Волан-де-Клаус

Разморённая, счастливая и обнажённая миссис де-Клаус лежала в постели и благодарила небо за такой прекрасный случай, предоставленный ей судьбой. В её объятьях лежал проклинающий то самое небо мистер де-Клаус, в очередной раз доказавший, что муж в семье голова и... кхм... Пропустим... А вот жена – шея. Розовый и уставший, мужчина обдумывал планы мести. Клаусу и полярному ЗАГСу за то, что у толстяка есть жена, Белле за то, что у него, де-Морта, теперь тоже жена, ещё и такая... И получателям подарков за... за здорово живёшь. – На лицо ужасный, добрый внутри, – прошептала женщина. – Да... очень... Сладкая истома и улыбка на губах, на этот раз не жестокая и не граничащая с безумием. Хотя... Если бы это могло продолжаться вечно, колдунья была бы счастлива безумно. Но Рождеству суждено окончиться, маски образов спадут, а семейная жизнь превратится в тыкву ровно с двенадцатым ударом часов. Нужно было отрываться по полной до срока. Ну, почти. А то можно стать тыквой самой и досрочно. – Внутри меня я добрый? – усмехнулся Лорд. – Да... Внутри... ты добрый... Внутри... меня... – улыбалась ведьма. Наконец выползший из своего укрытия в первое брачное утро на рассвете Люциус Малфой увидел жующих его зелёный дорогущий ковёр Пожирателей ягеля. Мужчина затрясся от возмущения, потом от жадности, затем от брезгливости. Собственно, из-за последних двух чувств мужчина раздумал мстить оленям ударами трости за испорченное имущество. Дрожащим голосом, прижимая волшебную палочку к груди, он ругнулся: – Олени!