Гроза на безоблачном небе

Орочимару в последнее время редко появлялся. Все его тело, казалось, иссохло. Через кожу виднелись кости. И он больше не участвовал в тренировках Саске и Рэйдана.       Саске бросил, что не хочет тренироваться вблизи логова и пошел дальше. Рэйдан шел за ним, болтая. Глядел на его темный затылок и как волосы развеваются на ветру. Опустил взгляд, глядя на тропу, ощущая, как щеки порозовели от мысли, которая, казалось, самовольно, бесконтрольно, проскользнула в голове Рэйдана, что шестнадцатилетний Саске стал удивительно красивым.       Хаякава стыдливо прикусил нижнюю губу, сжав кулаки. Неловко поднял взгляд, глядя на разворот плеч Учихи и на его четкий шаг. И столкнулся со взглядом Саске, который он бросил через плечо. Поборол желание стыдливо опустить голову и неловко-глупо, широко улыбнулся. Саске хмыкнул, отвернувшись. — Почему решил так далеко отойти от логова? — догнав Саске, спросил Рэйдан.       Саске остановился на небольшой поляне, внимательно её оглядел и кивнул себе. Хаякава встал напротив Саске, в нескольких метрах от него, готовясь к бою. Скинул на землю сумку и качнул головой, стараясь убрать челку. — Не хочу, чтобы Орочимару увидел мою новую технику. — Но при этом хочешь показать её мне? — лукаво улыбнулся Рэйдан. Саске не ответил, лишь хмыкнул и достал катану. Та с шорохом вышла из ножен. А Рэйдан стал в боевую стойку, достав вакидзаси. На его поверхности затрещали молнии, сверкая голубым светом.       Учиха рванул вперед, стараясь нанести удар катаной. Рэйдан увернулся, уходя под руку друга. Повернулся на пятках, стараясь ударить в спину, но Саске резким движением завел катану за спину. Металл заскрежетал об металл. Зашелестели молнии и Учиха отпрыгнул. Взмахнул катаной и вновь рванул вперед.       Рэйдан отразил удар с помощью вакидзаси. Руки содрогнулись от боли из-за силы удара и он улыбнулся шире, скрывая за этим болезненность. Проехался несколько метров по земле, оставляя две полосы от своих стоп. Едва удержался, чтобы не упасть на одно колено.       Рванул вперед, покрыв левую руку электричеством. Но Саске увернулся и кончики пальцев играючи скользнули по ткани его одежды. Рэйдан едва задел ногтем среднего пальца под ямкой между ключиц Учихи. На том месте появилась едва заметная полоса светлой кожи, как от старого ожога, напоминающая своей формой молнию.       Саске резко выдохнул пламя и Рэйдан выставил вперед вакидзаси, стараясь разрезать огонь. Силой ветра пытался развеять горячий поток. Теплый воздух откинул волосы назад, обжег глаза и Рэйдан прищурился от неприятного чувства и яркого света.       Яркость огня ослепила на мгновение, от чего Рэйдан не заметил Саске, что бросился на него с левой стороны. Испуганно воскликнул, когда Учиха повалил его на лопатки, оседлав его бедра. Сжал запястья, ограничивая движения, крепко их сжимал, до красных следов от своих пальцев. Рэйдан дернулся, стараясь вырвать руки. А после лукаво улыбнулся, с радостью замечая, как Саске на это прищурился, пытаясь уловить задумку Хаякавы.       Иглы, спрятанные в одежде, усиленные чакрой и потоком ветра, рванули к Саске. Тот отпрыгнул, стараясь отразить их катаной. Но одна оцарапала тыльную сторону его ладони. Рэйдан подскочил, тут же принимая защитную стойку. Глядел весело на Учиху, что тяжело дышал.       Ещё с десяток ударов, в течении которых лидерство то падало в руки Рэйдана, то его отхватывал Саске. Хаякава отслеживал взглядом каждое движение с каким-то восхищением. Саске двигался так легко и ловко. Это завораживало, как и игра молний на его светлой коже.       