Гроза на безоблачном небе

      Рэйдан опирался на парту бедром, скрестив руки на груди. Запрокинул голову, захохотав. Он стоял над Чоджи, что с пугающей скоростью поедал чипсы. В ожидании первого урока, они болтали. Точнее, Рэйдан пытался отвлечь себя, заглушить голоса одноклассников. Но даже сквозь свой громкий смех, он мог слышать шепот: «Саске», «Учихи», «Итачи».       Хаякаве хотелось, чтобы они замолчали. Но он лишь смеялся и болтал с Чоджи. Тот был добродушным парнем, с радостью отвечал на чужой интерес. Улыбался совсем по-детски. Казалось, вовсе не замечал недовольных взглядов, что периодически бросали на них девочки.       Рэйдана это странно-забавляло. Те, одержимые своими стереотипами и сочувствием, находили поведение Рэйдана оскорбительным. Как это, он смеет смеяться, когда его друг переживает такое? Впрочем, девочки их класса и раньше не относились к Рэйдану с теплотой. Возможно, от того, что им регулярно приходилось бороться за внимание Саске с Хаякавой.       Если девочкам приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы Саске бросил на них хотя бы взгляд, Рэйдан легко уводил его. Мог позволить себе плюхнуться рядом с ним, легко заговорив. И при этом — какой кошмар! — отказывался вступать в заговор с влюблёнными одноклассницами и рассказывать им о том, что любит Саске, что ему нравится, а что нет.       Мальчика же это забавляло, и он пользовался своим положением. Как-то один раз, шепнул одной девочке, что не скрывала свою влюбленность в Саске, что тому нравятся длинные волосы и теперь одноклассницы старательно отращивают длину. Распускают волосы перед Учихой, красуясь. Совершенно позабыв, что они будущие шиноби и длинные волосы могут стать помехой.       Саске же даже не интересуют девочки, тем более, их длинные волосы. Если другие мальчики уже проявляют свой интерес к прекрасному полу, подсовывая цветы и сладости, то единственное, что интересует Саске — это тренировки. В аудитории голоса затихли. Рэйдану не нужно было поворачиваться, чтобы узнать причину внезапной тишины. Пришел Саске.       Рядом с Чоджи сел Киба. На его коленях возлежал щенок и Рэйдан пискнул от восхищения, подался вперед, поближе к щенку. Для Кибы это не было чем-то удивительным. Рэйдан всегда проявлял свое восхищение псом. Он весело хихикнул, погладив того по голове. — Можно же? Можно погладить? — умоляюще глядя на одноклассника, спросил Хаякава, заглядывал в глаза мальчика, ввергая того в неловкость своим выражением лица. Поистине, выражение лица Рэйдана было похоже на, выпрашивающее вкусности со стола хозяина, выражение мордашки щенка. — Ага, — неловко улыбнувшись, кивнул Киба. — Спасибо! — широко улыбнулся Рэйдан. Казалось, солнечность его улыбки, могла посоперничать с самим солнцем.       Он склонился над партой, чтобы быть поближе к щенку. Наглаживал его голову, чесал за ушами, совершенно не замечая смущения Инузуки. Рэйдан вообще часто смущал и парней, и девушек. Нарушал личное пространство, казалось, не замечая этого.       С ним было легко и весело. Рэйдан, казалось, может развеять грозовые облака своей улыбкой. И мастерски не замечал восхищенных взглядов. Не замечал вздохов, когда в очередной раз делал что-то, что вызывало у окружающих смущение. Без доли смущения и, совершенно искренне, сыпал комплиментами. Подходил и начинал разговор даже с теми, с кем до этого вовсе никогда не разговаривал.       В классе возобновились разговоры, но теперь они были тише и какие-то неловкие. Лишь иногда можно было расслышать, сказанное задушенным, каким-то испуганным шепотом: «Учиха». Рэйдан слышал, как скрипнул стул Саске и что девочки, лишь самые смелые, подошли к нему.       Не поворачивался, от того не видел, но знал, те стали у его парты, немного смущенные. Начали говорить, больше друг с другом, споря, кто же сядет рядом с Учихой. Рэйдан тяжело вздохнул, будто ему было тяжко физически оторваться от пса, и отодвинулся, отступив на шаг. — Спасибо, Киба-кун! — Не за что! — улыбнулся тот в ответ, с легким румянцем на щеках. — Я пойду, — пропустив пряди челки меж пальцев, пытаясь её убрать, сказал Рэйдан. Но челка вновь упала на глаза.       