Гроза на безоблачном небе

      Рэйдан балансировал на крупных камнях дорожки, расставив руки в стороны. Перепрыгнул через клочок земли промеж булыжников и приземлился босыми стопами на гладкую, холодную поверхность другого камня. Хотел перескочить через полосу мха у пруда, но остановился, решив заглянуть в серебристо-прозрачные глубины.       Мальчик расстроенно вздохнул. Ещё одна рыбина всплыла вверх брюхом, другая, едва живая, забилась на самое дно. Как-то испуганно трепетала плавниками, а её чешуйки померкли, становясь болезненно-прозрачными, кое-где они топорщились и слоились — явный признак болезни. Он не единожды мог наблюдать такие симптомы у карпов. Так что знал, этому последнему осталось недолго.       Ещё раз вздохнув, он спокойней пошел к дому. Отец, наверняка, в своём кабинете. Мать — в своей комнате. Рэйдану было велено не тревожить женщину, но как ребенок может отказаться от удовольствия побыть рядом с матерью? Тем более, если она всегда встречает его мягкой улыбкой. Всегда поглаживает по растрёпанным волосам, тычет указательным пальцем в щечку мальчика, посмеиваясь. А после гладит тёплой ладонью, что пахнет чем-то родным. Рэйдан заглянул в комнату, просунув голову в дверной проем. — Заходи, Воробушек! — мягко рассмеялась мать, немного приподнявшись на своем футоне.       У женщины была посеревшая от болезни кожа, потрескавшиеся, практически до ран, губы, покрасневшие веки и черно-синие синяки под глазами от усталости. Но все равно самая мягкая и добрая улыбка. От матери всегда пахло травами, обычно, медицинскими, и чаем. Мальчик залез под одеяло, прижался к теплому боку и мать обняла его, прижимая ближе к себе, поцеловав в макушку. — Ока-сан, а ото-сан тебе рассказывал? Недавно приходил Хьюга-сама со своим сыном Неджи. — Я слышала об этом, — пропуская черные пряди сына между пальцев, ответила женщина. — Аники научил меня перемещать листочек с помощью чакры и сказал, что у меня отлично получается. — Да? — Да-да! Правда ото-сан был зол. — Он просто волновался, Воробушек.       В этом доме не было с кем поговорить, а Рэйдан, на удивление, был болтливым ребенком, от того часто залезал к матери под бок и щебетал птичкой. Рассказывал обо всем на свете, что невозможно за его мыслью угнаться. Он лежал, разглядывая комнату матери, хотя помнил каждую вещичку, и скакал зайчиком с темы на тему.       Вот у футона столик, на нем красивый, глиняный чайник и чашка с росписью. Наверняка, какой-то лечебный чай. Полка с книгами, а к стене прислонен сямисэн. Его мать говорила, что раньше любила играть, но сейчас ей не хватает сил взять музыкальный инструмент в руки. «Вот поправлюсь и обязательно сыграю тебе», — поглаживая щеку сына, говорила женщина. — Рэйдан, что ты опять здесь делаешь? — мальчик повернулся к отцу, что строго глядел на него из дверного проёма, — Я тебе говорил, чтобы ты не беспокоил мать. — Но ей одной скучно! — Действительно, глава, не будьте так строги к нему. Мне становится лучше, когда Рэйдан здесь.       Мужчина покачал головой, спрятав руки в рукавах своего кимоно, сложив их под грудью. Он был строг и сдержан, как и полагается главе клана. И пусть их клан обмельчал, осталась жалкая горсточка, Кичиро был уверен, что должен соответствовать прежнему расцвету. Гордился своей кровью и родом, повторял с уверенностью, что нужно помнить кто ты и чей ты потомок, вести себя соответствующе этому. — Рэйдан, пойдем.       Кичиро не стал дожидаться, когда мальчик последует за ним. Развернулся, оставив сёдзи открытыми. Рэйдан подскочил, поцеловав мать на прощание в щеку и побежал за отцом. С восхищением глядел на его высокую фигуру, на идеально-ровную осанку, полную величия. На длинные, черные волосы, завязанные в высокий хвост. Его отец не замедлял шага, от чего мальчишка едва ли не бежал следом. Забавно-быстро перебирал ногами, мелко шагая, упрямо глядя на мужчину. У них был небольшой особняк. Лишь ребенку он казался огромным, а так же пустынно-одиноким. — Не мешай мне, сиди спокойно, — сказал глава клана, заходя в свой кабинет.       