Они скрестили катану и вакидзаси. Лезвие катаны было опасно близко к шее Рэйдана, иногда задевало кожу, едва ощутимо прорезая её. Руки дрожали под напором Учихи. Его рука, плотно сжимающая рукоять своего оружия, была в нескольких сантиметрах от лица Рэйдана.       Хаякава знал — доля секунды и он не сможет сопротивляться. Отдаст победу. То ли природные способности, то ли у Учихи было больше стимула, но сила мускулов Саске была больше. Если победа зависит лишь от физической силы тела — то победу одержит Саске. В его довольно тонком, жилистом теле, была скрыта мощь.       Рэйдан, рискуя, подался вперед, заметив с какой-то притаённой радостью, как глаза Саске удивленно расширились, а рука на секунду дернулась, пытаясь отодвинуть катану, чтобы не разрезать горло Хаякавы. Но лезвие все равно впилось глубже. Тонкая полоса крови стекла по шее, крупная капля крови замерла в ямке между ключиц. Хаякава наклонил голову к руке Учихи и широко лизнул указательный палец и тыльную сторону ладони, на рукояти катаны. — Ты спятил? — рассерженно прошипел Саске. Отскочил то ли от неожиданности, то ли от того, что Рэйдан самовольно едва не перерезал себе горло его оружием.       Удивленно уставился на свою руку, с которой неожиданно выпала катана. Конечность безвольно повисла. По удивленно-растерянному лицу Учихи, Рэйдан понял — тот пытается ей пошевелить, но ничего не получается. — Парализующий яд, — довольно протянул Рэйдан, хитро улыбнувшись, — не волнуйся, минут десять и сможешь её контролировать. Сказал это с такой самоуверенность, что не оставалось сомнений — верит в свою победу.       Саске усмехнулся и неожиданно поднял другую руку. Выставил указательный и средний палец. Рэйдан глядел на это внимательно — с Саске нельзя расслабляться. Тот неожиданно взмахнул рукой и с пальцев потянулась острая, горячая голубая полоса, схожая на молнию. Она распорола землю у ног Рэйдана. Тот едва успел увернуться, перекатившись. Эта молния, или что это было, Рэйдан не был уверен, едва не отсекла ему ногу. Уставился на землю, что едва ли не лопнула, как переспевший фрукт. А после перевел взгляд на довольного Учиху.       Он вновь резко взмахнул рукой и Рэйдан испуганно вскрикнул, прикрыв лицо предплечьем. Но ничего не почувствовал. Приоткрыл глаза, глядя на молнию. Та замерла в миллиметрах от его руки. — Я победил. Если бы не остановил — рассек бы тебя на кусочки.       Рэйдан тяжело дышал, опираясь в землю одним коленом. Поднял взгляд на Саске, а после тяжело сглотнул. Молния пропала, оставив за собой треск электричества в воздухе. — Это та новая техника? — задумчиво спросил, хмурясь. Саске кивнул и Рэйдан поднялся, солнечно улыбнувшись — Это было невероятно круто, Саске-кун. Правда, я не понял, что это было, чакра или молния. Но все равно — невероятно! — Знаю, — хмыкнул он, бросив недовольный взгляд на свою правую руку, что до сих пор висела плетью. К удивлению Рэйдана, пальцы Саске едва заметно шевельнулись. — Что? — удивлённо выдохнул, подавшись вперед. — Ещё не прошло и пяти минут! — Мне кажется, я начал привыкать к твоему яду, — спокойно ответил Саске, легко поведя плечом, — но все равно не делай так больше. — Не облизывать или не резать свою шею об твою катану? — Второе, — хмыкнул.       Рэйдан подошел ближе, глядя на руку Саске с любопытством, улавливая едва заметные движение его пальцев. Это вызывало в сердце Хаякавы восторг. Должен быть расстроен, что его особенность уже не так сильна по отношению к Саске, но напротив — радовался успехам своего друга. — Значит облизывать можно? — провокационно протянул, хитро улыбаясь. — Нет, конечно, — хмыкнул Саске, отворачиваясь, — это отвратительно. — Бе-бе, — недовольно передразнил, — это всего лишь слюна.       