Гроза на безоблачном небе

      Рэйдан громко и протяжно зевнул, от чего Сакура бросила на него недовольный взгляд. Они стояли в кабинете Хокаге, перед его столом, тот устало перебирал бумаги с миссиями. Наруто, подлетел к столу старика, громко доказывая, что они готовы к более серьезным заданиям. Возможно, Рэйдан бы присоединился к нему, но уж больно хотелось спать.       Вытер выступившие слезы, покосившись на Саске. Тот вовсе не выглядел сонным, лишь немного бледнее обычного. По нему не скажешь, что они не спали полночи. Готовили, а после ели где-то до полуночи. Точнее, готовил Рэйдан, а Саске скептически комментировал все его действия. После где-то до трех они изучали свитки с техниками, сидя на полу. — Хорошо, — недовольно буркнул Хирузен, — вот вам миссия. Думаю, справитесь. Нужно сопроводить в Страну Волн.       Рэйдан дернулся от неожиданности. Он не верил, что Хокаге действительно даст им миссию, в которой им не нужно будет вспахивать поле или же ловить потерявшуюся кошку. Он тут же оживился, восхищенно глядя на Наруто.       Хаякава бросил взгляд на Хатаке, будто ему нужно было подтверждение ещё от него, что они действительно отправляются за пределы Конохи. Это будет первый раз, когда Рэйдан выйдет за её границы. До этого весь его мир ограничивался родной деревней.       Будто почувствовав, в кабинет вошел клиент — их заказчик. Недовольный старик, который скривился, глядя на свое сопровождение. Тут же негодующе забурчал, что это пренебрежение к нему, а его охрана вовсе, всего лишь безмозглые детишки. Оглядел их всех, зацепившись взглядом за Наруто, бросив на того снисходительное «коротышка».       Рэйдан хохотнул, прикрыв рот ладонью, от возмущений Узумаки. А после задумчиво хмыкнул, подойдя ближе к спорящим Наруто и Саске. Оглядел тех с ног до головы и приставил ладонь к собственной голове. Провел прямую линию. Наруто был ниже его ладони, а Саске — удивительно! — был выше. — Саске-кун, — недовольно-капризно протянул, — я же был выше тебя. Почему ты теперь выше? — Отвали, — отмахнулся от него Саске, перебрасываясь руганью с Узумаки. Рэйдан же недовольно насупился. — У вас полчаса, чтобы собрать вещи, — устало сказал Какаши, — через полчаса встречаемся у ворот деревни.       Когда они вышли за ворота деревни, Рэйдан глубоко вдохнул, ему показалось, что даже воздух отличается. Подставил лицо солнцу, блаженно жмурясь. Немного повернул голову, ярко улыбаясь Саске. Тот неуверенно, будто уже не помнит как, улыбнулся в ответ. На солнце его глаза казались особенно темными и глубокими. Как бездна. Такие же безграничные.       Рэйдану показалось, что его поглотила чернота. Он резко сел, будто старался вырваться из этой глубины черноты. Глубоко дыша, широко распахнув глаза. Вокруг был вечерний мрак. Он дрожал от холода, а со лба упала влажная тряпка и плюхнулась на колени. На белом кимоно тут же остался влажный след.       Парень судорожно огляделся вокруг. Он был в своей комнате. Он знал это кимоно — его одевали на Рэйдана, когда он был в болезни. Почему-то в Конохе больных всегда одевали в белые кимоно.       Вокруг была ночная темнота и тишина. За окном легкий ветер, а безмолвие комнаты разрывало глубокое, какое-то испуганное дыхание Рэйдана. Он зачесал подрагивающими пальцами влажную челку, но она тут же обратно упала на глаза. Он закашлялся и, стараясь приглушить это, закрыл рот ладонью. В груди что-то болело и булькало. Все тело было тяжелым и слабым.       Он упал обратно на подушку, глядя в потолок. Глядел в темную гладь, вспоминая, как он здесь оказался. Прикрыл глаза, те почему-то болели, нахмурился, силясь вспомнить. Судорожно, испуганно вздохнул, когда на него лавиной начали надвигаться воспоминания.       Спокойная миссия по сопровождению, грозившая только веселой прогулкой и ворчливым дедом, пошла не так. Заказчик соврал, и ранг миссии в одно мгновение изменился. Они, неподготовленные генины, что ни разу не сталкивались с настоящим боем, были вынуждены бороться с нукенинами. Рэйдан помнит, как по дороге на них напали. Помнит, как они спасали заказчика.       