Рэйдан неловко замялся на пороге кабинета, разглядывая досточки пола, сжимая в кулаках ткань рукавов. Отец, будто вовсе забыв о нем, достал документы, справочники, схемы и свитки. В кабинете насыщенно пахло травами. Высушенные травы, казалось, пропитали воздух, каждую поверхность: стены, пол, потолок. Мальчик сел у стены на колени. Стык досок давил на коленную чашечку. Он, в противоположность отцу, сутулился, от чего волосы завесой падали на лицо.       Рэйдан положил себе на бедра толстый, пыльный справочник с детально прорисованными растениями и их характеристикой. В этом кабинете это была единственная литература с рисунками. Остальные книги были исписаны иероглифами так, что от черных полос рябило в глазах. К счастью, его мать самолично занималась его образованием. Учила читать, едва ли не с того момента, как он начал говорить, чтобы у него было хотя бы какое-то развлечение в этом тихом доме. Улыбалась, мягко повторяя иероглиф за иероглифом, посадив сына на свой футон.       Мальчик хмурился, прячась за волосами, очерчивая кончиками пальцев ровные черные полосы, покрывающие страницы, мысленно повторяя слова. Внимательно разглядывал растения, а после закрывал глаза и воображал зеленый стебель, корень и лепестки. Мысленно повторял все, что прочел про это растение. Нашел себе развлечение в повторении характеристик.       Когда в глазах зарябило, а голова начала болеть, он глянул на отца. Тот сидел неподвижно, лишь его взгляд перемещался со строчки на строчку, а руки иногда меняли один свиток на другой.       Мальчик поднялся, неуверенно замерев, обняв себя одной рукой. Сжал ладонью локоть другой руки, глядя на отца. Тот вовсе не заметил его движения, погруженный в мир бумаг, свитков и документов. Рэйдан потоптался на месте, не решаясь отвлечь отца, но и не решаясь выйти. Прикусил нижнюю губу, пожевал её, а после бесшумно выскользнул из кабинета. Его не окликнули. Наверняка, просто не заметили.       Рэйдан улыбнулся, ступая босыми стопами по земле сада. Мелкие, гладкие камешки приятно давили, мох и трава поглаживала кожу. Солнце грело, скользило теплыми лучами по обнажённым предплечьям, оглаживало лицо. А ветер перебирал густые, вечно растрёпанные волосы.       В саду не было насыщенно-удушающего запаха засушенных трав, а лишь свежесть. Мальчик, вприпрыжку, пошел к пруду. Он успел забыть об умершей рыбе, так что растерянно замер у воды, когда заметил уже двух карпов всплывших вверх брюхом. Но эта картина стала уже такой привычной, что не вызвала глубокой печали.       Он присел на место, которое давно облюбовал, но ноги в воду не опустил, почему-то не хотелось случайно прикоснуться ногами к безжизненным скользким тельцам. Там где он обычно сидел мха не было, он пожелтел, иссохнув. Трава вовсе развалилась трухой. Рядом же она зеленела, росла толстыми, сильными ростками.       На ограде особняка лежала черная, уличная кошка. Она игриво покачивала хвостом, внимательно глядя на Рэйдана пронзительно-голубыми глазами. Потянулась, выгибая спинку. Мальчик смотрел на неё в ответ, будто решил сыграть в гляделки.       Он знал эту кошку, она часто грела черную шерстку и гибкое тельце на ограде их особняка. Но близко не подходила, не разрешала погладить, запустить пальцы в мягкую шерсть. Лишь бродила рядом и поглядывала изучающе. Рэйдан глядел на неё с восхищением, он был полон любви ко всем животным. Хотел бы, чтобы в его доме жило несколько кошек или же собак, а может кроликов. Прижимал бы их к груди, зарываясь носом в шерстку. Но отец не позволял, говорил, что те не чистоплотные и разносчики инфекций. Всегда недовольно поджимал губы, хмурясь, когда замечал, как Рэйдан поглядывает на уличных животных. Кошка мяукнула и спрыгнула с ограды, скрываясь в зарослях.       