Гроза на безоблачном небе

      Рэйдан шел по ограждению моста. Широко расставил руки, как крылья, пытаясь балансировать. Беззаботно улыбался, мурлыча под нос какую-то мелодию. Саске шел рядом по мосту, засунув руки в карманы. Не глядел на Рэйдана, сосредоточенный на чем-то своем.       Сегодня они не вспахивали чьи-то поля, не пытались поймать потерявшуюся кошку. От того были полны сил, воодушевленные тренировкой. Какаши дал им листы, в которые они пускали чакру, узнавая к какой стихии предрасположены. И пусть половина из них уже знали свою стихию. Саске знал, что его стихия — огонь.       Рэйдан полагал, что его стихия — молнии. Не зря же он, ещё до получения повязки, смог пустить маленькие, больше похожие на статическое электричество, но разряды. Но, неожиданно для себя, он узнал, что его стихия — это воздух. — Я оказывается такой талантливый! — продолжал восхищаться самим собой Рэйдан. — Спустись, тупица, я не буду вылавливать тебя из реки, — буркнул Саске, бросив холодный взгляд на друга. — Не правда, — специально качнувшись, ответил Рэйдан, широко улыбнувшись Учихе, — ты меня любишь, так что спасешь! Саске иронично хмыкнул, отвернувшись, всем своим видом давая понять — можешь думать, что хочешь, но спасать не будет. — Ну, Саске-кун! — протянул Рэйдан, резко повернувшись.       Стал спиной к реке, а лицом к Саске, все ещё стоя на ограждении. Развел руки, будто хотел обнять весь мир, подставляя улыбающееся лицо солнечным лучам. Ветер развевал волосы, зачесал его челку назад, обнажая лицо. Рэйдан блаженно зажмурился, приподняв голову, греясь в солнечных лучах.       Учиха остановился, глядя на своего друга. Удивляясь беззаботности того и немного восхищаясь, но он ни за что бы не признался в этом. Глядел на то, как его светлая кожа практически сверкает в свете солнца. Видеть лицо Рэйдана неприкрытое челкой было непривычно. Повязка закрывала его перебинтованную шею, а лицо всегда закрывали волосы. Но сейчас оно было непривычно неприкрытое. Блаженное и счастливое. Рэйдан открыл глаза, опустив взгляд на Саске, как-то нежно улыбаясь. В свете солнца его глаза казались сверкающими, туманно-светлыми. — Спускайся, тупица, упадешь, — буркнул Саске. — Саске-кун, нельзя же быть таким мрачным! Бурчишь, как дед, — хихикнул с собственной шутки Рэйдан, — но это так мило. Ты так обо мне волнуешься. — Вообще ни капли, — хмыкнул Саске, отворачиваясь. Зашагал дальше.       Услышал за своей спиной, как Рэйдан хохотнул и спрыгнул с ограждения. Громко затопал, догоняя Саске. Поравнялся с ним, засунув руки в карманы. Но продолжал беззаботно улыбаться, подставляя лицо лучам солнца. — Саске-кун, — тянул, привлекая к себе внимание. Подался ближе к другу, придвигая свое лицо неприлично близко к лицу Учихи.       Тот продолжал игнорировать, не смотрел на друга. Рэйдан улыбался хитро-хитро, сверкая лукавым взглядом. Понизил голос практически до шепота, обращаясь к другу. — Проведешь со мной эту ночь? — Чего? — воскликнул Учиха, удивленно. Рассерженно сжал губы и кулаки, прожигая Хаякаву взглядом, вспыхнув кончиками ушей.       Рэйдан же захохотал, запрокинув голову. Театрально утер выступившие слезы и замахал рукой на друга, как бы прося, чтобы тот подождал, когда он сможет угомонить собственный хохот. Саске же хмыкнул и зашагал быстрее, стараясь оторваться от Хаякавы. Но тот между приступами смеха, попросил подождать, конечно же, Саске не остановился, лишь ещё ускорился. За спиной раздались громкие, быстрые шаги. Рэйдан догнал, громко выдохнув. — Ну не злись так, Саске-кун! Я же просто шучу. Ты не против, если я сегодня у тебя переночую, а? — Против, конечно, — хмыкнул Саске. Хотя прекрасно знал, что Рэйдан все равно придет.       Они ночевали друг у друга намного реже, чем когда только встретились со смертью. Но все же продолжали эту традицию. Практически никогда не спрашивали, заявлялись друг к другу посреди ночи. Доставали запасной футон и ложились спать. Другой никогда ничего не спрашивал.       