Рэйдан обогнул Саске, повернулся к нему через плечо, показав язык. Хохотнул и упал спиной в траву на небольшом холме. Растянулся, расставив руки, блаженно щурясь, греясь в лучах солнца. Саске сел рядом — под ним зашуршала трава.       Хаякава покосился на него, любуясь, как солнце играет в черноте его волос и сверкает на белоснежной коже. Саске смотрел вперед в какой-то задумчивости, погруженный в свои мысли. Медленно перевел взгляд на Рэйдана, внимательно его разглядывая. На шее тонкая полоса пореза, у ключиц темная капля крови, напоминающая зернышко граната или же переспевшую вишню. — О чем думаешь, Саске-кун? — любопытно поинтересовался, слегка повернув голову, лаская свою щеку порослью травы. — Орочимару, — коротко ответил. — А что с ним? Саске хмыкнул, отвернувшись. Рэйдан тяжело вздохнул, переведя взгляд на небо. — У меня такое чувство, что он задумал что-то страшное, — как-то неловко, будто самому эти слова казались глупыми, сказал Рэйдан, легко, неуверенно улыбнувшись, — это глупо, да? — Нет. Рэйдан тяжело вздохнул. — Я ушел с ним, потому что верил, что он может мне помочь. Знал, что сделает это лишь, если ему это будет выгодно. Но такое чувство, что я сделал ужасную ошибку. И ты тоже, Саске-кун. — В чем моя ошибка? — резко спросил, переведя взгляд на Рэйдана, будто его оскорбила даже такая мысль, не то что слова Рэйдана. — Он ведет тебя по пути… — парень сам себя прервал на полуслове и виновато улыбнулся, — ох, мне кажется, мне солнце голову напекло. И начинаю говорить глупости. Я лучше пойду. Рэйдян тяжело поднялся. Саске остался сидеть.       Медленно побрел обратно в убежище, оставив Саске на поляне. Лишь когда почти скрылся за деревьями, обернулся и поджал губы. Ощущал неловкость за слова, пропитанные искренностью, что сорвались с его губ.       Саске сидел серой тенью. Казалось, какой-то мрак исходил изнутри. Слишком густой на солнечном свете. И это пугало, вызывало грусть. Рэйдан злился на Орочимару, потому что не мог избавиться от мысли, что это его вина. Санин, и так чернильное, пропитанное злобой сердце Саске, напитывал мыслями о мести. Вбивал ему в голову свои цели и взгляды на жизнь.       Рэйдана пугало, что Саске начал терять, казалось бы, веру в людей. И видел единый путь для себя — путь силы и мести. Это так противоречило тому ребенку, которого бесконечно давно Хаякава встретил в Конохе.       То, что его пугало ещё больше — Орочимару. В последнее время, он, казалось бы, даже не старался скрыть своих мотивов. Сладко напевал Рэйдану о силе и власти. Позабыв, что тот, кто жаждет силы — это Саске. Рэйдан никогда к этому не стремился.       А ещё Рэйдана пугало, что попытки Орочимару контролировать яд в его теле были все успешней и успешней. Настолько, что парень прикладывал все силы, чтобы больше не попасть в лабораторию санина. А тот был слишком слаб, чтобы заставить его.       Казалось, что грядет буря. Саске становился все сильнее, Орочимару же слабел. Его улыбка становилась все более и более сумасшедшей в предчувствии чего-то. А Кабуто слишком часто куда-то пропадал. Когда Рэйдан его видел, тот был каким-то нервным и суетливым.       Он допустил ошибку. Так погрузился в свои мысли, что забыл о мире, что его окружает. Лишь стоило ему зайти в свою комнату, как сзади на него набросился Кабуто. Рэйдан дернулся вперед, стараясь уйти, но в шею резко укололо. Перед глазами поплыло, а тело стало тяжелым.       