Гроза на безоблачном небе

      Саске укутал Рэйдана в плотный черный плащ, как куколку бабочки. Казалось, не осталось ни просвета кожи. Поддерживал его под колени, а руки Хаякавы безвольно висели вдоль груди Учихи. Голова Рэйдана тяжело лежала на плече парня, иногда соскальзывая.       Саске недовольно заворчал, подбросив Рэйдана, когда тот начал соскальзывать с его спины. Хмурился, медленно идя по тропе в город. Мысленно ругался, повторяя себе, что нужно было небрежно бросить его где-то под деревом или оставить в логове Орочимару.       Но знал, что это не сделает. Почему-то забрал его с собой. Ему казалось логичным и очевидным, что после того, как Орочимару умер от его руки, что Рэйдан пойдет вместе с ним. Даже не задумывался о том, что теперь Рэйдан может пожелать вернуться в Коноху.       Объяснял себе стремление забрать Рэйдана с собой тем, что парень может быть полезен в поиске и убийстве Итачи. Учиха стал мастером в игнорировании собственных чувств, от того умело не замечал, как сердце замерло испуганно, когда увидел Рэйдана в коридоре логова, покрытого кровью. Отрицал свою привязанность и дружеские чувства. Повторял себе, что единственное, что испытывает к Рэйдану — это раздражение.       Игнорировал благодарность, что жила в глубине. За все то, что Хаякава сделал после смерти клана. За то, что был рядом. И за то, что повторял слова о доброте и милосердии. Считал это глупыми, ненужными чувствами. Тем, что лишь мешает. Но почему-то продолжал тащить Рэйдана на собственной спине. Даже взял его вещи с собой. Но продолжал повторять себе, что Рэйдан может быть полезным, как и его псина, способная, казалось, отследить все что угодно.       Широкие рукава плаща закрывали ладони Рэйдана практически до самых костяшек. Саске покосился на безвольно, как плеть, висящую руку. Тяжело сглотнул, сбившись с привычного темпа шага. Объяснил это тем, что споткнулся об небольшой, незаметный камешек. Но продолжил смотреть на руку. Подушечки пальцев покраснели, а под короткими ногтями запеклась кровь, она казалась практически черной. Будто Рэйдан царапал что-то твердое, стараясь освободиться, подрывая ногти.       Будто почувствовал взгляд, Рэйдан бессознательно сжал пальцы в кулак, а после вновь расслабил. Саске же резко отвернулся, уставился вперед упертым взглядом, хмуря тонкие линии черных бровей, тяжело шагая.       Повел плечом, пытаясь переместить голову Рэйдана. Его дыхание ужасно щекотало кожу шеи. А то, как Рэйдан причмокивал во сне, раздражало до ужаса. От чего Саске, исключительно из вредности, подбрасывал его слишком грубо.       Он вошёл в город. Из-за вечернего времени прохожих было немного, но те что встречались, смотрели удивленно. Иногда даже замирали, с подозрением глядя на парня с каким-то черным свертком на спине. Но как только встречались с недовольным, каким-то яростным взглядом Учихи, тут же поспешно отворачивались и, ускоряясь, уходили. Смешно быстро перебирали ногами, глядя куда угодно, кроме Саске. — Разожрался, — пробурчал себе под нос Саске, подбросив Рэйдана ещё раз, крепче сжав руки под коленями друга, — тебе нужно жрать меньше. Ужасно тяжелый. Кабан. Вроде кости одни, а не поднимешь.       