смогли найти, — будто напоминает Ли, отрезвляя. — Обещай, что никогда не будешь заинтересован в других. Обещай, что не бросишь меня здесь, — Чангюн просит, а сам чувствует стекающие по вискам слёзы. — Обещаю, только не плачь. — Отъебись, — кивает вместо благодарности Им. Он ненавидел, когда старший брал во внимание его слёзы. Брюнет разворачивается на спину и несколько мгновений смотрит в потолок, прежде чем сесть на кровати и шмыгнуть носом, вытирая с лица влагу. — Откуда эти шрамы? — снова спрашивает Ли, оглядывая свободную от его ладони руку, испещреную белыми мягкими полосами, но тот снова отвечает короткое: — Отъебись.