Мальчик, что-то мурлыча себе под нос, уверенно пошагал в сторону парты Саске. Обминул девочек и громко плюхнулся на соседний с Саске стул. Будто вовсе не заметил девочек и их спор. Они тут же замолчали, прожигая его взглядом. А Рэйдан, не глядя на них, выудил из рюкзака вещи и свалил их на столешницу. — Что-то не так? — полюбопытствовал, наигранно удивленно распахнув глаза.       Саске хмыкнул, а девочки возмущённо вздохнули, как один единственный организм. Рэйдан, мысленно веселясь, наблюдал, как у Ино и Сакуры синхронно дергалась бровь — настоящие подруги! Даже раздражение проявляется одинаково. — Я свой учебник забыл, Саске-кун, так что поделишься со мной? — придвинувшись ближе к другу, спросил. Учиха молчал, глядя в окно и Рэйдан воспринял это, как согласие, от того, совершенно нахально схватил учебник Саске, придвигая его ближе к центру парты, — Спасибочки!       Девочки опять возмущенно вздохнули, сгорая от злости. На самом деле, учебник Рэйдан не забыл. Но как он мог устоять перед желанием, взбесить одноклассниц ещё больше? Это доставляло ему иррациональное удовольствие.       Дверь громко распахнулась, и в кабинет зашел Ирука. Ученики страдальчески поусаживались на свои места. Девочки недовольно побрели к своим партам. Стулья заскрипели, а Ирука уронил журнал на стол, садясь на свое место. — Открываем страницу сорок девять, — объявил он, и страницы учебников зашуршали. Рэйдан придвинулся ближе к Саске, периферийным зрением наблюдая, как тот недовольно морщится. Зашуршал учебником Учихи. Саске открыл нужный параграф, недовольно глядя на двузначную цифру в углу страницы. — Как вы уже поняли, сегодня изучаем создание клонов.       Рэйдан схватил карандаш. Неотрывно глядел на цифру внизу страницы, едва слышно постукивая тупой стороной карандаша по столешнице. Голос Ируки был фоновым шумом, а все сознание Хаякавы сосредоточилось на злосчастном числе.       Он бросил взгляд на Саске. Тот казался спокойным. Лицо — непроницаемая маска. Вчитывался в иероглифы, параллельно слушая учителя, казалось, не замечая ни шепотков, ни напряженных взглядов на себе.       Рэйдан, недовольно цыкнув, низко склонился над учебником. Нарисовал несколько спиралей на странице учебника, будто мучается от скуки. А после принялся усиленно закрашивать «49»*. Так давил на карандаш, что тот поскрипывал об бумагу. Удовлетворённо хмыкнул, когда стало невозможно распознать цифру, сверху старательно, но все равно криво, вывел парочку восьмерок.       Повернулся лицом к Саске, но тот упорно делал вид, что единственное, что его волнует — тема урока. Хотя, подумал Рэйдан, может быть, его действительно волнует урок. И единственный, кто видит знаки — это он сам. Но у Рэйдана не получалось сосредоточиться на уроке. Голоса одноклассников нервировали. Он продолжал слышать их шепотки, чувствовать их взгляды. — Саске-кун, Саске-кун, — зашептал он, практически ложась грудью на парту, когда все стало невыносимо. Учиха не бросил даже короткого взгляда. — Не игнорируй меня, — капризно протянул Рэйдан, — Саске, Саске, Саске. Повторял, подавшись ближе, пытаясь заглянуть другу в глаза. Тот едва слышно хмыкнул, нахмурившись. — Ну, Саске-кун, я же не отстану, — цыкнул Рэйдан, — Саске-Саске-Саске, Бусинка-Бусинка-Бусинка, Милый-Милый-Милый-Милый, Дорогой-Дорогой-Дорогой. — Рэйдан-кун! — неожиданно гаркнул Ирука-сенсей. Это было так внезапно, что Хаякава подпрыгнул, отшатнувшись от Учихи. Перевел взгляд на учителя, глуповато улыбнувшись, тряхнув головой, стараясь убрать волосы. — Да, сенсей? Тот недовольно поджал губы. — Ладно, сам ничего не делаешь, так хоть Саске-куна не отвлекай! — Я не отвлекаю! — театрально возмутился Рэйдан, распахнув глаза, — Я помогаю ему достигнуть полной невозмутимости. Это же такой полезный навык для будущего шиноби. — Хаякава, — опять гаркнул Ирука. — Понял-понял, — капризно протянул Рэйдан, сложив руки на груди, развалившись на своем стуле, — молчу.       