Саске пнул дверь гостиницы. Та громко распахнулась, ударившись об стену. Мужчина, что стоял у стойки регистрации, испуганно подпрыгнул, уставившись на Саске широко распахнутыми глазами. Испуганно сделал небольшой шаг назад, встретившись взглядом с яростным взглядом Саске. Натянул на лицо улыбку, что больше походила на гримасу. — Чем могу помочь, господин? — Мне нужна комната с двумя кроватями, — подойдя ближе к стойке, ещё раз подбросив Рэйдана — тот опять начал сползать, сказал Учиха. Мужчина у стойки замялся, крутя в руках ключ от комнаты. — Можно узнать, все ли в порядке с вашим спутником? — напряженно, дрожащим голосом осведомился. Его лицо было бледно, а лоб покрыт испариной. — Нам проблемы не нужны. — На солнце перегрелся, — ровно ответил, мастерски игнорируя скептический взгляд, с множеством вопросов. Самый очевидный из которых был: «Какое солнце? Ночь на дворе!», — и мне нужно ведро с теплой водой и чистое полотенце. — Наша гостиница не… — начал мужчина, а после тяжело сглотнул, от чего его кадык дернулся, а после прервал себя. — Да-да. Конечно, господин. Сейчас.       Выскользнул из-за стойки и скрылся в небольшом помещении. Саске нетерпеливо постукивал ногой по полу, хмурясь. Повернул немного голову, пытаясь разглядеть лицо Рэйдана. Но капюшон закрывал его полностью.       Мужчина появился с небольшой комнаты, держа ведро, в котором, как медуза, бултыхалась какая-то тряпка. Тут же поспешил к лестнице, едва ли не бежал, иногда оборачиваясь на Саске. Тот неторопливо шел за ним, громко топая. Рука Рэйдана, что висела вдоль груди Учихи, безвольно раскачивалась, как маятник.       Замок на одной из множества одинаковых дверей щелкнул, и хозяин гостиницы пропустил вперед Саске, а после поставил ведро. Замялся в дверном проеме, топчась. Торопливо заговорил, но все в его фигуре и лице выдавало — хочет уйти как можно скорее. — Если вам ещё что-то понадобится… — Можете идти, — по-царски дал повеление Учиха, не глядя на мужчину, стоя к нему спиной. Оглядывал небольшую комнату. Дверь тут же закрылась и прозвучали торопливые шаги мужчины, что спешил уйти. Саске хмыкнул и бросил Рэйдана на кровать.       Плащ слегка распахнулся на груди, демонстрируя разрезанную кофту и тяжело вздымающуюся грудь. На коже разводы черной краски и кровавые полосы оставленные пальцами Рэйдана. Саске резко дернул за край кофты, запахивая её. Сам не знал, зачем это сделал — как-то инстинктивно. Знал, что Рэйдан ненавидит демонстрировать свое тело. Вот и, не задумываясь, скрыл его от собственного взгляда.       Грубо подвинул Рэйдана и сел рядом, придвинул к себе ведро с теплой водой. Запустил в него руку, доставая светло голубую ткань. Выжал её. Она все равно была мокрой, а вода стекала по пальцам.       Поднял взгляд на лицо Рэйдана и тут же нахмурился, встретившись с ним взглядом. Тот любопытно приоткрыл один глаз, но как только заметил, что Саске смотрит на него, по-детски зажмурился. Саске зарычал, бросив тряпку в лицо Рэйдана. — Ай! — воскликнул Хаякава, резко садясь и сдёргивая тряпку с лица, — за что, Саске-кун? — И давно ты очнулся, тупица? Рэйдан недовольно надулся, неловко стаскивая с себя плащ. — Ну, — протянул он, хитро улыбаясь, жмурясь, — где-то ещё в лесу? — как-то вопросительно сказал. — Кретин, — рыкнул Саске, — чего тогда притворялся трупом? Думаешь, мне нравилось тебя тащить? — А когда ещё меня на спине поносят? — капризно протянул. А после солнечно улыбнулся. — Как я мог упустить такую возможность? — Вот и кровь свою сам вытирай, — Саске попытался подняться, но Рэйдан подался вперед, вцепившись в рукав парня. Крепко сжимал его, заглядывая в лицо друга наигранно-невинными глазами. — Ну, не сердись, Саске-кун, я же ранен! Как можно сердиться на раненого? Мне было так страшно! Рэйдан отодвинулся и, страдальчески вздохнув, покачав головой. Приложил руку к груди, забавно приподняв брови, будто пытался выдавить слезу. — Меня приковали к столу и я думал, что ты достаточно придурок, чтобы отдать свое тело! Знаешь, как мне страшно было? — наигранно всхлипнул, вытирая несуществующие слезы. — Я пытался тебя спасти, а ты даже не позаботишься о моих ранах? Ах, какой ты жестокий, Саске-кун! — Дай сюда, только заткнись, — яростно прошипел, выдернув из рук Рэйдана тряпку. — Я знал, что в глубине души ты меня любишь! — откинувшись на подушку и закинув руки за голову, весело протянул Рэйдан. — Меня просто раздражает твоя болтовня, — фыркнул Саске, дернув Рэйдана за ногу и положил её себе на колени. Тот шикнул, но промолчал.       