Глава 1
8 декабря 2020 г., 00:20
Ральфу было страшно, грустно и немного любопытно. Самую малость. Страшно от того, что он не был лютым приверженцем какой бы то ни было религии и не мог, лежа на смертном одре, быть уверенным, что его ждет райское блаженство. Тем более за свою недолгую жизнь, всего-то двадцать семь лет, он достаточно подшучивал над всеми религиями и верованиями.
«Подумать только, — пронеслось у него в голове, — двадцать семь. Будь я музыкантом, вошел бы в клуб двадцати семи».
Он бы с удовольствием посмеялся над этим, но трубка в горле мешала. Тяжело смеяться, когда не можешь самостоятельно дышать.
Обидно, до ужаса обидно, что он — тот, кто так сильно любит жизнь, умирает на неудобной больничной койке в окружении пищащих мониторов, а причина — пневмония. Родные места, отчий город и страна далеко за океаном.
Грустно, что мать и отец, а ещё две младшие сестренки и один старший брат в родной Германии, а он решил вместе с друзьями поехать отдохнуть в Японию. Ему было плевать куда ехать, нравилось чувство свободы. Нравилось срываться с места и нестись-нестись-нестись. Быть свободным, как ветер.
Любопытно было, что произойдет. Чернота? Тоннель? Он где-то читал, что ничего этого быть не может. Потому что не будет мозга, чтобы осознать черноту или бег времени. Ты просто исчезаешь.
Ральфу казалось, что он засыпает. А его сознание — радио, на котором медленно уменьшают громкость. Он закрыл глаза и мир превратился в белый шум.
А когда открыл, то даже немного разочаровался. А где же хоть что-то? Так быстро? Так просто? Он смотрел на мир будто через мыльную пленку, тот был мутным и слишком ярким. Ральф кричал, беспрерывно кричал, смутно осознавая, что похоже права была та религия, которая талдычит о перерождении души.
Его окутало чувство безопасности, а дни превращались в месяца. Ему казалось, что единственное, что он делает — это сон на мягкой, розовой перине. Тепло и безопасно. В свои короткие периоды пробуждения он повторял себе кто он. Крутил в голове, что его имя Ральф. Он немец по происхождению, графический дизайнер по специальности и обладатель множества друзей.
Пытался вспомнить лица родных, да хотя бы свое лицо, но оно размывалось. А картины прошлого, предыдущей жизни, становились смутными, как далекий сон по пробуждению, который с каждой минутой все больше рассеивается, сохраняясь лишь привкусом на языке и смутным ощущением на душе.
Над его колыбелью склонилась женщина, сейчас она была для него целым миром. Молодая, красивая и изможденная. С мягкой и доброй улыбкой. У неё были теплые руки, нежные и ласковые. Ральф уже автоматически любил эту женщину.
— Рэйдан, — повторяла она, поглаживая по пухлой щечке сына.
— Рэйдан, — нежно тянула, когда он хватал её палец в свой крошечный кулачок.
А мысль, что его имя Ральф так давно не появлялась.
***
Солнце сверкало искрами на глади воды, небольшого пруда в саду. Карпы переливались красными и золотистыми боками, их плавники танцующе колыхались. Когда-то, Рэйдану об этом рассказывали, карпов в этом пруду было много, десятки. Они сверкали удивительно яркой чешуей. Сейчас, когда мальчику было три года, почему-то карпы постоянно умирали, всплывали вверх брюхом, а чешуя болезненно меркла. Лишь две рыбины лениво-медленно плавали вокруг камней, что устилали дно. Мальчик опустил босые стопы в прохладу воды, с любопытством, каким-то научным интересом, разглядывая рыбок. Он опирался ладошками о камни, наклоняясь над водой так, что немного толкни в спину — нырнет с головой. Рэйдан был бы не прочь искупаться — солнце пекло. Казалось, пробиралось через белую ткань, подпекая куда-то между лопаток, щекотало затылок и шею. Но отец будет зол, а мать расстроена. Он и так нарушил правила — одному гулять нельзя. Но к ним пришли гости из клана Хьюга, и Рэйдан ускользнул в суматохе. Он был болезненным мальчиком. Настолько, что многие удивлялись, как он дожил до своих трех лет. Его кожа серовато-белая, выдавала плохое здоровье. И, казалось, своей болезненностью он заразил собственную мать. Та от природы сильная, веселая женщина, но лишь забеременела, как принялась болеть. А после рождения ребенка её здоровье окончательно пошатнулось. Ни дня в полном здравии. Надежды на то, что она сможет родить ещё одного