Гроза на безоблачном небе

Об камень, на котором стоял Саске, бились волны. Брызги орошали лицо.       Глаза были закрыты бинтом, от чего единственное, что он видел — чернота. Он ощущал холодную воду, под ногами твердость камня. Сильные потоки ветра развевали одежду и волосы. А за спиной, как верные слуги, стояли Карин, Джуго и Суйгецу. Они все молчали в каком-то трауре.       Саске подставил лицо холодной воде, погрузившись в свои воспоминания. Воспоминания об Итачи. О дорогом, любящем брате. С горькой иронией думал, как он мог быть так глуп? Как мог упускать недосказанность и любовь, звучащую между строк?       Он потянулся к своему лицу. Схватился за бинты и потянул их вниз. Те скользнули по лицу. В каком-то ужасе он оставлял глаза закрытыми. Сжал бинт в руке. Его трепал ветер.       Разжал руку и белую ленту подхватил ветер, унося. Он вился как змея, улетая. Карин провела его взглядом, завороженно глядела на улетающий, как воздушный змей, бинт. В небе хлопнул крыльями сокол, стрелой рассекая серость облаков, громко закричав. Саске медленно открыл глаза. На долю секунды испытал боль, даже от тусклого света, после непроглядной черноты.       Карин перевела взгляд на спину Саске. Глядела на его черные, как вороньи крылья, волосы, что трепал ветер. На уверенность во всем теле. Её сердце сжималось в горе, трепетало нежностью. Но от чего-то внутри была горечь. Саске казался невыносимо далеким. — Теперь наша команда не Хеби, — глядя на сокола, что рассекал небо, спокойно сказал Саске, — теперь мы Сокол. И единственная наша цель — уничтожить Данзо. И вернуть Рэйдана.       Они промолчали, принимая его решения. Учиха знал — в другой день, в другой момент, возразили бы: «Зачем его возвращать?». Слишком долго были нукенинами, чтобы жертвовать своей безопасностью для других. Когда ты так долго идешь по преступному пути, забываешь о верности и самопожертвовании.       Лицо покрывали слезы. Саске не мог вспомнить, когда в последний раз плакал. Но сейчас не сдерживался. Плакал вместо Итачи, плакал за его жертву, за его любовь к Конохе и к нему — Саске. Плакал за горечи этого мира. Плакал, за Рэйдана, который желал вернуться в родную деревню, но, за свою преданность получил её предательство.       Ветер иссушил его слезы. Когда он повернулся к своей команде, в его глазах горел Мангекё, а лицо было спокойно. Девушка удивленно вздохнула, распахнув глаза, глядя на Саске. Прижала сжатые кулаки к своей груди, будто хотела усмирить безумно бьющееся сердце. С каким-то удивлением смотрела на свою любовь, с изумлением отмечая изменения в нем. Казалось, за какие-то жалкие несколько дней, он изменился до неузнаваемости.       Абсурдно, но в нем не стало больше жестокости и ненависти, как должно быть. Казалось, напротив, в нем появилось милосердие и любовь. Будто вместе с глазами к нему, как по наследству, перешла любовь к Конохе от Итачи. Или же любовь к людям.       Ненависть и жестокость, которую так тщательно пытался взрастить Орочимару, превратилось во что-то другое. В самопожертвование и милосердие.       Саске прошел меж них, не глядя ни на кого. Казалось, видел лишь цель и теперь для него не имело значения, будут они следовать за ним или же нет. Они как-то безвольно повернулись, молчаливо шагая за Саске, без слов пререканий.       Следовали за ним, поднимались по горам и холмам. На прощание поглядели на бушующее море и на волны, что разбивались о камни. Говорить с Саске почему-то было неловко, будто он стал кем-то чужим и незнакомым. Саске, что всегда думал наперед, продумывал свою стратегию до каждого шага, просто бездумно шел вперед, позабыв о собственной усталости и своей команде.       К вечеру Суйгецу не сдержался и громко плюхнулся на землю. Протяжно и устало вздохнул. Саске повернулся через плечо, спокойно-холодно глядя на Суйгецу. Тот зубасто улыбнулся, почесав затылок. — Саске, тебе напоминать, что нужно отдохнуть? — сказал мечник. — Мы как раз проходим мимо города. Может, зайдем, а? — Нет, — коротко бросил, пошагав дальше.       