Помнит страх и боль. Помнит Наруто, который что-то кричал. И помнит, как тело охватил страх и безысходность, когда он наблюдал, как их сенсей сражается. Они пытались помочь, но что они могут сделать? Вкладывали все свои силы. Сражались, до боли в теле, до полного обессиления, но враги появлялись вновь и вновь.       Рэйдан не помнит ничего светлого. Помнит лишь врагов и нукенинов. Помнит, как вокруг Саске выросла ледяно-зеркальная темница. И помнит оглушающую пустоту, когда Рэйдан подумал, что Учиха мертв. А ещё помнит мальчишку, ещё совсем мальчик, не многим старше Рэйдана, с грустными, одинокими глазами и говорящим именем «Хаку».       Помнит кровь этого мальчишки, когда рука покрытая молниями их сенсея пронзила его грудь. Хаку стал перед своим наставником, прикрывая его собственным телом. Рэйдан захлебнулся вздохом, всхлипывая, а после закашлялся.       Было больно в груди то ли от болезни, то ли из-за понимания — Хаку умер за свою любовь. За то, что пытался защитить дорогого для себя человека. Был снег. Падал маленькими белыми точками, усыпая мост. А вокруг кровь и боль. Вокруг мир, который пугает своей несправедливостью. Пугает тем, что в итоге, те, кого ты любишь, умирают или же ты отдаешь за них собственную жизнь. Этот мальчик чем-то напоминал Рэйдану себя. Помнит, как смотрел ему в глаза, а тот улыбнулся грустно-понимающе.       Рэйдан закрыл лицо ладонями, дрожа от подступающих слез от боли за другого человека. Крепко зажмурился, всхлипывая. Ему было страшно. Казалось, что страх окутал его, как одеяло. И он не понимал причину этого. Страшно за собственную жизнь? Из-за осознания, что этот мир полон опасности? Или от осознания, что в этом мире столько боли. Боли и смертей.       Почему-то вспомнился Итачи. Как он ласково улыбался Саске, играл с ними в прятки и всегда внимательно выслушивал. Казалось, сердце Итачи всегда было полно добра, что не соответствуют всему происходящему. Не соответствует этому миру.       Сёдзи медленно разъехались, и в комнату вошел Кичиро. Рэйдан знал, что это он. Телом ощутил его присутствие, даже не убрав рук с лица. Всхлипнул, будто хотел утешения. Отец молчаливо сел рядом и под ним скрипнули половицы.       Опустил ладонь на лоб своего сына и тот почувствовал, что рука покрыта бинтами. Он был благодарен ему за это и от этого слезы полились ещё сильнее, ещё более бурным потоком. Отец погладил по голове, мягко провел по волосам. Какое-то время они сидели в тишине, а после Кичиро заговорил. — Как ты себя чувствуешь, Рэйдан? — Смертельно уставшим, — глухо, едва слышно, ответил. — Так и должно быть. Ты болен. — Что случилось? — Рэйдан убрал руки от лица. Те безвольно упали вдоль тела. Тяжело повернул голову, глядя на отца. Тот смотрел устало. — У тебя пневмония.       От чего-то стало страшно. Мальчик нахмурился, силясь вспомнить, где слышал этот диагноз. Он отдавал дрожью по телу. Но он не помнил, где встречал его, не помнил ни одного упоминания. Просто знал, как-то подсознательно, что уже встречал его. — Я опасался этого. Твое тело продолжает травить тебя. И я не могу тебе помочь. — Все в порядке, — он сказал это, даже не задумываясь. Слова сами вылетели с его рта. — Ты так похож на свою мать, — грустно улыбнулся мужчина, ласково поглаживая сына по голове, — она тоже продолжала говорить, что все в порядке, даже когда находилась на смертном одре. Она так любила тебя.       Рэйдан внимательно глядел на лицо отца, ловя каждое его слово. Тот был скуп на выражение эмоций, никогда не говорил о матери, от того у Рэйдана было такое чувство, что это прощание. — Я умру? — спросил слишком спокойно для совсем молодого юноши. — Она тоже страдала за каждого человека, — будто не слышал вопроса, продолжил Кичиро. Его лицо в свете луны казалось особенно печальным и уставшим, — слишком добрая для этого мира. Ты так на нее похож. Такой же добрый. У тебя тоже разрывается сердце за других, но не думаешь о себе. Поэтому о тебе должны думать другие, чтобы ты сам не навлек на себя смерть. — Ото-сан… — Я не могу допустить, чтобы ты