Покосился на руки Саске, на секунду напрягшись. Но тут же растянулся ещё свободней, когда заметил на ладонях Учихи плотные, черные перчатки. Он раньше их у Учихи не замечал и мог предположить, что надел специально, чтобы тащить Хаякаву и не навредить себе.       Саске, едва прикасаясь тряпкой, протирал рану, смывая кровь, удерживая другой ладонью за стопу. Объяснил себе эти легкие прикосновения тем, что не хочет слышать нытье Рэйдана. Тот легко толкнул его другой стопой в ребра, привлекая к себе внимание. Саске покосился на Рэйдана. — И я не кабан! Это было так грубо с твоей стороны. — Заткнись, а то сам будешь оттирать кровь.       Рэйдан тут же закрыл рот и невинно улыбнулся, пошевелив пальцами ног. Но продолжил упираться другой стопой в Саске, иногда, будто неосознанно, когда было особенно больно от прикосновений тряпки, прижимал стопу сильнее и едва слышно шипел. — Больно-больно, — воскликнул, когда Саске надавил сильнее. Бросил тряпку в ведро и начал втирать в кожу темно-зеленую, насыщенно пахнущую травами, мазь. — Заткнись, — буркнул.       Отложил мазь и вновь взял тряпку, склоняясь над Рэйданом. Хмурился, вытирая кровь уже не на ране, а на стопе. С каким-то смущением осознал, что впервые видит обнаженные ноги Рэйдана. У того был высокий подъем и аккуратные пальцы, ровные ногти, на которых засохла кровь. Она казалась практически черной и плохо оттиралась. Когда пытался оттереть кровь у пальцев, Рэйдан хихикнул от щекотного ощущения и пошевелил пальцами. На его стопе от этого проявились полосы сухожилий. — Не дергайся, — буркнул Саске.       Небрежно отбросив чистую от крови ногу, Саске положил себе на колени вторую. Вновь окунул тряпку в немного розовую от крови воду, и, отжав её, вновь принялся оттирать засохшую корочку крови. Пальцы сжимали ногу, чтобы Рэйдан не дергался, но тот все равно умудрялся шевелиться от неприятного чувства или же щекотки. Иногда хихикал или же страдальчески шипел, вздыхал.       Покрыл рану густой зеленой жижей. Когда очистил кожу от крови, он мог рассмотреть характер ранения. Оно было рваным, чем-то напоминало укусы собаки. Будто она рвала кожу, впиваясь клыками. С какой-то непонятной горечью отметил, что, скорее всего, останутся кривые шрамы.       Но, возможно, на теле Рэйдана и так достаточно шрамов. Он не знал этого. Никогда не видел. Мог лишь предположить. Орочимару ведь наверняка отправлял Рэйдана на какие-то миссии. Тем более Хаякава был достаточно небрежным придурком, чтобы случайно самолично себе навредить.       Скинул с колен вторую ногу. Придвинулся ближе и положил себе на колени руку Рэйдана. Тот, к счастью, молчал. А Саске наполняло какое-то непонятное смущение. Но он его, каким-то образом, трансформировал в злость, от того плотно сжимал губы, хмурясь.       На запястьях были похожие раны, от которых останутся шрамы. Крови было ещё больше. Она засохла под ногтями и Саске старательно пытался её отмыть, будто она была упреком в его сторону. Будила в нем чувство вины. Не понимал, в чем он виноват, но ему казалось, что он должен стереть все пятна крови, чтобы вина наконец-то его покинула.       