Он, простонав, упал на колени, а после на живот, ударившись щекой об пол. Оперся ладонями в пол, силясь подняться, но отрывался от пола лишь на жалкие пару сантиметров. Мычал что-то, пытаясь посмотреть на Кабуто, болезненно кривя губы. Кабуто присел на корточки с какой-то мерзко-снисходительной усмешкой. — Ну-ну, не сопротивляйся. Это бесполезно. — Что…? — прохрипел Рэйдан, с ужасом понимая, что даже языком и губами шевелить невозможно. Всхлипнул и прикусил нижнюю губу, вкладывал все оставшиеся силы в ладони, пытаясь оттолкнуться от пола, но ничего не получалось.       Мир превратился в черноту, через которую лишь иногда пробивались смутные картинки, будто покрытые дымом или туманом. Тело ощущалось как чужое, ватное. Рэйдан не мог его вовсе контролировать.       А те смутные картинки давали знать лишь то, что Кабуто его куда-то тащит. Рэйдан простонал, даже не поняв, что этот позорный, жалкий звук издал он, когда его небрежно кинули на какую-то каменную плиту, напоминающую стол.       Он открыл глаза, щурясь, медленно вертел головой, бессмысленно отдавал своему телу команду шевелиться. То не слушалось, а все вокруг размывалось. Тело казалось чужим, будто вовсе не его, и все вокруг происходит не с ним.       Почувствовал, как что-то царапнуло живот и затрещала ткань кофты. Прохладный воздух огладил обнаженный торс и тело покрылось мурашками. По коже мазнули холодной краской и Рэйдан попытался дернуться, уйти от прикосновения. Но на щиколотках и запястьях сомкнулись тяжелые, тугие металлические браслеты — кандалы.       Рэйдан несколько раз моргнул, стараясь сделать картинку более четкой. Медленно, но она приходила в норму. Но звуки доносились, будто он находится под толщей воды. Хаякава повернул голову вправо и столкнулся взглядом с Орочимару. Тот привалился к стене, по-змеиному усмехаясь. — Здравствуй, Рэйдан-кун. — Что происходит? — хрипло спросил, дернув рукой. Но кандалы ограничивали движения. Дверь скрипнула и парень понял — Кабуто вышел из комнаты. — Ничего страшного, — ласково протянул Орочимару, присоединив к вене на сгибе локтя Рэйдана какую-то трубку, по которой медленно, вливаясь в тело, потекла жидкость, — ничего страшного для меня. Рэйдан жалко заскулил. — Знаешь, Рэйдан-кун, ты мне нравишься, — будто это великая тайна, протянул Орочимару. — но, думаю, ты сам этого не замечаешь, но ты внушаешь Саске то, что мне не выгодно. Орочимару каркающе засмеялся, покрутив меж пальцев трубку, присоединённую к руке Рэйдана. — Ты знаешь, почему здесь Саске? Нет, не знаешь. Он тебе не сказал. Он такой глупый ребенок, не хотел тебя разочаровывать.       Рэйдан плохо понимал, что говорит Орочимару. Не знал, что тот вливает в его тело. Мысли путались. Приходилось прикладывать усилия, чтобы сосредоточиться на словах Орочимару. — Я предложил Саске возможность отомстить, но за это потребовал небольшую плату, на которую он согласился. Знаешь какую? Его тело. Он умрет, оставит мне оболочку, а за это получит возможность уничтожить Итачи. — Нет, — отрицательно закачал головой Рэйдан, а Орочимару издал смешок. — Да-да, и пришло время. Это тело все слабее. Но ты мешаешь, Рэйдан-кун. Орочимару фальшиво ласково похлопал Рэйдана по щеке. — Как и Саске мешает насладиться тобой. Ему бы не понравилось, если бы я воплотил свои идеи по поводу тебя. Знаешь, какие у меня планы? Нет, — хохотнул, — не знаешь. Такой наивный, Рэйдан-кун. Думал, я помогу. Я дал тебе жалкие крошки, а взамен обрел оружие. Эх, жаль, что не могу забрать и твое тело. Оно могло быть полезно. Но это слишком опасно для меня. Но ничего-ничего, Рэйдан-кун, не бойся. Ты все равно превратишься в ничто. — Не надо, — прерывисто прохрипел Рэйдан.       