умер, — серьезно, слишком уверенно сказал он, глядя в глаза. Было что-то в его взгляде, что не давало усомниться в его словах. После паузы, будто хотел убедиться, что Рэйдан понял, продолжил. — Я ничего не смог сделать, чтобы спасти её. Но теперь, я понимаю, что идти по правильному пути, никогда не ведет к спасению. Ты мой сын, Рэйдан, и я должен сделать все, чтобы не допустить твоей смерти. И не важно, если это разрушит имя клана. Не важно, если придется идти против закона и деревни. Хоть против целого мира! — Ото-сан… — в горле стоял комок и Рэйдан его тяжело сглотнул, — вы будете в безопасности? — Если ты будешь в безопасности, не важно, что будет со мной. Ничего не имеет значения, кроме жизни.       Они помолчали. Отец внимательно глядел на Рэйдана, будто пытался разглядеть в его лице понимание. Это было прощание. Но не так, как Рэйдан думал. Он не умрет, потому что отец этого не допустит, но это все равно прощание.       Комната была погружена в черноту ночи. С круглого окна на пол падал лунный свет. Он был мягким, холодным, но приятным. А воздух был пропитан чем-то родным, а ещё грустью.       Кичиро заговорил лишь спустя, казалось, вечность. Убрал руку от головы Рэйдана и окунул полотенце в миску, что стояла рядом. Выжал его, капли воды звонко ударялись об воду в миске. И положил это полотенце на лоб Рэйдана. Челка тут же стала влажной, а вода с полотенца стекала по вискам, путалась в волосах. Поправив полотенце, отец заговорил. Вдумчиво и медленно, глядя на сад, рассказывал, что нашел Орочимару. И пусть тот нукенин и вовсе не хороший человек — он сможет помочь. А он, как отец, готов отдать все за его помощь. Но потребовал он, чтобы Рэйдан ушел с ним. Сказал, что не будет заставлять это делать, но — это единственный шанс на жизнь. И пусть жизнь нукенина. Это не имеет значения. — Он знает все о ядах. Я никогда не достигну такого мастерства. Поговори с ним и прими решение. — Я уже принял, — едва слышно шепнул Рэйдан, глядя через оконный проем на сад, а после медленно повернул голову к отцу, глядя ему в глаза, — я все понимаю. Но я хотел бы, перед тем, как уйти, встретиться с аники.       Отец нахмурился, глядя на свои руки, сложенные на коленях, размышляя. Рэйдан мог понять его сомнения. Хьюги славились тем, что никогда не отступали от правил. Их приводили в пример, как эталон благочестивости. — Не бойся… Аники поймет. Прошу. — Хорошо, — сказал мужчина, поднимаясь, — подожди.       Рэйдан остался один в комнате. Закашлялся до боли в легких, не в силах остановить кашель, до соли слез на глазах и до крови в горле, что булькала и бурлила. Её капли окрасили в красный смертельно-белые губы.       Он вытер глаза тыльной стороной ладони, обрадованный тем, что с него не сняли браслеты. Их наличие успокаивало. А после вытер кровь с губ, весело хмыкнул и хихикнул, развеселившись от того, что даже в таком состоянии думает, чтобы не испугать наличием крови на губах ни отца, ни Неджи. Обессиленно лежал на своем футоне, глядя в потолок, потерявшись во времени. Не знал, сколько времени прошло. Пять минут? Вечность? Года?       Сёдзи тихо открылись, и отец пропустил в комнату Неджи. Закрыл сёдзи за ним, не заходя в комнату. Хьюга замер на пороге, глядя на Рэйдана взглядом, полным ужаса и отчаяния. — Аники, ты чего так на меня смотришь, будто призрака увидел? Я сейчас не особо красавчик? — весело фыркнул. — Ничего подобного, — сказал Хьюга, подходя ближе. Под его ногами едва слышно в ночной тишине скрипел пол. Он сел на колени рядом с футоном Рэйдана, — удивляюсь просто, чего дети в такое время не спят. — Да что-то не спится, подумал, может, ты мне колыбельную споешь или сказку прочтешь. — Нет, лучше не спи. Непривычно, когда ты молчишь. Ты же постоянно о чем-то болтаешь. — Я не болтаю, — голос осип, стал практически болезненным шепотом, — я рассказываю о жизненно важных вещах. Ты просто меня не слушаешь, потому и не знаешь. — Не правда, — отрицательно качнул головой Неджи, — я всегда тебя слушаю. Так что могу сказать, что твои разговоры — это пустая болтовня. — Ты мне сердце разбиваешь своими словами, — театрально страдальчески вздохнул Рэйдан.       