До конца урока Рэйдан сидел, обиженно надувшись. Всем своим видом изображал оскорбленную невинность, будто возмутились на него без повода. Специально театрально-страдальчески вздыхал, как только в кабинете наступала полная тишина. Саске продолжал игнорировать. — Можете отдохнуть, — как только закончился урок, махнул рукой Ирука. Хотя выглядел так, будто отдых нужен ему, уставший от детского шума и бестолковости. Учитель вышел с класса, а Рэйдан тут же повернулся к Учихе. — Ты меня игнорировал! — возмутился, недовольно скривившись. Будто только сейчас это понял.       Саске продолжил. Не бросил на Рэйдана ни взгляда. Поднялся со своего места, неторопливо, ни на кого не глядя, и пошел к выходу из класса. Ученики неловко расступались, будто испытывали смятение от одного его вида. «Так не пойдет!», — мысленно протянул Рэйдан, встав с места.       Последовал за Саске, засунув руки в карманы. Держался на расстоянии в несколько метров, впрочем, не скрывался. Все равно Учиха был слишком погружен в собственные мысли, в собственный мир, и реальность его не волновала. Убегал от людей, стараясь избавиться от лишнего напоминания о произошедшем, что было в глазах, в выражениях лиц.       Саске зашел в уборную, а Рэйдан постоял несколько секунд, опираясь на дверь. Нетерпеливо топал ногой, глядя в пол. А после цокнул языком и зашел вслед за Саске. Тут же растянул на лице глуповатую, широкую улыбку, полную фальшивой невинности.       Громко, устало вздохнул, навалившись на стену спиной возле писсуара. Саске, наконец-то, вынырнул из своего мира. Поднял на Рэйдана шокировано распахнутые глаза и тут же резко застегнул ширинку. — Не смущайся, мы же мальчики, — закивал Рэйдан, все ещё глуповато улыбаясь, наблюдая за тем, как Учиха раздраженно скривился, но промолчал. Поняв, что ответа не получит, Рэйдан продолжил. — Не игнорируй меня.       Учиха попытался уйти. Развернулся к Рэйдану спиной, зашагав в сторону выхода. Но Хаякава рванул ему наперерез, став перед Учихой, сделав несколько маленьких шагов спиной вперед. — Ну, Саске-кун! — Отвали, — зашипел Учиха, — отвали от меня, тупица. Он прошел мимо, толкнув Рэйдана плечом. Громко захлопнул дверь, а Рэйдан остался стоять. Цыкнул языком, растрепав волосы на затылке, слегка потянув за пряди. — Дьявол! — воскликнул, ударив ногой по стене, — Ай, больно-больно. Тупой Учиха, все из-за тебя!       Рэйдан размотал бинты, что покрывали его руки. Подошел к раковине и открутил вентиль. Подставил под воду ладони. Она лилась холодным, прозрачным потоком через пальцы. Она была такой ледяной, что кожа рук покраснела. Мальчик наклонился, обтёр мокрыми руками лицо, зачерпнул воду в ладони, зачесывая волосы назад. Крепко зажмурил глаза, чувствуя холодные капли, что впитывались в бинты на шее. Они скользили по задней части шеи, холодя.       Прозвенел звонок на урок, но мальчик не спешил. Привычно замотал ладони и пальцы в слой бинтов и лишь после этого пошел в класс. В коридоре уже никого не было, а бинты ощущались неприятно и инородно на влажной коже. Стали холодно-влажными. — Простите, — залетел в класс, широко улыбнувшись, — в туалет была такая очередь! Пока ждал, чуть в штаны не пописал! — Рэйдан-кун, — страдальчески вздохнул учитель, — такие подробности говорить не обязательно. Заходи уже и молчи. — Приказ понял! Выполняю!       Он затопал к своему месту и шумно плюхнулся на стул рядом с Саске. Тот даже не поднял на него взгляда, продолжая игру в игнорирование. Будто и не было неловкой встречи в уборной. Рэйдан мужественно молчал минут десять, лишь поглядывая на Саске. А после наклонился к нему ближе, шепнув: — Саске-кун, ты чего такой хмурый? Не волнуйся, для твоего возраста все нормально, тем более ещё вырастет.       Едва не засмеялся от того, как Учиха заскрежетал зубами, бросив на Рэйдана испепеляющий взгляд. Но по щекам растеклась розовая краска смущения. Рэйдан решил не уточнять, что ничего не видел. Сам был в смущении и взгляда ниже лица Саске не опустил. Лишь играл в бесстыдство, а сам смущался, даже если кто-то видел его обнажённую кожу рук или шеи.       Прикрывать её было уже не только необходимостью из-за особенностей тела, но и способом убежать от чужих взглядов на теле. Так привык закрывать свое тело от мира, что прятал руки в карманы, если они не были покрыты бинтами. И боролся с желанием начать обматывать бинтами лицо. Уже неоднократно стоял у зеркала, внимательно глядя на свое лицо, пытаясь представить его скрытое за слоем бинтов. Будто это обезопасит не мир от него, а его от мира.       