Это был первый раз, когда он мог рассмотреть руки Рэйдана. Довольно тонкие запястья, продолговатая ладонь, покрытая мозолями от оружия. Длинные, тонкие пальцы, будто созданы для музыкальных инструментов. Овальные, аккуратные ногти. Сквозь кожу просвечивались синие вены. И с каким-то удивлением заметил на левой руке, между костяшками мизинца и безымянного пальца, крошечную родинку. Она была такая маленькая, что можно было принять её за след от укола иглой. — Все, — отложив руку парня, сказал Саске, поднимаясь. — Нет! — тут же воскликнул Рэйдан, хватаясь за Саске, поддаваясь ближе к нему. Учиха приподнял в вопросе бровь, повернувшись лицом к Хаякаве. — Ещё губы! — воскликнул, наклонившись, сложив губы трубочкой, как дети, требующие поцелуя. — Сам вытрешь. — Ну, Саске-кун! — оскорблённо воскликнул, подавшись ещё ближе.       Учиха зарычал и подался ближе, едва ли не ударив тряпкой по чужим губам, плотно её прижав. Рэйдан тут же оскорбленно замычал через ткань, от чего голос звучал глухо, а после заговорил. — Саске-кун, нежнее! Это же губы! Ты со своей девушкой тоже так обращаться будешь? Она тогда тебя бросит. — Заткнись, тупица! — яростно прошипел.       Грубым и резким движением провел тряпкой по губам Рэйдана, буквально сдирая засохшую корочку крови. Хаякава заойкал, дернувшись. А Саске отодвинул тряпку и с чувством вины заметил, что в уголке губ с правой стороны парня налилась свежая капля крови. Крупная и темная. С каким-то чувством раскаяния окунул пальцы в мазь и нанес её в уголки губ, размазывая выступившую кровь. Рэйдан едва ли не блаженно мурчал, жмуря глаза. Совсем как большой кот. — Все, — буркнул Саске, бросив тряпку в ведро. Та громко плюхнулась в воду, немного расплескав её по полу. — Спасибо, Саске-кун, — откинувшись на подушку, громко и весело, воскликнул Рэйдан, — ты такой заботливый. Я всегда знал, что на самом деле ты меня любишь. — Лучше не верь в такие глупости, — фыркнул Учиха, поднявшись. Стянул перчатки и бросил их на пол. Сжал и разжал кулаки, будто плотная ткань все ещё ощущалась на руках. — Ладно, — слишком спокойно и серьезно, сказал Рэйдан, повернувшись на бок, спиной к Учихе, — извини, я просто дразню тебя. Давай спать. У нас был тяжелый день.       Саске не ответил. Просто пошел к своей кровати и, сбросив обувь, залез под одеяло, слишком уставший, чтобы переодеваться. Думал, что долго не сможет уснуть, одержимый воспоминаниями сегодняшнего дня. Думал, что перед глазами будут крутиться воспоминания и ощущение близкой смерти.       Но стоило лишь ему закрыть глаза, как сон накрыл его, как одеяло. Ему ничего не снилось. А тело, казалось, выработало рефлекс — Рэйдан спит в этой же комнате, как раньше, ещё в детстве, значит сон будет таким же безмятежным, как сон младенца.       Саске проснулся, когда комнату уже заливало солнце. Моргнул несколько раз, будто пытался привыкнуть к свету и повернул голову на бок, утопая в подушке и тут же нахмурился. Соседняя кровать была пуста. Иронично усмехнулся одной стороной, хмыкнув. — Ненавижу, — зарычал, резко сев. Не понимал, на кого больше зол: на себя или же на Рэйдана.       На себя за то, что вновь доверился Рэйдану. На Рэйдана за то, что тот вновь ушел. Вспомнилось, как он ещё ребенком, очнулся в госпитале. Его окружала его бывшая команда. Все, кроме Рэйдана, который, не сказав ни слова, оставил его. Ушел к Орочимару. И об этом ему сказал не он, а команда. Так же ушел, не сказав ни слова сейчас. Поднялся, иронично хохотнув. «А ты не изменился, Рэйдан, — зачесав волосы назад, пропустив их через пальцы, подумал, опустив голову, — все такой же эгоистичный. Все такой же предатель.» Качнул головой, презрительно сморщившись. — Ненавижу, — зашипел, — сдохни.       