Хаякава улыбался вымученно, губы потрескались до болезненных ран. Лоб покрывала испарина и было ужасно холодно, но тело покрывали капли пота. Он знал, что его температура превышает нормальные показатели, но его колотило от холода.       Парень закашлялся, хотел остановить этот приступ, чтобы не испугать Неджи. Закрыл рот ладонью, но кашель выворачивал, казалось, организм пытался с помощью кашля избавиться от всех внутренних органов. Особенно пытался исторгнуть легкие. На губах была соль крови, а на глаза навернулись слезы. — Тише-тише, — положив руку на ладонь Рэйдана, которой он судорожно сжимал футон, нежно-успокаивающе шепнул Неджи. — Говорил мне ото-сан, чтобы на сквозняке не лежал, не послушал и вот результат, — театрально расстроенно вздохнул Рэйдан. Голос хрипел, сипел, был едва громче шепота. — Да, всему виной сквозняк, — вздохнул Неджи, крепко сжимая ладонь Рэйдана.       Стало уже привычно поддерживать шутливость Рэйдана. Понимал — тому так легче. Хаякаве больше удовольствия доставляет отшутиться, обвинить во всем сквозняк, и не важно, что все в этой комнате знают правду и понимают, насколько плачевно его состояние. Тот с каким-то ослиным упорством продолжал уменьшать свои проблемы и шутить, не желая демонстрировать уязвимость. — Так что, смотри мне, пока меня не будет, не лежи на сквозняке, — со вздохом, устало, сказал Рэйдан.       Фраза была глупая, но в ней, между строк, сквозила невысказанная серьезность. А взгляд был слишком внимательным, пусть на губах и была улыбка. Между строк сквозило: «я уйду», «я вернусь», «не отрекайся от меня», «позаботься о себе», «будь в безопасности». Неджи печально улыбнулся, кивнув, понимая невысказанное. — Рэйдан, — вздохнул Неджи, — прошу, сейчас будь минуту серьезен. Всего минуту. — Ну как я могу отказать своему аники? — хрипловато хохотнул мальчик, широко улыбаясь. Улыбка была вымученной, но глаза сверкали радостными искрами, лучились привязанностью. А разрез глаз напоминал полумесяц. У глаз были складочки-лучики, которые появлялись лишь тогда, когда улыбка Рэйдана была искренней. — Мне все рассказал Хаякава-сама. Ты ведь понимаешь? Понимаешь, что покинув деревню, станешь нукенином? — Да, — на удивление серьезно ответил Рэйдан, — но я не хочу умереть. Не хочу, чтобы ты и ото-сан страдали. А ещё хочу жить. Если спастись можно, то так тому и быть. — Главное, не забывай, за что и почему ты уходишь, — поджав губы, продолжил Неджи, внимательно глядя на лицо Рэйдана, будто хотел убедиться, что тот все осознает, — помни, что ты уходишь, чтобы вернуться. — Да, я обязательно вернусь. Пообещай мне, аники, что когда я вернусь, ты будешь в порядке. А то без моего присмотра ещё что-то натворишь, — хохотнул, улыбаясь. — Это скорее ты наделаешь глупостей. — Не правда, — капризно надул губы Рэйдан.       Несколько минут они сидели в тишине. Держались за руки. Бинты на ладони Неджи покалывали, щекотали обнаженную кожу Рэйдана. В сёдзи несколько раз постучали, но они не открылись. Рэйдан бросил на них печальный, страдальческий взгляд, а после тяжело, слишком наигранно, вздохнул. Понимал, что этот стук — знак, что им пора прощаться. Он привстал на локтях, подаваясь ближе к Неджи и быстро, как-то испуганно зашептал. — Я вернусь, я обещаю, что вернусь, когда мне станет лучше. Ты только не забывай меня. — Не забуду, — таким же быстрым шепотом ответил Неджи, наклоняясь ближе, — не забуду и буду на твоей стороне. Помни, что чтобы ты не сделал, я всегда буду на твоей стороне. И всегда буду ждать тебя дома.       Рэйдан благодарно улыбнулся, тяжело упав на спину, растянувшись на футоне. В последний раз судорожно, как-то испуганно сжал ладонь Неджи, а после отпустил её, закусив внутреннюю часть щеки. Неотрывно глядел, как его названный брат тяжело поднимается, будто на его плечи упал непосильный груз, как медленно идет к сёдзи, открывает их и выходит, бросив через плечо прощальный взгляд на Рэйдана.       