Внезапно, перед глазами поплыло, мир пошатнулся, а воздух мгновенно стал тяжелым. Мальчик поднялся, качнувшись. Несколько секунд стоял, надеясь, что раскачивание мира приостановится. Отчаявшись, он тяжело плюхнулся в тени дерева. Солнце пробивалось между его веток, падая на землю яркими полосами.       Рэйдан лег на живот, упираясь подбородком в холод земли, чувствуя, как трава щекочет щеки. Поглаживал ростки цветов и трав, потирал их между пальцев. Пригляделся к цветочку с маленькими голубыми лепесточками. Оглядел его с разных сторон — будто в нем скрывается смысл жизни, стараясь вспомнить название, найти в чертогах памяти страницу из справочника с характеристикой этого цветка. — Рэйдан! Мальчик вздрогнул, резко повернув голову на голос. Его отец стоял у дома, сложив руки под грудью, спрятав их в рукавах кимоно. — Я же сказал тебе не уходить. — Простите, ото-сан, — сказал, подскочив. Его отец тяжело вздохнул, будто смертельно устал от непоседливого ребенка, а Рэйдан опустил взгляд, сгорая от стыда. — Пойдем, мне нужно сходить к Учихам.       Раньше он никогда не брал Рэйдана к Учихам и мальчик почувствовал прилив стыда и любопытства. Был слишком умен для своего возраста, чтобы понимать, Кичиро это делает лишь для того, чтобы Рэйдан не пошел к матери. В последние дни ей было хуже. Она не могла подняться с кровати, спала, практически целыми днями, сгорая от лихорадки.       Но мальчик так много слышал об Учихах. Они были практически легендой в Конохе. Из-за чего он давно желал побывать в их квартале. Говорили, что Учихи — демоны. Говорили, что их красные глаза ввергают в самые страшные кошмары. А глава этого клана был самим порождением холодности. А ещё говорили о их красоте. Что кожа белее снега, волосы, как крылья воронов. Черты лиц такие утонченные, что каждый Учиха, как фреска или воплощение искусства.       Мальчик практически бежал за отцом, оглядывая улицы и дома. С любопытством разглядывал людей, прячась за бедро отца, когда ловил на себе взгляды прохожих. Кичиро упорно это игнорировал. Для наследника клана такое поведение недопустимо, но Хаякава много позволял Рэйдану. Не занимается достаточно его образованием и манерами. Но не мог принудить себя вклинить Рэйдана в жесткие рамки, глядя на его приступы болезни.       У арки, что стояла у входа на территории клана Учиха, Рэйдан замер. Смотрел на неё широко распахнув глаза, разглядывал с неподдельным восхищением и долей страха. А после рванул за отцом, что уже шагал по территории чужого клана. Едва не врезался в его ногу и больше не отступал ни на шаг, смешно быстро перебирая ногами, вцепившись в ткань кимоно отца. Выглядывал из-за его бедра, оглядывая проходящих мимо Учих. Смешно поворачивал голову, глядя вслед, слишком юный и невинный, чтобы скрывать свое любопытство. Приоткрыл рот от удивления с долей восхищения, а после легонько дернул за ткань кимоно, привлекая внимание Кичиро. Тот опустил взгляд, продолжая шагать. — Ото-сан, они такие красивые. Хаякава едва заметно улыбнулся, потешенный искренностью своего ребенка. — Я знаю. — Но ока-сан все равно красивее!       Кичиро промолчал, не сказав, что Рэйдан был с ней практически на одно лицо. С такими же утонченно-мягкими чертами лица, большими кристально-чистыми глазами и аристократично-светлой кожей. У Рэйдана были такие же непослушные волосы и легкий нрав. И такой же жизнерадостный и добрый взгляд. Он был так похож на мать, что глава Хаякава ощущал ком в горле, когда смотрел на своего ребенка. С ужасом осознавал, что не сможет смотреть на Рэйдана, когда супруга отдаст душу богу. Будет видеть в чертах мальчика отражение покинувшей его супруги. Её призрак будет бродить по особняку, навеянный схожестью черт.       