Орочимару недовольно поджал губы, будто его оскорбляло то, что Рэйдан говорит — прерывает его речь. Цокнул языком и завязал парню рот какой-то тряпкой, довольно промычал. — Так-то лучше, а то ты вечно болтаешь. Знаешь-ли, это раздражает. На чем я остановился? А точно. Я превращу тебя в оружие, Рэйдан-кун. Уничтожу твою волю, твое сознание и мне останется ядовитое тело. Убийственное ядовитое тело. Хорошая идея, а? Рэйдан замычал, качая головой, стараясь выплюнуть тряпку, развязать её узел на затылке. Пытался освободиться от кандалов, но те держали крепко. — И все что мне для этого нужно — завладеть телом Саске. И его глазами. Ох, шаринган. Сколько у него способностей. Чудесные глаза. Разве это не иронично, что благодаря Саске я смогу уничтожить тебя? Думаю, Саске бы этого не хотел. И потому я хочу сделать это ещё больше. Ткань кляпа, что пересекала щеки Рэйдана, впитывала слезы парня, окрашивалась темными пятнами. Он мычал, качал головой. — Ну-ну, не плачь, Рэйдан-кун. А то эти красивые глазки станут красными. А мне они нравятся. Орочимару на прощание вновь похлопал Рэйдана по щеке и медленно вышел-выплыл с комнаты, закрыв за собой дверь.       Рэйдан не знал, сколько прошло времени. В голове крутилось, что он должен выбраться. Его окутывал страх, что путал время, превращал секунды в часы. Ему было страшно, что Саске настолько одурманен ненавистью и желанием мести, что без раздумий отдаст свое тело. И было страшно за себя. Что глаза его друга — черные бездны, ввергнут его в пучины пустоты. Что эти глаза уничтожат его.       Знал только, что кляп пропитался слюной и слезами, а ещё кровью от разодранных зубами и натертой тканью губ. Запястья были липкими и скользкими от крови. Он так сильно дергался, что на его сгибе локтя была не маленькая точка прокола от капельницы, а залитая кровью рана. И с этой раны выскользнула трубка. С неё продолжала литься прозрачная жидкость, только теперь не в тело, а на пол.       Каждый раз, когда Рэйдан пытался использовать чакру, печати на его теле вспыхивали болью. Они были такими обжигающими и делали его настолько бесполезным, что казалось, перерезали нить чакры. Рассекали каналы, по которым должен струиться поток чакры.       Рэйдан плотно зажмурил глаза. Ресницы слиплись от слез, легкие болели от всхлипов и стенаний. Тяжело дышал, от чего грудная клетка высоко поднималась. Пытался заставить себя успокоиться. «Давай, давай, бесполезный ты кретин, — мысленно ругал себя, — не можешь использовать чакру, используй свое проклятие».       Держа глаза закрытыми, дыша с хрипом, пытался обратиться к своей сути — к яду своей крови. Пытался отдать своему телу приказ отравить все вокруг, уничтожить все, что его окружает.       Болезненно застонал. Ему показалось, что кровь на запястьях и щиколотках закипела, превратилась в кислоту, забурлила. Он мог слышать шипение и боялся опустить взгляд. Ему казалось, что это шипение от его кожи, которую разъедает его собственная кровь. Боль была настолько всепоглощающая, что он даже не мог определить, откуда она исходит, и действительно ли плавится его кожа или же нет.       Что-то щелкнуло и Рэйдан распахнул глаза. Медленно опустил взгляд и рассмеялся смехом, полным сумасшедшего облечения. Кандалы, казалось, расплавила кислота. Будто они не блестели десять минут назад новыми, крепкими боками, а сковались столетия назад и их изъело время.       