ребенка не было вовсе. Глава клана сидел у кровати жены, бывало, часами. Любимая женщина угасала. И ни имя, ни слава клана лучшего в производстве ядов и медикаментов не помогали улучшить её состояние. Кичиро был в ужасе от понимания, что шанс, что Рэйдан доживет до преклонных лет, крошечный. Он мог бегать по саду, прыгать по камням, а в следующее мгновение свалиться без чувств. И последующие недели, если не месяца, находиться в состоянии близкому к смерти, сгорая от лихорадки и бреда. Мальчик поднял голову, глядя на небо, болтая ногами в воде. Рядом зашуршала трава, звякнул маленький камешек и Рэйдан вздрогнул, резко поворачиваясь на звук. Рядом стоял мальчик не многим старше его. Длинные, темные волосы и внимательные, светлые глаза. Он смотрел прямо на Рэйдана, стоя в метре от него, казалось, заглядывая в душу. Долго глядели друг на друга, как-то изучающе, а после Рэйдан ярко улыбнулся, демонстрируя отсутствие одного зуба. Тот совсем недавно выпал. — Здравствуйте! Вы должно быть Неджи Хьюга? Ото-сан говорил, что Хьюга-сама придет со своим сыном. Неджи смотрел растерянно, как-то удивленно, а после смущенно потупился. Рэйдан был настолько весел и счастлив, будто они были давними друзьями. А ещё был очаровательно-вежливым. Неджи часто встречался, по праву родословной, с детьми разных кланов, и те не вызывали у него добрых чувств. Обычно, они вызывали раздражение. А этот мальчик растрогал его сердце, как маленький, безобидный щенок. — Здравствуй, — уверенно кивнул Хьюга, — да, я Неджи Хьюга. А ты должно быть Хаякава Рэйдан? — Да! — кивнул мальчик, подрываясь, — Приятно познакомиться с вами, мне так много о вас рассказывали. Правда, что вы гений? Рэйдан смотрел с искренним восхищением, он подлетел к старшему мальчику, глядя на того сверкающими голубо-серыми глазами. Они были поразительно прозрачными, отдавали светлым оттенком холода. Мальчик был одет в белые одежды, кожа болезненно серая. И лишь одно темное пятно в его облике — копна черных волос. — Мне тоже приятно познакомиться, — Неджи вежливо поклонился и Рэйдан, спохватившись, смущенно поклонился в ответ. Старший мальчик разумно не сказал, что тоже слышал о Рэйдане. Правда, истории были не такими лестными, как тому рассказывали о Неджи. Взрослые, не смущаясь присутствия ребенка, цокали языком, рассуждая, что наследник клана Хаякава долго не проживет. И это, считали они, довольно иронично. Клан Хаякава знаменит мастерами трав. Именно в этом клане производятся лучшие лекарства и яды, но тем не менее, жена главы и его ребенок отдадут богу душу. — Вы такой красивый! — как-то благоговейно, тихо, будто это великая тайна, шепнул Рэйдан. — Благодарю, — неловко каркнул Неджи, чувствуя, как заалели щеки, — вы тоже красивы. Неджи не врал. Мальчик был поразительно очаровательным. С милыми пухлыми щечками, четкой линией губ и сверкающими глазами. От его улыбки становилось тепло в груди. — Вы поиграете со мной? — смущенно спросил Рэйдан, — Во что угодно! Я готов играть во все, что вы хотите. — Меня не отпускают к другим детям, потому что волнуются, — продолжил после короткой паузы, как-то по-взрослому устало вздохнув, — а мама болеет и не может со мной играть. Мне нравится читать сказки, они интересные, но я хочу и играть иногда. — Конечно, — тут же согласился Неджи, полный сочувствия к мальчику. Он ненавидел развлекать клановых детей, но этот был так несчастен в своем одиночестве, что Хьюга позволил бы ему все что угодно, лишь бы тот опять солнечно заулыбался, — во что ты хочешь поиграть? Рэйдан нахмурился, размышляя. А потом вновь разулыбался. — Давайте вы будете мне показывать шиноби-вещи, а я буду пытаться повторить! Меня не тренируют, говорят, что мне не нужно, но мне кажется это так интересно. Неджи нахмурился. Он не думал, что у Рэйдана получится — клан Хаякава не был знаменит своими шиноби. Так что мальчик стоял перед дилеммой — отказать или же согласиться. Откажет — Рэйдан расстроится, согласится — у мальчика ничего не получится и он, опять же, расстроится. Вздохнув, приняв решение, Неджи кивнул. Тяжело отказать, когда на тебя смотрят с таким нескрываемым и искренним восхищением. — Пойдемте, а то здесь нас может увидеть Ото-сан, — схватив старшего мальчика за запястье, сказал