Урок, незаметно для Рэйдана, закончился. Мальчик потянулся, высоко подняв руки, блаженно жмуря глаза, похожий на ленивого, домашнего кота. Слегка повернул голову к Саске, склонив её к плечу, глядя на друга из-под челки. — Сааске-кун, может, вместе пообедаем?       Учиха поднялся, не бросив на Рэйдана ни взгляда. Вышел из кабинета, не обернувшись, а Хаякава капризно надул губы, насупившись. И пусть казалось, что гордости у него не было, он был болезненно самолюбив. Улыбался безобидно-глупо, злясь и обижаясь. Иногда, бросая слова так, как змеи плюются ядом.       Сзади раздалась парочка смешков. И он повернулся, опершись локтем на спинку своего стула. Ино и Сакура стояли рядом, синхронные в своей насмешке. — Что, Хаякава, ты наконец-то достал Саске-куна? Он ещё долго терпел! — Я бы тебя и дня не выдержала! — закивала головой Ино. — Может и достал, — легко ответил, — но точно не так сильно, как вы. Он сделал голос противно-писклявым, наивно распахнув глаза, прижав ладонь к своей щеке. — Саске-кун, я тебе бенто приготовила! Саске-кун, я сегодня с тобой сяду? Саске-кун, Саске-кун, фу. Сакура сжала кулаки, прожигая его взглядом. Рэйдан же подорвался со своего места, громко хохоча. — Придумайте что-то пооригинальней! — крикнул, вылетев из кабинета.

***

      Небо было затянуто ночной темнотой. Люди разбрелись по своим домам, убегая от холодного ветра, что пробирал до костей. Недавняя трагедия ощущалась в воздухе. Казалось, ветер доносил запах соли от крови и едва слышный трагичный звон колокольчиков. Жители Конохи старались убежать от трагедии, запираясь в своих домах. Большой диск болезненно-белой луны, что шла на убыль, совсем скоро превратится в тонкий серп.       Рэйдан стоял на тренировочной площадке. Тяжело дышал, опираясь ладонями на полусогнутые колени. Низко опустил голову, чувствуя боль в груди. То ли из-за тренировок, то ли из-за того, как хватал прохладный воздух ртом. Будто путник в пустыне, увидевший воду и теперь с жадностью захлебывается ей.       Волосы прилипли к лицу, покрытому каплями пота. Бинты неприятно стягивали, хотелось сорвать их, вместе с кожей. Руки и колени дрожали. А бинты с ладоней сползали, кое-где обнажая кожу. Ребро левой ладони болело, ткань бинта там стала розовой. Он неудачно ударил по манекену, разодрав кожу. Рана небольшая, но чесалась ужасно. Хотелось разорвать её короткими ногтями, расчесывая.       Рэйдан выпрямился, вновь рванул к манекену, ударяя по нему ногой, выбивая щепки. Хотел довести себя до изнеможения, наказывал себя непонятно за что. Будто он должен страдать, будто провинился в чем-то, но никто этого не замечал.       Дышал с хрипом. Вложил чакру в удар, ударяя кулаком правой руки. Манекен затрещал и заскрипел. Дерево было уже не гладким и неровным. Кое-где торчали щепки из-за ударов. Они укололи костяшки пальцев, и Рэйдан упал на колени, прижимая правую руку к груди.       Обхватил кулак левой ладонью, успокаивающе поглаживая. В ночной темноте не было видно, лишь ощущалось, что несколько щепок оцарапали костяшки. Дышать было больно, будто легкие не справлялись.       Он ощутил соль на своих губах, облизал их, думая, что это пот. Но тут же выплюнул на землю. На траве осталась розовая клякса крови смешанной со слюной. Опустил взгляд на свои руки. С носа стекала кровь, медленно скользила по губам и падала с подбородка на бинты, что покрывали руки. Впитывалась красными кругами.       Рэйдан вытер её тыльной стороной ладони. Но на губах вновь ощутилась соленая влага и он вытер кровь ещё более яростно, понимая, что больше размазывает её по лицу, чем вытирает. Провел языком по зубам, на их поверхности тоже ощущалась соль. Закашлялся и выплюнул на траву кровь. Она неприятно булькала где-то в горле от того, что он неосторожно её вдохнул.       Завалился на бок, обняв себя руками. Зажмурил глаза, подтянув ближе колени, сворачиваясь в клубочек. Едва слышно всхлипнул, чувствуя, как кровь из носа течет по щеке и впитывается в землю, покрывает траву. Это был далеко не первый раз, от того стало уже привычным. Нужно было лишь подождать, дождаться, когда она сама остановится. Ощущал, как тело пробивает дрожь. То ли из-за усталости, то ли из-за холодного ветра.       