Злился на себя, что тащил его с самого логова. Злился, что вообще говорил. Злился, что вытирал кровь с его кожи, что обрабатывал раны. Был полон злости и ненависти. Крепко сжал кулаки, так, что ногти болезненно впились в ладони.       Дверь резко распахнулась и Саске перевел полный ярости взгляд на посетителя. Задохнулся вдохом, когда увидел в дверном проеме Хаякаву с беззаботной улыбкой на лице и подносом в руках. — Ну ты и дрыхнешь, Саске-кун, — протянул капризно, пнув дверь, захлопывая её, — ты вчера испугал бедного владельца гостиницы. Когда я к нему подошел, у старичка чуть инфаркт не случился. Но я нам добыл завтрак! Он, конечно, не очень, но хоть что-то. Плюхнул поднос на небольшой стол и сел на стул, под внимательным взглядом Учихи. — А? Ты чего на меня так смотришь? Будто я на твоих глазах твоего ребенка утопил. — Заткнись, тупица, — сев на второй стул, бросил Учиха. — Правда, Саске-кун, — протянул, — ты чего такой хмурый? Не рад видеть мое красивое личико с самого утра? Должен быть благодарен, что можешь видеть такую красоту по пробуждению! — Где ты красоту увидел, тупица? — хмыкнул, взяв палочки. — Что? — возмущённо воскликнул, оскорблённо прижав руку к сердцу. — Как ты можешь так говорить? Я самый красивый мужчина в твоей жизни! — Ты хотел сказать: «самый болтливый»? — проглотив рис, спокойно спросил Саске. — Будешь таким грубым — никогда девушки не будет, — буркнул Хаякава, опустив взгляд на свою тарелку.       Дальше они ели в молчании. Еда была ужасна, но оба были так голодны, что съели все, что было на тарелках. Рэйдан откинулся на спинку стула и, блаженно улыбнувшись, положил руку на свой живот, поглаживая его. — Фух, я переел. — Потому ты и кабан, — оглядев друга скептическим взглядом, сказал Учиха, — я же говорил, что ты тяжелый. — Саске-кун, прекрати меня оскорблять! А то я могу поверить, что ты меня не любишь. — А я тебе это говорил. Ещё с детства. Не понимаю, почему ты в обратное веришь. Рэйдан надулся, но не прошло и минуты, как вновь разулыбался, блаженно потянувшись. — Саске-кун, — когда Учиха поднялся из-за стола и подошел к своей сумки, складывая в неё вещи, заговорил Рэйдан. Саске бросил на него взгляд через плечо. — Нам нужно поговорить о том, куда мы движемся, — серьезно кивнул, хотя в глазах лукавые искорки. — Что ты имеешь в виду? — Куда движутся наши отношения, — махнул рукой, уверенно кивнув. — К тому, что я хочу тебя задушить подушкой. — Саске-кун, — закапризничал, — я же серьёзно. — Я тоже.       Учиха застегнул молнию на сумке и сел на кровать, готовый слушать, что скажет ему Рэйдан. Тот уселся поудобней, опершись локтем в колено и положив подбородок на раскрытую ладонь. Сутулился, как и всегда, глядя на Учиху. — Куда ты идешь? — спросил Рэйдан, наконец-то, серьезно. — Ты знаешь, — хмыкнул Учиха, — я иду отомстить Итачи. Но перед этим мне нужно собрать команду. Ты?       Рэйдан в какой-то задумчивости перебрал пальцами, постукивая ими по щеке, возведя глаза к потолку. Будто только сейчас задумался над этим. — Как-то обидно быть нукенином и увидеть только логово Орочимару. Если уже стал нукенином, нужно выжать из этого максимум! — Это значит, ты пойдешь со мной? — безразлично осведомился Саске. Рэйдан уверенно кивнул. — Без меня ты глупостей натворишь, — Саске скептически приподнял бровь, молчаливо спрашивая, кто ещё глупости натворит. Рэйдан замахал на него рукой, а после, весело улыбнувшись, спрыгнул на пол.