Саске незаметно покосился на Рэйдана, стараясь за его улыбкой разглядеть беспокойство. Обычно, Хаякава приходил лишь, когда его что-то беспокоило. Когда он не желал оставаться в одиночестве. Но сегодня он казался радостным, воодушевлённым, из-за чего Учиха впал в ещё большее беспокойство. Его ужасно раздражало, когда Хаякава за напускной веселостью прячет свои тревоги. Никогда не говорит о том, что случилось. — Я встречусь с аники, я обещал, что сразу же скажу ему про свою стихию. И мы будем вместе тренироваться, а потом приду к тебе. — Тогда и оставайся у своего аники,— не глядя на друга, хмыкнул Саске. — Ты ревнуешь? — нагнувшись к Учихе, лукаво улыбаясь, спросил Рэйдан. Саске громко фыркнул. — Делать мне нечего, такого придурка, как ты ревновать. Опять все съешь и будешь храпеть всю ночь. — Я не храплю! — театрально обиделся Рэйдан, прижав ладонь к груди, будто эти слова разбили ему сердце. Саске хмыкнул, молчаливо давая понять: «можешь говорить, что угодно, я все равно останусь при своем мнении». Рэйдан качнул головой, стараясь убрать челку с лица.       Он беззаботно улыбался, думая о своем отце. Сегодня утром, как и множество других раз прежде, он взял кровь Рэйдана на анализ. Это было уже традицией. Прошло столько лет, как они узнали о его особенности, а отец перерывал все семейные свитки, проводил анализы вновь и вновь, пытаясь найти хотя бы один вариант, как обезопасить своего ребенка. Рэйдан не сразу заметил это, лишь повзрослев, заметив в холодности своего отца заботу. В его молчаливости попытки помочь.       Утром, он постучал в кабинет и зашел, поприветствовал. Кичиро был усталым, немного изможденным. Но сидел за столом с привычной, горделивой осанкой. Несколько прядей его, когда-то чернильных волос, окрасила седина. Глаза немного потускнели. Он казался спокойным, безразличным. — Вас что-то беспокоит, ото-сан? — спросил Рэйдан, присев напротив, протянув руку. Отец привычно уколол указательный палец сына и набрал несколько капель крови, делая это внимательно, будто проводил жизненеопасное исследование. — Не думай об этом, Рэйдан.       Парень не стал спорить, молча сидел напротив, не уходя. Глядел на привычные действия отца. Тот так же молчал, а после громко вздохнул, выдавая этим свою слабость. — Ты слышал об Орочимару?       Рэйдан нахмурился, пытаясь вспомнить, где он слышал это имя. Оно казалось смутно знакомым, далеким. Будто он, в далеком детстве, слышал несколько упоминаний этого имени, в тех разговорах, что не должен был слышать. Не ответил, позволяя отцу продолжить. Тот вздохнул. — Он нукенин. Но когда-то он был шиноби Конохи. Его изгнали за недопустимые исследования.       Мужчина сложил руки на столе, внимательно глядя на своего ребенка. Отмечая то, как он изменился. Когда-то совсем юный, невинный. Теперь в его чертах была серьезность. Он рос, менялся. На лице отображение пытливого ума, а в глазах свет, знакомый Кичиро по глазам своей покойной жены. Было больно видеть эти глаза на лице сына. Они были напоминанием о годах его юности, когда он и его жена были глупыми юнцами, до беспамятства влюбленные друг в друга.       Он влюбился в неё с первого взгляда. Она излучала свет и жизнь. Как теперь излучает это Рэйдан. И мужчина понимал, что когда-нибудь в его мальчика кто-то так же сильно и безвозвратно влюбится, как когда-то он влюбился в свою жену. В таких людей, полных жизни и доброты, невозможно не влюбиться. Они созданы для счастья и любви. Но почему-то, боги против этого и дают им слишком много боли и страданий. — Давно, ещё до твоего рождения, когда главой клана был ещё мой отец, он украл у нашего клана несколько свитков с техниками. Там были секретные рецепты и исследования. — Почему вас это так беспокоит спустя столько лет? Кичиро едва заметно улыбнулся, в этом вопросе заметив наблюдательность сына. — Дело в том, что эти техники и исследования могли бы помочь контролировать твое тело.       Рэйдан промолчал. Не стал расспрашивать, поверив отцу на слово. Они утеряны безвозвратно. И если его отец шел по протоптанному пути до самого конца, Рэйдан с легкостью скакал с тропы на тропу. Не открывалась одна дверь — стучал в другую. — Не волнуйся, Рэйдан, — после затяжного молчания, сказал Кичиро, — я найду способ их вернуть. — Главное, будьте в безопасности, ото-сан, — спокойно ответил Рэйдан.       