Суйгецу тяжело вздохнул и поднялся с натугой, обтрусил свои штаны на заднице и недовольно надулся, тяжело пошагав. — Никогда не думал, что скажу, но я скучаю по Рэйдану, — пробурчал себе под нос, — он, конечно, придурок, но всегда мог убедить Саске остановиться и отдохнуть. — Конечно, ты по нему скучаешь, — громко фыркнула Карин, задрав нос, — он такой же ленивый, как и ты.       Ускорилась, догоняя Саске. Поправила очки, стараясь заглянуть в лицо Учихи. Мило улыбнулась, от чего по щекам у неё разлился нежный, розовый румянец. — Саске, — обратилась она, заправив прядь волос за ухо, — нам действительно не помешает отдых. Ночью идти не имеет смысла. — Тем более какой бой, если сил нет, — громко поддержал Суйгецу, закивав.       Саске хмыкнул и послушно свернул на узкую тропу, что вела к городу. Ветер трепал его черный плащ и парень засунул руки в карманы. Суйгецу тут же весело воскликнул и зашагал более бодро, казалось, позабыв об усталости, от которой минуту назад повалился на землю, громко усевшись меж камней. — Всегда хотел побывать в этом городе, — закинув руки за голову, радостно протянул Суйгецу. — Не думаю, что из-за красивой архитектуры, — пробурчала себе под нос Карин. — Нет, конечно, — громко захохотал Суйгецу, обнажив свои по-акульи острые зубы, блаженно жмурясь, — слава об их вине ходит по всей стране Огня. А ещё про чайные дома, — он поиграл бровями и вновь захохотал. — У нас нет времени на проституток, — бросив на Суйгецу взгляд через плечо, ответил Саске. — Не на проституток, а на прекрасных дам. — поучительно исправил Суйгецу, — Я просто ценитель прекрасного! Тем более, Саске, тебе нужно отдохнуть. Восстановиться. Ты же ещё не отошел от боя с тем Акацки и Итачи. Кстати, Саске, выпьешь со мной? Я же не алкоголик в одиночестве пить, а мой собутыльник неизвестно где шляется. Ах, ещё один повод скучать по Рэйдану. Нет теперь с кем пить! И он бы точно оценил эти чайные дома. Не то что вы, скучные же. — Не слушай этого придурка, Саске, — тут же вмешалась Карин, — единственное, в чем он прав — тебе нужно отдохнуть. Восстановить чакру. Так что хотя бы ночь. А лучше ночь и день. Саске хмыкнул. То ли согласился, то ли наоборот возразил. — Я говорю, как медик, а не твоя девушка! — А ты и не его девушка, — негромко, но серьёзно возразил Джуго. У Карин тут же раздраженно дёрнулась бровь и она заскрежетала зубами. — Мы все равно будем проходить мимо храма, — оживленно болтал Суйгецу, — а возле него лучшее заведение. Говорят, там настоящие красавицы. И красавцы, если так хочется. — вновь захохотал Суйгецу. — Саске не гей! — тут же яростно возразила Карин. — Да? — искренне удивился Джуго. Был так удивлен, что споткнулся, уставившись на Карин, а после перевел взгляд на Саске. — Я думал, Саске встречается с Рэйданом. — Что? — задохнулась вдохом Карин. — Что за глупости!? Саске, скажи, что это не так! — Почему ты так подумал? — спокойно поинтересовался Саске. К Джуго он всегда относился с терпеливостью. Не скрывал своей симпатии. Казалось, уважал его за молчаливость и серьезность. От того был более великодушен, если сравнивать его отношение к Джуго или же к Карин и Суйгецу. — Он называет тебя Бусинкой, — в голосе не было попытки оскорбить или же осмеять, лишь размеренное объяснение своей точки зрения, — тем более вы всегда жили в одной комнате. — Мы с детства часто ночевали в одной комнате, — с каким-то смирением рассказал Саске.       Карин тут же оживилась, как и Суйгецу. Саске редко говорил о своем далеком прошлом или же детстве. Он вовсе мало говорил о себе. А сейчас, видимо, под влиянием усталости, решил рассказать. Казалось, даже не заметил, поддавшись ностальгии. — Когда умерла его мать, он стал завсегдатаем моего дома. Тогда ещё мой клан был жив. — Значит, вы друзья детства? — полюбопытствовал Суйгецу. — Да, мы знакомы с трехлетнего возраста. А потом попали в одну команду. — Я не знала, что вы были в одной команде, — Карин ловила каждое слово, с таким вниманием, какое может проявлять лишь влюбленный человек. Лишь когда ты влюблен, тебя интересуют все мелочи прошлого и настоящего, вплоть до любимой каши и сколько ложек сахара человек добавляет в чай.       