***

      За столом сидел мужчина, сложив руки. Он задумчиво глядел в окно, а перед ним стояли двое шиноби с повязками Конохи, дожидаясь, пока мужчина обратит на них внимание. Он хмыкнул и перевел тяжелый взгляд на посетителей. Махнул рукой, давая позволение говорить. — Орочимару уничтожен. Мужчина в задумчивости приложил руку к подбородку, нахмурившись. Шиноби продолжили, улавливая приказ это сделать в молчании. — Он был убит Учихой Саске. — Этот щенок, — цыкнул языком мужчина, — должен признать, он может стать помехой. — Это не все, — сказал один из шиноби, — мы обыскали логово. И нашли там кое-что, что может вас заинтересовать.       Мужчина, казалось, наполнился вниманием. Подался ближе к столу, внимательно глядя на шиноби. Те каким-то образом не стушевались под его давящим, мрачным взглядом. Один, тот, который был руководителем этой небольшой группы, положил на стол стопку свитков. — Вы знаете о том, что Учиха не был единственным учеником Орочимару. — Конечно, — усмехнулся мужчина, развернув свиток, — но не думал, что другой может быть интересным. — Его способности очень любопытны, — с каким-то сомнением сказал шиноби и положил ещё парочку свитков, — возможно, они вам пригодятся.       Мужчина раскрыл свиток и нахмурился, вчитываясь в написанное. Развернул следующий свиток, а после прочел ещё несколько. С каждым словом его лицо приобретало все большую сосредоточенность и серьезность. — К сожалению, его эксперименты не завершены. Последний был прерван смертью Орочимару. Но там есть заметки по поводу попыток контролировать этого мальчишку. — Да, — хмыкнул мужчина, — этот щенок может быть полезным.       Он вновь замолчал, вчитываясь с ещё большей сосредоточенность. Его губы растянулись в опасной усмешке, обнажающей зубы. Он едва слышно хохотнул, перечитав одно предложение три раза. — Хотя бы в своей смерти Орочимару стал полезным.       Шиноби молча стояли перед столом, казалось, не шевелясь вовсе. Будто им нужно было позволение, даже чтобы сделать крошечный шаг. Мужчина же игнорировал подчинённых, внимательно читая документы. Неспешно вчитывался, перебирал бумаги, разворачивал свитки, изучая их.       Отложил принесенные сведения и сложил руки на столешнице, задумчиво хмыкнув. Поднял тяжелый взгляд на подчинённых, казалось, заглядывая им в душу и мысли. — Приведите мне его. Живым. — Так точно, — сказали шиноби. Поклонились и тут же растворились в воздухе, будто их вовсе не было.       Мужчина перевел взгляд на окно, почесав в задумчивости свой подбородок, перечеркнутый двумя шрамами. — Хаякава Рэйдан, — будто пробовал на языке имя, протянул он, — с этого щенка может получиться отличный цепной пес. Едва слышно рассмеялся. — Какая удача, спасибо тебе, змей, за такое приобретение. Подсобил мне цепной псиной! Так ещё друг Учихи. Какая удача!