Они остановились у особняка в традиционном стиле. Их встречало небольшое семейство. Лишь хозяйка дома, хозяин и два мальчика. Один старше, другой, примерно, возраста Рэйдана.       Хаякава-младший вцепился в ткань кимоно отца, прячась за его ногой, лишь иногда выглядывал, разглядывая Учих. Хозяйка дома по-доброму улыбалась, той самой материнской улыбкой, умиляясь скромности гостя. Глава Учих бросил на него короткий, безразличный взгляд. Во взгляде старшего мальчишки было доброе любопытство, а младший был самоуверенно-любопытен. Смотрел неотрывно на Рэйдана, немного хмурясь. Рэйдан смотрел на него в ответ, так же пристально разглядывая. Как щенки приглядывались друг к другу, не решаясь подойти ближе. — Пока мы решаем дела кланов, Рэйдан-кун может побыть с Саске и Итачи, — мягко сказала женщина. А мальчики на это с готовностью кивнули. Кичиро слегка подтолкнул своего сына в плечо, заставляя выйти вперед. Тот сделал небольшой шаг и неловко замялся, топчась на месте. — Привет, — уверенно-громко сказал младший мальчик, подойдя к Рэйдану, кивнув, — я Саске! — Я Рэйдан!       Саске совершенно по-детски наивно пытался казаться старше и серьёзней. Это было настолько очаровательно-мило, что Итачи всеми силами старался подавить улыбку, наблюдая за едва заметно порозовевшими ушами младшего брата. Тот гордо задирал нос, пыжился, как петух, разглядывая гостя. — Когда ты родился? — важно спросил младший Учиха. — Двадцать третьего мая. Саске закивал, будто этот ответ дал ему что-то большее, чем дата рождения Рэйдана. — Я родился двадцать восьмого июля, значит, я старше!       Итачи насмешливо фыркнул, но быстро отвернулся, когда Саске бросил на него недовольный взгляд. В его черных глазках читалось: «Чего это ты смеешься?». Младший брат был отвратителен в налаживании социальных связей, симпатию скрывал за Учиховским высокомерием. Но Итачи видел, скрытое за гордой осанкой, желание казаться лучше, старше, умнее, заслужить чужое восхищение. — Во что хотите поиграть? — спросил, подойдя к детворе. — Может прятки? — Да, — кивнул Саске, повернувшись к Рэйдану, — я покажу тебе, где можно спрятаться. Нии-сан нас ни за что не найдет. Бежим!       Он так внезапно схватил Рэйдана за руку и потащил, что тот неловко споткнулся. Но тут же восстановил равновесие и, с детским восторгом, побежал за Саске. У того забавно подпрыгивали растрепанные волосы и он с поразительной серьезностью маневрировал между построек клана и деревьями. Будто они не в прятки играли, а убегали от смертельно-опасного врага. — Сюда-сюда, — пропуская Рэйдана вперёд, придерживая дверь и оглядываясь, сказал Саске.       Они забежали в маленький чулан. Сели у стены между метлами и старыми ящиками. В углах потолка растянулись сети паутины, а ящики и одно крошечное окошко покрывал слой пыли. Стекло было настолько грязным и старым, что рассмотреть что-то было невозможно. В чулане было темно и лишь с щели, от неплотно прикрытой двери, на пол падала полоса света. Она четкой линией проходила в нескольких сантиметрах от ног Рэйдана и мальчик подтащил их к себе поближе, обняв колени руками. — Он нас здесь ни за что не найдет, — уверенно шепнул Саске, наклонившись к Рэйдану, стараясь заглянуть за его плечо и посмотреть в расщелину между дверью и дверным приёмом.       За дверью зашуршала трава, а Саске едва слышно пискнул, вжимаясь лопатками в стену. Забавно округлил глаза, втягивая голову в плечи, стараясь быть меньше. «Он там?», — одними губами шепнул Рэйдан. Учиха кивнул, а Рэйдан испуганно резко вдохнул и тут же зафыркал, уж больно пыльно было в этой коморке.        