Саске кивнул, а его глаза светились мягкостью воспоминаний. Он смотрел вперед, на арку города, что возвышалась вниз по тропе. Там, где заканчивались горы и холмы. — Мы были одноклассниками. Сидели за одной партой. А потом попали в одну команду. После вместе были у Орочимару. — Наверное, —понимающе кивнул Джуго, — тебе сейчас сложно. Ты всю жизнь был рядом с ним. А теперь должно быть странно, когда его нет рядом.       Саске не ответил, а Карин сжала кулаки. Испуганно осмотрела лицо Саске, широко распахнув глаза. Хотела, чтобы он возразил. Но успокоила себя мыслью, что привычка, что какой-то человек рядом —это далеко не романтическая привязанность. Наоборот, успокоила она себя, это должно ей облегчить жизнь. Все поощрения со стороны Саске Рэйдану теперь объяснялись. Он просто друг детства — вот поэтому ему так много позволяется.       Саске же вспоминал далекое детство, это вызывало какую-то нежность. Едва сдержал улыбку, повеселев от того, как Рэйдан бегал за ним на переменах, говорил глупости. Одни из лучших воспоминаний о его детстве и времени, проведенного в академии, были связанны с Рэйданом. То, как он уверенно уводил его от толпы влюблённых девочек.       Вспомнил, как Рэйдан залез на дерево. А потом едва не упал. Испуганно обнял ствол и принялся страдальчески завывать, что боится спуститься и скулил, прося, чтобы Саске его снял. Цеплялся за ствол дерева руками и ногами, прижимаясь щекой к древесине.       Учиха тогда пообещал, что поймает его, со страдальческим вздохом. Рэйдан уверенно отпустил. Но в итоге они вместе упали в куст шиповника, что рос под деревом. А после шли домой все в царапинах, иногда отцепляя отломанные шипы с одежды и волос.       Мать Саске, с мягкой улыбкой обработала их царапины, а Рэйдан сидел на высоком для него стуле, размахивая ногами и беззаботно улыбался. Говорил, что Саске его герой — поймал, а то, что они упали вместе — глупость и несущественно.       Джуго был прав. Но Саске не хотел этого признавать. Когда Рэйдана не было рядом, Саске странно ощущал себя не собой. Было чувство неполноценности и пустоты. Эгоистично хотелось привязать его к себе. Чтобы просто находился рядом, шагал по правую руку, что-то болтая.       Они прошли под аркой города. Была уже ночь и все добропорядочные люди попрятались по своим домам, а город сверкал ночной жизнью. Саске любопытно оглядывал кварталы и дома, усеянные красными фонарями. Громко хохотали мужчины на подпитии, обнимая девушек. Те шутливо пытались увернуться от назойливых рук, бесстыдно хихикая.              Карин громко пыхтела в негодовании, прожигая взглядом проходящих мимо девушек. Их лица были в белой пудре, а на губах алая краска. Некоторые девушки провожали их любопытными взглядами. — Господин Красавчик! — громко воскликнула какая-то девушка позади них и затопала, догоняя их, её гэта мешали ей быстро ходить и делали каждый шаг громким. Она догнала их и обняла Саске за локоть, прижимаясь к его боку, бесстыдно улыбаясь красными губами. — Не желаете отдохнуть после дороги? — Не желает! — яростно отпихнула девушку Карин. Та недовольно надула губки, а после вновь улыбнулась Саске. — У вас такая ревнивая девушка! — Она не моя девушка. — Ох, тогда не позволяйте ей решать! Вы будете вспоминать ночь со мной всю жизнь! Она обольстительно улыбнулась. — Нет, благодарю. — А я не откажусь, — обнял её за плечи Суйгецу. Но девушка отмахнулась от него, ловко выскользнула из объятий парня и гордо пошла к своему увеселительному дому. — Эти проститутки вообще обнаглели! — недовольно пробурчала себе под нос Карин.       