А Кичиро улыбнулся, глядя на лицо сына. В этих словах было столько от его матери. Для неё тоже всегда превыше всего безопасность других, а не собственная. Даже когда они узнали об особенности тела Рэйдана, она стремилась прикоснуться к нему, уверенно заявляя, что Рэйдан её ребенок и не важно, если она испытает из-за прикосновения боль. Она не может оставить собственного ребенка без объятий.       Кичиро мучился от осознания, что не может быть настолько преданным родителем. Он отдал бы все, лишь бы у Рэйдана была такая мать. Если бы мог, обменял свою жизнь на её. Понимал, что она смогла бы сделать их ребенка счастливым. — Вы и так делаете все возможное. — Но этого не достаточно, — признался Кичиро, вздохнув. — Вы мой отец, — спокойно, с каким-то святым смирением ответил Рэйдан, — для меня всегда будет достаточно, что бы вы мне ни дали.       Мужчина отрицательно качнул головой, но спорить не стал. Рэйдан был ещё в одном до безумия похож на мать — упёртость. Если во что-то верит, его никогда и ни за что не получится переубедить. — Завтра у нас опять задание, — вздохнул Рэйдан, покосившись на Саске. Мост остался позади, и они спокойно шли по дороге. Ветви деревьев шумели под теплым, легким ветерком, будто перешептывались. Саске фыркнул. — Наверное, опять будем вспахивать чье-то поле. Рэйдан страдальчески вздохнул. Поцокал языком и начал причитать, что не должны такую талантливую команду принуждать к таким заданиям. — Особенно меня, — захихикал Рэйдан с собственной шутки, наигранно обмахиваясь рукой. Саске открыл рот, чтобы что-то ответить, недовольно хмурясь. Но его прервал громкий, внезапный вскрик Рэйдана: «Аники!».       Учиха последовал за взглядом Хаякавы. Тот ярко улыбался, глядя на парня немного старше их. Он стоял у дерева, а на его ладони сидел маленький воробушек, с черными глазами бусинками, который радостно что-то клевал с ладони Хьюги.       Рэйдан рванул вперед, к своему названному брату. Будто не мог дойти до него спокойно, слишком воодушевлённый. Учиха тут же сжал губы, не желая отвечать криком в спину. Хмыкнул, гордо отвернувшись. Рэйдан же подбежал к Неджи, остановился и немного наклонился к его ладони, на которой копошился птенчик.       Хаякава тут же быстро принялся что-то рассказывать, оживлённо и радостно, совсем по-детски. Улыбался так ярко, что, казалось, в его глазах зародились звезды и солнце. Пропустил собственную челку через пальцы, стараясь убрать её с лица.       Неджи ласково улыбнулся, бросил парочку слов, больше слушая оживлённый щебет. Кивнул, подтверждая, что слушает и немного наклонил голову к плечу, пряча собственную улыбку умиления. — Саске-кун, пока-пока! — крикнул Рэйдан, повернувшись к члену собственной команды, широко махая рукой на прощание.       Учиха хмыкнул, гордо отвернувшись. Шел дальше неторопливым шагом, игнорируя Хаякаву. Завернул на другую дорогу, скрываясь, не прощаясь, даже не бросив прощального взгляда. Рэйдан на это вздохнул. — Что-то ты ему не очень нравишься, — задумчиво протянул Неджи. — Он просто стеснительный, — лукаво улыбнулся Рэйдан, бросив взгляд на Неджи. Но по его улыбке было понятно — шутит. Даже не допускает мысли, что Саске стеснительный, — А ещё он ревнует! Неджи фыркнул от смеха, позабавленный этой мыслью. — А что, ты не думаешь, что он ревнует? — театрально ужаснулся Рэйдан, хотя в глазах сверкала веселость. — Конечно-конечно, думаю, — пошел на поводу у шутки Рэйдана Неджи. Оба понимали, что это глупость, как практически все шутки Рэйдана, но Хьюга послушно, с братским смирением, их поддерживал.       Уж слишком слаб он был перед Рэйданом. Был полон братской любви к этому мальчику. Для него он был солнцем. Тем, кто всегда может успокоить. Тем, кому он простит все, что угодно и любит просто из-за его существования в этом мире.       