Рэйдан, потащив Неджи за собой. Хьюга вздрогнул, ему показалось, что он ощутил на своем запястье, на том месте где сжимались детские пальчики, резкий жар ожога и покалывание, как от множества иголок. Он глядел на свою руку, будто это поможет выяснить причину, послушно шагая за мальчиком. Ощущение было странным, будто к его коже приложили ядовитый плющ. — Здесь нас не найдут, — отпустив запястье Хьюга, сказал Рэйдан, поворачиваясь к мальчику лицом. Тот растирал свое запястье, глядя на него. То слегка порозовело, приобретая едва заметные красные точки раздражения. Хотелось приложить что-то холодное. — Хорошо, — уверенно кивнул Неджи, опустив руку и присев на землю, — начнем с медитации! Рэйдан сел в позу лотоса со всем возможным воодушевлением, с готовностью цепляясь за это упражнение. У него было такое сосредоточенное и серьезное выражение лица, что Неджи не смог сдержать улыбку умиления.***
— Я очень сожалею, — поджимая губы, говорил Хизаши Хьюга. Он, вместе с главой клана Хаякава, шагал по территории поместья. Неджи куда-то запропастился. И это было странно-удивительно, учитывая, что Неджи был послушным ребенком. Вдумчивым, сдержанным. Никогда, до этого момента, правил не нарушал, а послушно выполнял сказанное. Ему было велено оставаться перед поместьем, но тот, вместе с наследником Хаякава куда-то делся. — Аники, аники, смотри! Детский, звонкий голосок, а после восторженный смех. Отцы семейств переглянулись и, вздохнув, пошли на голос. Подходя ближе, они смогли услышать сдержанный и спокойный голос Неджи, в котором — удивительно! — звучали ноты доброты и умиления. — Хаякава-сама, — хмыкнул Хьюга, — давайте повременим. Мне бы хотелось понаблюдать за детьми. Кичиро нахмурился, впившись в гостя пронзительными, темными глазами. Поджал недовольно губы, но кивнул. Понимал, что его сыну нужно общество других детей. Не может ребенок расти сам по себе, забытый в углу кабинета или же у ложа больного. Но мир был так страшен и опасен, что отцовское сердце сжималось от мысли, чтобы дать своему ребенку немного свободы. Они притаились у дома, совершенно не скрываясь, дети были слишком увлечены друг другом, чтобы глядеть по сторонам. Неджи улыбался мягко, как старший брат, глядя на Рэйдана. Стоял над мальчиком, пока тот сидел в позе лотоса. Запустил ладонь в темные, густые волосы Хаякавы, растрепав их, поглаживая по голове, как щенка. Рэйдан же зафыркал, захихикал, подставился под ладонь, ловя ещё больше ласки, сверкая солнечной улыбкой. — Аники, у меня получается? Получается же? — Да, Рэйдан-кун, у тебя все отлично получается. — Что они делают? — шепнул Кичиро Хаякава, прищурившись, приглядываясь к детям. Хизаши Хьюга нахмурился, тоже приглядываясь, но сын загородил мальчишку. И, лишь когда тот сделал крошечный шаг в сторону, два отца смогли заглянуть в детские будни. Рэйдан, с какой-то поразительной легкостью, с помощью чакры двигал листочек по ладони. Смотрел на него с восторгом, будто вовсе не он это делает. А маленький, зеленый листик вился по ладони гусеницей. — Рэйдан! — окликнул мальчика отец. Тот вздрогнул. Поднял удивленно-испуганные глаза на Кичиро, втягивая голову в плечи, становясь похожим на черепаху. Едва ощутимый порыв ветра сорвал лист с детской ладошки, унося его. — Отец, — кивнул-поклонился Неджи. — Рэйдан, почему ты здесь? — глава семейства Хаякава подошел к своему сыну, хмуро заглядывая в его лицо. Тот потупился, сжимая кулачки, закусывая дрожащую нижнюю губу. — Хаякава-сама, — обратился Хьюга, положив ладонь на плечо Кичиро, — не будьте так строги со своим сыном. Отец Рэйдана резко, рассерженно вдохнул, от чего его ноздри расширились, а мужчина стал похож на быка. Он прищурился, а темнота его глаз, превратилась в черные, устрашающие глубины. — Я не указываю вам, как быть со своим сыном, — тихо-угрожающе сказал Хаякава. — Я не хотел вас оскорбить, — не убрав руки с плеча мужчины, спокойно ответил Хьюга, — лишь хотел указать на то, что это поразительно, насколько вашему сыну легко удаётся управлять чакрой. Это кощунство загубить такие способности. — Мой сын болен, — дернув плечом, сбрасывая чужую руку, ответил мужчина, — так что не важно, есть ли у него способности шиноби или нет. Благодарю за визит, а теперь нам пора проститься.