В городе не было ни одной приличной гостиницы. В главном холле было множество мужчин на подпитии, рядом с которыми сидели размалеванные девушки в кимоно, подливающие им алкоголь и нашёптывающие пошлости. Утаскивали едва стоящих на ногах мужчин в комнаты. Бегали меж столиков, строя глазки посетителям и обольстительно-профессионально улыбались. Их кимоно были яркими, с различными цветами и птицами.       Суйгецу сидел за другим столиком, обнимая двух девушек за плечи. Каждая прижималась к его боку, ловко подливая ему саке в чашу. Парень захмелел, сверкая порозовевшими щеками. С восхищением заглядывался на раскрашенные лица и пытался заглянуть в ворот кимоно, но девушки шутливо прикрывались, хихикая.       Джуго смущенно уставился в свой стол. Его лицо горело смущением и он, казалось, даже не дышал. Рядом с ним сидела девушка постарше, нашептывая ему какие-то вульгарные глупости. Её волосы сверкали черным в тусклом свете. Они все сидели на первом этаже гостиницы — в номерах было запрещено ужинать. Так что они были вынуждены остаться на первом этаже и терпеливо сносить взгляды девушек.       Многие, очарованные холодностью и красотой Саске, пытались подсесть к нему. Но убегали к другим посетителям под обжигающим взглядом Карин или же если Саске говорил парочку коротких резких слов особенно настойчивым дамам.       Стул рядом с Саске громко скрипнул и Учиха повернул голову, прожигая холодным взглядом подсевшего. С удивлением заметил, что это парень. Сильнее сжал в руке палочки для еды и те затрещали. Парень хихикнул, бросив веселое: «Не нужно так нервничать!».       Поставил локоть на стол и положил на ладонь острый подбородок, склоняясь к лицу Учихи. У парня были прямые черные волосы немного пониже плеч. Его хаори было черным, с красными цветами мака. А на губах ярко-красная, немного размазанная помада. — Может вы найдете для меня время, дорогой господин? Если вас не интересуют все эти потаскушки. — А ну свали отсюда, гребаный гомик, — яростно зашипела Карин. Но парень продолжал лукаво глядеть на лицо Саске обжигающе-черными глазами. — Я умею быть хорошей женой, — обольстительно шепнул он, накрыв своей рукой ладонь Саске.       Тот на секунду, от этих слов, удивленно замер. Распахнул глаза, будто погрузился в воспоминания, а после резко, яростно выдернул свою руку из под уверенных и сильных пальцев парня. — Не интересует.       Тот захихикал и подался ещё ближе, проведя языком по красным губам. Учиха резко встал, от чего ножки стула громко проехались по полу. Парень посмотрел на него удивленно, хлопая глазками. — Я пойду, — бросил Саске. — Но ты не доел! — крикнула ему в спину Карин. Саске не обернулся.       Уверенно пошагал вверх по ступенькам, уходя с этого зала, полного продажных девиц и таких же парней. Тот, что нагло подсел, недовольно и как-то по-женски надул губы, а после повернулся к Карин. — Чего он у тебя такой испуганный? — А ну свали! — громко воскликнула она в ответ.       Парень гордо фыркнул и грациозно поднялся. Растянул на губах улыбку и пошагал к другому столику, строя глазки посетителям на подпитии. Подсел к другому мужчине и тот тут же обнял его за талию, притягивая ближе к себе.       Карин уткнулась взглядом в свою тарелку. Сжимала палочки так, что те едва не крошились в её ладони, недовольно насупившись. Печально поглядывала на лестницу, на которой скрылся Саске. А голова принялась болеть от пьяного хохота и таких же пьяных выкриков и хихиканья девушек.       Карин доела и отодвинула от себя тарелку. Обминая людей, пошла вверх по ступенькам. Остановилась у комнаты Саске. К счастью, в этот раз им всем досталось по комнате. Толкнула дверь и та скрипнула, девушка проскользнула в комнату, захлопнув за собой дверь. Замялась на секунду у входа, стараясь привыкнуть к темноте.       Саске лежал на спине, на футоне, закрыл глаза сгибом локтя. С окна на него падал лунный свет и его кожа казалась мраморно-белой, а волосы чернее обычного. Его рука была расслабленной, Карин с восхищённым взором смотрела на его тонкие, красивые пальцы. — Что ты здесь делаешь? — негромко, но уверенно спросил Саске, не убирая руки с лица.       