Губы Неджи были сжаты в одну строгую, тонкую полосу. Брови нахмурены. Он показался бы решительным или же погруженным в злость. Но Хаякава знал — Неджи борется с печалью. Корчил лицо в строгости, чтобы не пустить слезу. За суровостью и решительностью скрывает нежность печали.       Они все скрывают чувства за маской чего-то, чтобы уберечь чувствительные души. Как ежики, что сворачиваются клубком, выставляя иголки, чтобы защитить мягкий животик. Неджи скрывает свои чувства за строгостью и уверенностью, Рэйдан за улыбкой, беззаботностью и шутками. Кичиро за безразличием. Саске за местью и холодностью. Наруто за веселостью и глупостью.       Сёдзи закрылись, и Рэйдан обессилено вздохнул, глядя в потолок. Вглядывался в него, растянув губы в едва заметную улыбку. Приподнял уголки губ, повторяя себе, что слезы застилают глаза не из-за чувств, а из-за болезни. Когда температура высока — всегда глаза на мокром месте.       Он испуганно вздохнул, когда в комнату скользнула незнакомая, темная фигура. По телу пробежали мурашки, какие-то липкие и неприятные. Сама суть этого человека была ему неприятна. От него веяло запахом пещер и яда. И почему-то каким-то эфирным маслом. Как от змей, когда они сбрасывают кожу и их тело блестит от масла, что помогло им снять старую, сухую чешую.       Рэйдан тяжело повернул голову в сторону мужчины. Тот был высок и тонок. Его глаза горели любопытством, даже в темноте. А лицо сверкало белым. Губы искажала широкая усмешка. Все его лицо было искажено каким-то сумасшествием, помешательством. Такое выражение бывает лишь у гениев и у полных психов.       Парень тяжело сглотнул, облизав губы. Наблюдал за каждым движением мужчины. Как тот как-то танцующе, плавно, подошел ближе. Остановился над Рэйданом, в отличие от предыдущих гостей, не стал присаживаться у его футона. Внимательно глядел сверху вниз. — Здравствуй, Рэйдан-кун, — протянул-прошипел он, а его усмешка стала ещё шире. Из-за Орочимару мальчика окружал какой-то липкий, неприятный страх. — Здравствуйте, — прохрипел Рэйдан, внимательно глядя в лицо гостя. Того, казалось, порадовал ответ, расцвел какой-то улыбкой безумного. Казалось, всеми силами сдерживает стремление передвигаться, от чего тело подрагивало, будто ему все время нужно было находиться в каком-то движении. — Как у тебя дела? — склонив голову, как удав перед кроликом, спросил. — Да что-то приболел, может, мороженного переел. Орочимару хрипло засмеялся. Он смеялся всем телом, оно как-то содрогалось. — Я слышал о тебе, но не думал, что ты мне так понравишься. — Благодарю, — хрипло, от подступающего кашля, ответил Рэйдан, — всегда приятно, когда ты нравишься нукенинам. Больший шанс, что тебя не выпотрошат. — Нет-нет, — казалось, искренне оскорбился Орочимару, — убивать такого мальчика, как ты — это настоящее расточительство. Ты мне нужен живым. — Приятно слышать. — Но лишние проблемы мне не нужны, — протянул Орочимару после излишне долгой паузы, в течение которой внимательно оглядывал Рэйдана, — я заберу тебя с собой, только в том случае, если ты сам этого хочешь. Мне не нужен рядом кто-то, кто постоянно думает о побеге. Ты должен уметь быть благодарным.       Рэйдан прокомментировал лишь часть о том, что он сам должен этого желать. Серьезно посмотрел нукенину в глаза и уверенно, едва слышно, ответил, что это то, что он хочет. Понимает необходимость. И о побеге Орочимару переживать не следует. — Хорошо, — захихикал Орочимару, смотря на Рэйдана хитро прищуренными глазами, — сам сможешь собраться или же позвать твоего папочку? — Спасибо за заботу, но я сам.       Орочимару качнул головой, как бы говоря, что для него это не имеет значения. Развернулся к выходу, сказав, что подождет его у пруда. Рэйдан осмелился его окликнуть лишь, когда тот был уже о сёдзи. — Зачем вам это? Вы же не милосердны. Не будете помогать исключительно из-за доброты душевной, — Рэйдан привстал на локтях, глядя на чужую спину. — Ты будешь мне полезен, — честно ответил Орочимару, не поворачиваясь. Его ответ разносился шипящим эхом по комнате, звучал в ушах Рэйдана, даже когда Орочимару покинул комнату.