Они не говорили слов любви друг другу. Рэйдан с грустью понимал, что последний раз говорил слова любви своей матери. Но, вопреки этому, они знали о силе привязанности друг к другу. Молчаливо понимали, что готовы отдать жизнь за другого. И даже больше. Готовы жить друг для друга.       Для Неджи было просто невозможно не любить Рэйдана. Он не понимал, как можно его не любить. Знал, что тот самоуверенный, часто, излишне. Бывает вспыльчив, а бывает излишне импульсивным. А бывает, что специально говорит слова, что причиняют другим боль, будто плюётся ядом. Но братская любовь — она такая. Ты знаешь обо всех недостатках, но любишь вопреки им. Они зашагали к тренировочной площадке, а Рэйдан продолжал болтать. — Представляешь, аники, моя стихия — это воздух. Я думал, что будет молния. Я же немного ими уже овладел. — Я знал, что у тебя будет стихия воздуха. — Что? — возмущенно воскликнул Хаякава, — Знал и не сказал мне? А откуда? Откуда? Откуда? Скажи мне! Неджи тихо рассмеялся, покосившись на Рэйдана. Тот заглядывал наивно-искренними глазами ему в лицо. Смотрел с долей восхищения. — Секрет. — Что? — воскликнул, дернув Неджи за рукав, — Так не честно! Старший парень хмыкнул, отворачиваясь, чтобы скрыть веселость на лице. — Это придет с возрастом. Ты будешь смотреть на человека, и понимать, чем он владеет. — По поведению и характеру? — любопытно поинтересовался. На лице отражение пытливого ума и желание знаний. — Да, — кивнул, — те, кто владеет воздухом, обычно импульсивны. Они сами по себе какие-то легкие. Они, как ветер, порывисты. Когда-то и ты сможешь определять. Они немного помолчали. Рэйдан подставил лицо солнцу, задумчиво протянув: — Жаль, что мы не в одной команде. Мы идеально бы сработались, — грустно вздохнул, — я владею воздухом и молниями, ты огнем, землей и водой. Просто идеальный симбиоз! — Нет-нет, спасибо, — весело фыркнул Неджи, — я бы не смог терпеть тебя на постоянной основе, змейка! — Что? — возмущённо воскликнул, — Аники, ты меня не любишь!       Они вышли на тренировочную площадку и Неджи резко повернулся к Рэйдану лицом, глядя слишком внимательно. От чего Хаякава замешкался, потупив взгляд. Качнулся с пятки на носок, спрятав руки в карманах. Ему всегда было неуютно, когда он видел серьезность. Неджи щелкнул Рэйдана по лбу — специально обматывал правую руку бинтами ради этого. Утверждал, что ради тренировок, но невысказанное между ними осталось понимание, что это, чтобы он мог прикасаться к Рэйдану. Для Хаякавы это было значимо. Он не говорил, но был до ужаса благодарен Неджи за это. — А теперь, давай серьезно, — кивнул Неджи, — когда у тебя последний раз шла кровь носом?       Рэйдан в неловкости закусил щеку изнутри. Не хотел рассказывать своему названному брату об этом, но тот был слишком наблюдателен, а врать ему Рэйдан не умел. Пытался отшутиться, но Хьюга смотрел слишком пристально. От того, он стал первым и единственным, кто знал, что иногда Рэйдан просыпается, а наволочка подушки пропитала кровью, что вытекла с его носа. — Ну, аники, я просто как девочка. У меня тоже бывают сложные периоды, связанные с кровью. — Рэйдан, — отрезал Неджи. Хаякава страдальчески, громко вздохнул. — Пару дней назад, — ответил, вздохнув. — Отцу до сих пор не сказал? — Он и так делает все возможное, ему не нужно знать.       Неджи устало вздохнул, помассировав переносицу, хмуря четкие линии бровей. Знал, что убеждать Рэйдана сказать бесполезно. Иногда тот бывает слишком уперт и слишком привязан к своему отцу, от чего не желает доставлять ему проблемы. А так же Рэйдан обладатель ужасной привычки — игнорирует все серьезное. — Ладно, — ещё более устало сказал Неджи, махнув рукой. Полез в свою сумку и вытащил несколько свитков, — у меня для тебя подарок. — Подарок? — тут же оживился Рэйдан, наклоняясь, пытаясь разглядеть. По-детски любил подарки. Всегда сверкал счастьем, когда ему что-то дарили, — правда-правда? А что это? — Держи.       