Будто это придало ей большей уверенности, девушка шагнула вперед, сбросив с плеч плащ. Он громко плюхнулся на пол, а Карин присела у ног Саске. Положила ладони ему пониже колен, сжала их. Подалась вперед, практически ложась грудью на его бедра, глядя на парня снизу вверх.       Саске убрал руку с глаз и опустил взгляд, спокойно-холодно глядел на неё сверху вниз. Его глаза казались пронзительно черными, как бездны. А на лице не дрогнул ни один мускул. Его лицо было по-кукольному невозмутимым. — Я пришла предложить тебе утешение, — шепнула Карин, наклонившись ещё ниже. Скользнула ладонями вверх. Пробежала пальцами по коленным чашечкам и оставила ладони на бедрах, — можешь выплеснуть на меня всю злость и горечь. Я приму все это. Я смогу.       Передвинулась ближе, оседлав колени Саске. Её ладони продолжали лежать на его бедрах, и Карин сняла очки одной рукой и положила их на пол. Они негромко звякнули. А она нервно облизала губы. — Найди во мне утешение. — Мне не нужно такое утешение, — обидно-спокойно сказал Саске, — я найду утешение в том, что убью Данзо и верну Рэйдана. — Тебе нужно отдохнуть, отвлечься, — нашептывала девушка, пытаясь звучать соблазнительно. Прижалась грудью к его бедрам. Потерлась щекой об его штанину и заглянула в глаза.       Саске презрительно скривился и сбросил девушку с себя. Та пискнула, свалившись на пол. Обиженно посмотрела на Саске, поджав губы. — Меня это не интересует. — Тебя интересуют только сражения? — отрывисто спросила.       Саске промолчал, будто действительно думал об этом. А после перевернулся на бок, спиной к Карин, молчаливо давая ей понять, что желает её ухода. Она подняла свои очки и надела их. Недовольно затопала к выходу и громко захлопнула дверь.       Учиха же глядел в стену, размышляя. В голове проносились высказанные слова: «Тебя интересуют только сражения?». А после, будто самовольно, без его разрешения, в голове проскользнули слова: «Я умею быть хорошей женой». Как-то бессознательно слова трансформировались в далекое, будто покрытое пылью: «Я был бы хорошей женой».       Уперто закрыл глаза и недовольно-громко выдохнул. Хотел уснуть, но когда дрейфовал между сном и явью, его мозг, будто начал жить собственной жизнью, рисовал перед глазами странные картины. Парень, сказавший те слова, перед его глазами сидел вместо Карин, на его бедрах. Склонялся над ним, улыбаясь красными губами.       А после нашептывал слова, но почему-то не своим голосом, а более мягким, но громким. Его волосы стали короче, форма глаз изменилась. Остались лишь красные губы. Хотя и другой формы, и черное хаори. Под ним была ослепительно белая кожа.       Обнаженные острые колени упирались в пол, а на щиколотках шрамы. Светлая кожа нагих, сильных бедер. Жилистые мышцы и красивые пальцы, что скользнули по его груди. Парень, что явился ему между сном и явью, наклонился к его лицу. Его дыхание обожгло губы. А в нос забился знакомый, приятный запах. — Саске, почему ты хочешь меня вернуть? — шепнул парень. Его руки скользнули выше. Одна остановилась на шее. Рукав хаори задрался и по груди скользнул холодный браслет.       Саске резко открыл глаза, тяжело дыша, от чего его грудная клетка как-то судорожно поднималась. Ему казалось, он до сих пор может ощутить этот запах, а голос звучал эхом в комнате. Его обнаженная кожа, к которой во сне прикасались знакомые-незнакомые руки, горела, а сердце колотилось.       Пот покрывал спину, выступил на лбу и шее. Крупная капля пота медленно скатилась, остановилась на линии выпирающих ключиц. Внизу живота сжималось напряжение. Странно-приятное, тягучее, как мед, чувство. Хотелось одновременно чтобы сон прекратился и не прекращался никогда.       Он страдальчески вздохнул и перевернулся на живот. Плотно зажмурил глаза, обняв подушку, и уткнулся в неё носом.