Когда поток крови остановился, Рэйдан сел, сутулясь. Вновь вытер лицо тыльной стороной правой ладони и поднялся, тяжело опираясь на колени. Домой идти не хотелось, его окружало странное, невыносимое чувство какой-то недоговорённости. Будто он должен что-то сделать.       Бродил по пустым улицам. И понял, откуда это чувство, лишь когда увидел цветы душистого горошка*. Умылся водой, которую взял с собой на тренировку. Будто собирался в гости, а в таком виде — непочтительно. И сорвал парочку нежно фиолетовых цветов. Закусил нижнюю губу, глядя на их бархатистые лепестки.       Медленно шел по улицам, остановившись перед аркой на территорию клана Учиха. Когда-то полная света и смеха территория, казалась выжженной землей. Смертельно тихая, мрачная, будто сама земля пропиталась трагедией и горем. Казалось, призраки этого места не желали уходить, бродили между домов, потерянные в своем горе.       Сердце Хаякавы сжалось и он, будто пытался успокоить себя, погладил лепестки цветов. Аккуратно держал цветы, не желая навредить тонким стебелькам. Тяжело выдохнув, он шагнул сквозь арку.       Его тут же окружила тишина и страх умерших здесь людей. Шел уверенно, слыша каждый свой шаг. Старался не смотреть по сторонам, будто, если посмотрит, то сможет увидеть неупокоенные души, несправедливо убитых.       Остановился перед кладбищем клана Учиха. Его ограждала высокая арка, а за ней черная земля полная надгробий. На некоторых сидели вороны, некоторые могилы уже поросли травой. А у некоторых распустилось несколько кустов.       Рэйдан шагнул на землю кладбища. Шагал между могил, читая имена павших. Было болезненно-горько видеть множество свежих могил. Земля ещё была рыхлой, влажной. — Не держите зла, — едва слышно шепнул себе под нос, — и пусть ваши души найдут мир и прощение.       Понимал, что эти слова глупы. Убей его кто-то лишь из-за того, что он член определенного клана, он бы не смог найти прощения. Был бы полон желания мести и справедливости. И этот огонь злости переродил бы его душу демоном или же злобным духом. Он остановился у надгробия с именем «Микото Учиха». Положил цветы на черную, недавно вскопанную землю. — Здравствуйте, Микото-сан. Я пришел узнать, как вы. И попрощаться. Наверное, Саске уже приходил, и вы знаете, как он. Но он сильный и сможет жить дальше, так что не волнуйтесь. Вы можете спокойно спать. Он замялся, глядя на имя женщины и знак клана у него. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь ему. Если он захочет принять мою помощь. Рэйдан мягко улыбнулся, быстрым движением стерев крупную слезу, что катилась по левой щеке. Улыбнулся шире, как-то виновато. — Вы очень добры, так что я знаю, не будете держать зла на Итачи-сана. И не будете желать мести. Прощайте, Микото-сан.       Он низко поклонился надгробию. Развернулся, уходя, и лишь у арки, что ограждала кладбище, обернулся, взглядом находя могилу женщины. Из-за слез, что застилали глаза, ему показалось, что она стоит там. Все такая же красивая, с доброй, материнской улыбкой. Показалось, что она махнула ему на прощание рукой. Рэйдан знал, что это не правда, что виной всему слезы на глазах, но махнул рукой в прощании, улыбнувшись Микото.       А после рванул с территории клана Учиха, больше не желая оставаться здесь. Бежал к своему дому, наконец-то чувствуя легкость, будто, сказав женщине «прощай», он наконец-то обрел свободу.       Его собственный дом был погружен в тишину и темноту. Мальчик, не включая света, пошел в собственную комнату. Удивленно замер на её пороге. В метре от его футона был ещё один. На нем лежал Саске, Рэйдан не мог рассмотреть в такой темноте, но был в этом уверен, как и в том, что Учиха не спит. Он свернулся клубочком, укрывшись одеялом до самого подбородка.       Рэйдан молча последовал к своему футону. Переоделся, знал, что Саске будет и дальше лежать к нему спиной и лег на свой футон, укрывшись одеялом. Когда вы вдвоем — тишина смерти не такая громкая.