Саске неверяще посмотрел на Рэйдана, будто не мог поверить, что у того появилось желание чихнуть и раскрыть их. За дверью опять зашуршало и Учиха навалился на Рэйдана, зажимая ему ладошкой рот. Хаякава возмущенно замычал, но когда за дверью вновь что-то зашуршало, замер, испугано глядя в лицо Саске. Тот смотрел в ответ, прижав указательный палец к своим губам, призывая к молчанию. Периодически, пытался заглянуть в расщелину. Не прошло и минуты, как он облегченно выдохнул и отодвинулся, убрав руку ото рта Рэйдана. Тот тут же чихнул, забавно пискнув, а Саске насмешливо фыркнул. — Почему ты смеешься? — Ты так смешно чихаешь, — вновь фыркнув от смеха, широко улыбаясь, ответил Саске. Его глаза сверкали веселыми искорками, а Рэйдан подумал, что все истории про Учих — гнусный обман. Говорят, их черные глаза похожи на бездны. Такие же холодные и пустые. Но нет. Саске — Учиха, а в глазах веселые, добрые искры. — А я тебе слюней на руку напускал, — обиженно-гордо ответил Рэйдан. С восклицанием «Фу», Саске тут же попытался вытереть руку об шорты. — Ты такой глупый, Саске-кун! — рассмеялся Рэйдан, опершись спиной об стену, — Глупый-глупый Саске. Ты же почувствовал бы! Я пошутил!       Саске капризно надул губки, насупившись, но по вине детства был отходчив и уже спустя пять секунд веселился, позабыв о своей обиде. Мальчишки придвинулись ближе друг к другу, увлеченно болтая, восхищенно поглядывали, хихикали и толкались.       Дверь резко распахнулась и Саске подхватили на руки, оторвав от земли. Он закричал, пытаясь вырваться, смешно дергая ногами и руками, а после рассмеялся вместе с Итачи, что удерживал его в воздухе. — Нашел!       Рэйдан уткнулся лицом в свои колени, смеясь в них. Его плечи дрожали от смеха, а на глазах блестели слезы счастья. От этого цвет радужки казался ещё ярче, ещё более пронзительно-светлой. А улыбка была яркостью с солнце. — Молодцы, вы так хорошо спрятались, — поставив брата на землю, растрепав его волосы, от чего тот недовольно надулся, сказал Итачи. — Это все Саске-кун! — подскочив, едва ли не подпрыгивая от энергии, что бурлила в его теле, уверенно заявил Рэйдан. Младший Учиха тут же разулыбался, гордо распрямившись, задрав нос, довольный от похвалы. — Но на этом мы закончим, — продолжил Итачи, Саске тут же сдулся, расстроившись, — мы потом поиграем ещё, отото. — Но потом Рэйдан-кун с нами не поиграет. — Зато он с нами покушает. Мама зовет. Саске, это свойственно лишь детям, тут же вновь повеселел и повернулся к новому другу. — Мама очень вкусно готовит! Что тебе нравится? Она так вкусно готовит данго! Хочешь? Я поделюсь им с тобой.       Рэйдан и Саске, болтая, ушли немного вперед. Итачи следовал за ними, как верный слуга, едва заметно улыбаясь. Саске редко проявлял интерес к другим детям. Будто уже в таком юном возрасте решил, что Итачи его единственный и лучший друг.       Казалось, мальчик вовсе не знал, как быть ребенком. Рожденный с клеймом «Учиха», в главной ветке клана и младший брат гения. Едва ли не с пеленок это свалило на него груз ответственности. Как вечный шепот за спиной, что он должен быть лучшим. А лучшим играть недопустимо. Он не позволял себе с другой детворой играть в догонялки или же шутливо драться.       А вот в Рэйдане он, казалось, увидел что-то родственное. Тот же, тяжелый для детских плечиков, груз. И пусть клеймо Рэйдана было иным, но он тоже был ребенком лишенным детства.       Они плюхнулись на колени перед низким столиком. Сели рядом — ещё немного и прижмутся друг к другу боками. Итачи сел напротив, принимая роль взрослого, того, кто будет следить за поведением этих двоих. Придвинул каждому по тарелке, усиленно игнорируя то, как мальчишки воруют еду друг у друга, хихикая. А после перекладывают что-то из своей тарелки в соседнюю, делясь самым вкусным. Итачи наклонил голову, чтобы мальчишки не заметили его радости, когда Саске уверенно переложил в тарелку Рэйдана несколько кусочков томата.