Рэйдан тут же развернул свитки и вгляделся в них внимательно-сосредоточенным взглядом. Пробежался взглядом по исписанным строчкам, а после поднял глаза на Неджи, крепко сжимая свиток. Смотрел растроганно-восхищённо. Казалось, ещё секунда и пустит слезу умиления. — Это свитки с техниками ветра? — шепотом, будто скажет слишком громко и свитки растворятся, спросил Рэйдан. — Да, я же сказал, что знал, что ты будешь владеть воздухом. И один для стихии молний. — Аники, — дрожащим голосом, сказал Рэйдан. Закусил нижнюю губу, шумно выдохнув, а после продолжил, — спасибо тебе большое. Они же такие редкие. — Не за что, змейка, — мягко улыбнулся Неджи.       Растрепал волосы Рэйдана правой рукой. Хаякава сам отворачивался, уходя от прикосновения, когда Хьюга пытался прикоснуться левой рукой. Уходил из-под руки. А когда названный брат прикасался правой, обмотанной бинтами, напротив, нежился. Подставлялся под ласку, как щенок на улице, что тосковал по ласке. Прижимался крепче к руке, не желая разрывать прикосновения. Каждый раз вздыхал, будто от каждого прикосновения его сердце сбивалось с ритма.       Неджи не говорил, но ему было грустно за этим наблюдать. Не должно быть такого, что ребенок, а он воспринимал Рэйдана исключительно как ребенка, так льнул к прикосновениям. Не должно быть такого, чтобы ребенок так тосковал по обычной ласке. Он знал, что Рэйдан не многим младше его, но глядя на его искреннюю, радостную улыбку не мог воспринимать его как-то иначе, нежели, как ребенка — А теперь, тренировка! — объявил Неджи, — Потренируешь свою стихию ветра. — Да!

***

      Саске сидел на своей кровати в небольшой квартирке. Ему её выделили вскоре после того, как его выписали из больницы после смерти клана Учиха. Никто не мог допустить того, чтобы ребенок жил там, где даже земля пропитана смертью и кровью.       Небо потемнело, недавно зашло солнце и кое-где уже начали появляться первые точки звезд. Иногда он поглядывал в окно, говорил себе, что причина этого — любование видом, а не ожидание Рэйдана.       Читал книгу, совершенно не вникая в её содержимое. Скорее, чтобы избавиться от скуки. И все равно вздрогнул, когда за окном что-то зашуршало, а на подоконник упал Рэйдан, неловко поскользнувшись. — Ай, больно, — зашипел Хаякава, потирая ногу, которой ударился. — У меня есть дверь, — спокойно сказал Саске, перелистнув страницу. Рэйдан махнул на него рукой, будто Учиха сказал величайшую глупость. — Соскучился по мне? — спросил Рэйдан, завалившись на пол рядом с кроватью. Повернулся к Саске, опершись локтем об кровать, заглядывая снизу вверх в лицо Учихи. От Рэйдана пахло можжевельником и мёдом. Травами и почему-то ветром и грозами. А ещё от него исходило тепло весны или даже лета. Он сидел совсем близко. — Ни капли, — спокойно ответил Учиха, закрывая книгу, внимательно глядя на лицо Рэйдана.       У того на щеке была небольшая красная ссадина. Такие появляются, если кто-то проволок лицом по траве. Но Хаякава, казалось, этого даже не чувствовал. Улыбался беззаботно, слегка наклонив голову. Казался каким-то уютно-расслабленным. — Почему ты решил сегодня прийти ко мне? — Дружеская ночёвка, — тут же ответил Рэйдан, уверенно кивнув, — мы попали в одну команду, но даже не устраивали дружеской ночёвки. Только спали в одном помещении. Я хочу вместе поесть, поговорить, рассказывать друг другу страшилки. — У нас завтра миссия, — приподнял правую бровь Саске, но заметив то, как Рэйдан легко пожал плечами, будто говорил, что это не аргумент, продолжил, — опять решил съесть всю мою еду? — Не угадал, — опершись ладонями на кровать, приподнимаясь и подавшись ближе к Учихе, сказал Рэйдан, — я приготовил нам еды. Благодаря тебе, — он поднял одну руку, покрутил кистью, демонстрируя браслет, что сверкнул в искусственном свете комнаты, — я могу готовить и не опасаться, что кого-то отравлю. — Ты можешь меня отравить не из-за своего тела, а из-за того, что ужасный повар, — фыркнул Саске. — Не правда! Ты же ни разу не пробовал то, что я приготовил. А я очень вкусно готовлю. Я, вообще, отличная хозяюшка. Тебе понравится! И Рэйдан не солгал. Саске действительно понравилось. Не сказал, но по лукавому взгляду Рэйдана, Учиха понял, что Хаякава прекрасно знает, что его готовка потрясающая.