Он, покачиваясь от слабости, сел. Опустил ноги на пол. Но опасался встать, казалось, встанет и тут же упадет. Глядел на собственные ноги. По ним стекала кровь. Они полностью были ею покрыты, каждый палец, голеностоп. Абсолютно все. Кожа была неровно разорвана, будто эти раны создали челюсти кого-то животного.       Рэйдан попытался встать и тут же упал на колени. Оперся на ладони, тяжело дыша. Волосы прилипали к лицу, застилали взор. Поднял правую дрожащую руку, сдернул ею кляп, а после раздраженно-быстрым движением смазал печати, покрывающие тело, будто сбрасывал змею.       Не видел, но знал, это движение оставило красные, кровавые росчерки на его торсе. Его руки, как и ноги, были покрыты кровью. Запястья были так же разодраны, как и щиколотки.       Опершись на стол, поднялся. Колени дрожали, как и все тело. Шмыгнув, Рэйдан оттолкнулся от стола, навалился на дверь. Он не знал, как будет идти, как будет искать Саске. Сейчас он бесполезней ребенка.       Распахнул дверь и, навалившись на стену, медленно побрел. Постоянно спотыкался и едва удерживался от того, чтобы не упасть на колени. Голова кружилась от слабости, перед глазами плыло и темнело. От падения и потери сознания его спасало лишь то, что он опирался на стену. Оставлял за собой капли крови, следы своих ног. По стене тянулись красные мазки, оставленные его пальцами. Зарычал от бессилия, вгрызаясь в нижнюю губу.  — Давай, давай, давай! Ну же! Давай! — яростно шептал.       В глазах в очередной раз потемнело, а когда просветлело, он увидел фигуру, что медленно приближалась. Вначале она была черной и нечёткой. Брела по темноте коридора подземелья. Рэйдан не знал, она реальна или же это галлюцинация усталого тела.       Замер, вглядываясь в неё, а когда смог различить её, оперся спиной на стену и обессилено сполз по ней. Откинул голову назад, ударившись затылком. Шаги были глухими, звучали, как приговор.       Перед ним замер Учиха. Они молчали. Он смотрел на него сверху вниз, а после тяжело опустился перед Рэйданом на колени. Его лицо было непроницаемой маской, а Хаякава вглядывался в знакомые черты, стараясь заметить усмешку Саске. Хотя бы что-то, что выдало бы, что это Саске, а не Орочимару. Он подался ближе, придвигаясь. — Саске-кун? — едва громче шепота, спросил с ужасом в голосе. Боялся, что ответ будет отрицательным. Молчание в несколько секунд было бесконечным, ввергающим в пучины ужаса. — Конечно, — отрывисто сказал Учиха, привычно усмехнувшись. И Рэйдан только сейчас понял, что задержал дыхание и только сейчас вновь смог вдохнуть, — ты не верил, что я вернусь? Рэйдан всхлипнул, хотел поддаться вперед, обнять, но резким движением подался назад. Подтянул ноги ближе, отрезая это стремление. Ещё раз всхлипнул, а после болезненно улыбнулся. Губы были покрыты коркой крови, в уголках — раны, даже на зубах красные полосы. — Докажи. — Как? — Саске внимательно его оглядывал, казалось, тоже стремясь поддаться вперед, а возможно, Рэйдану это казалось из-за усталости и боли. — С кем был твой первый поцелуй? Саске едва слышно весело хмыкнул. — С придурком Узумаки, — Рэйдан уже почти не слышал ответа, сознание медленно покидало его. — Не правда, — едва слышно, — со мной.       Глаза закрылись, а сознание было так далеко, что он не был уверен, что это сказал. И тем более, не был уверен, что Саске ответил: «Да, извини. С тобой». Не знал, обман ли это его мозга, что когда он потерял сознание от истощения и завалился на бок, кто-то его поддержал, не дав удариться головой об пол.