Гроза на безоблачном небе

Саске неторопливо зашел на кухню, оглядел её сонно-недовольным взглядом. — Доброе утречко, дорогой, — насмешливо-ласково и пискляво воскликнул Рэйдан и тут же начал хихикать с собственной шутки.       Саске перевел на него недовольный взгляд и громко плюхнулся на деревянный стул. Тот заскрипел под ним. Парень подпер подбородок ладонью, безразлично глядя на слишком бодрого, для такого раннего утра, Рэйдана. Тот сидел на столе, возле плиты, по-детски раскачивая ногами. На конфорке что-то шипело, жарясь и парень иногда склонялся, проверяя готовность. Стопы были без бинтов, на руках широкие браслеты, а на шее бинты. — Почему ты продолжаешь использовать бинты? — лениво поинтересовался Саске. — Ты же уже можешь себя контролировать.       Рэйдан бросил немного смущенный взгляд, но тут же отвернулся обратно к плите. Пожал плечами, а после повернулся с широкой улыбкой и игривым взглядом. — А что? Хочешь посмотреть на меня в неглиже? — Ты хочешь, чтобы я ослеп? — хмыкнул Саске.       Рэйдан хохотнул, а после принялся мурлыкать себе под нос какую-то мелодию, все так же покачивая ногами. Саске лениво оглядывал его. Удивлялся, что тот не упоминает о вчерашнем. Хотя, подумал он, это не было чем-то удивительным. Рэйдан любил казаться бесстыдным, но правда была в том, что он был до ужаса стеснительным. На словах — ловелас и развратник, на деле же, вспыхивает румянцем, как только кто-то видит его руки не прикрытые бинтами.       Учиха нервно сглотнул, внимательно разглядывая парня. Его небрежность, то, как он легко уселся на стойку, вызывало долю восхищения, завораживало. Он не хотел этого признавать, но с самого детства его очаровывала легкость Рэйдана. Его яркость заставляла к нему тянуться.       Резко отвернулся и уставился недовольно-прожигающим взглядом в стол, сжав кулаки, пытаясь побороть странную мысль. Тяжело сглотнул, нахмурившись. От чего-то представил, как он подходит ближе и становится между бедер Рэйдана, утыкаясь лбом в его плечо. Скользит руками по крепким бедрам, а после обнимает друга, крепче прижимая его к себе. — Та-дам, — весело объявил Рэйдан, поставив тарелку с яичницей перед Саске. Сел напротив и поставил перед собой такую же тарелку с завтраком, — поешь перед тем, как идти к Итачи, — заботливо сказал Рэйдан, мягко улыбаясь.       Саске молча кивнул и взял палочки, буркнув под нос «итадакимас». Иногда бросал на Рэйдана любопытные взгляды, но быстро опускал его обратно, стоило лишь Хаякаве поднять взгляд. Тот хихикнул себе под нос, кусая собственные губы, чтобы не улыбаться слишком широко. — Чур посуда на тебе! — крикнул Рэйдан, подорвавшись со своего стула, когда доел. Рванул в другую комнату, хохоча.       Выглянул с дверного проема, глядя на Саске, лукаво улыбаясь, но тут же вновь скрылся. Саске же опустил голову, весело хмыкнув, стараясь подавить улыбку. Поднялся со стола и спокойно прихватил с собой тарелки. — Я ушел! — зачем-то крикнул, когда уже сложил чистую посуду и пошагал к выходу. Рэйдан что-то промычал в согласие из глубин квартиры, крикнул, когда Саске уже стоял в дверном проеме: «будь осторожен!». — Осторожен, — бурчал Учиха себе под нос, спускаясь по ступенькам, — мы, что, супружеская пара?       Тут же вспылили воспоминания вчерашнего поцелуя и Саске стыдливо прикусил язык. Губы тут же запылали, будто он физически мог ощутить это прикосновение чужих губ, даже спустя столько времени. Саске задумчиво прикоснулся к губам кончиками пальцев, надавливая, будто старался вспомнить ощущение. Слегка провел ногтем, вспомнив, как Рэйдан неосторожно задел зубами его нижнюю губу. А после стыдливо посмотрел сквозь ресницы, едва слышно прошептав «извини».       Учиха тогда крепче вцепился в подлокотник дивана. Его сердце колотилось где-то в горле, а губы горели. Даже это прикосновение зубами — было приятно. Зашипел рассерженной кошкой, стараясь выкинуть из головы воспоминания.       Но, как назло, если не хочешь о чем-то думать, со всех сторон надвигаются воспоминания. Будто неосознанно цепляешься за это. Пока шел в больницу встретил, по меньшей мере, пять пар, что ворковали друг с другом или же целовались. Неосознанно уставился на одну, внимательно разглядывая их поцелуй. Парень оторвался от девушки и перевел на Учиху настороженный взгляд. Саске тут же гордо отвернулся и задрал нос, поспешно зашагав.       Этот парень опустил руку на заднюю часть шеи девушки, а сам наклонял голову. Почему-то Саске подумал, что он мог бы так же поцеловать Рэйдана, когда он сидел на кухонном столе. Было бы удобно встать меж его раздвинутых ног и положить руку ему на шею, направляя. Наклонить голову, чтобы не сталкиваться периодически носами. Податься вперед, вдавливая его в стену, позади. Тут же рассерженно мотнул головой и сжал зубы до скрипа.       «Хватит, хватит, хватит», — мысленно повторял, надеясь, что это поможет и воспоминания не будут перемешиваться с фантазиями, заставляя гореть смущением и ещё каким-то странно-непривычным, приятным чувством, которое хотелось одновременно прекратить и чтобы оно не прекращалось никогда.       Когда он зашел в госпиталь все мысли о Рэйдане вылетели. Остались мысли лишь о старшем брате. Тело колотило в мелкой, взволнованной дрожи предвкушения. Подошел к молодой девчушке у стойки регистрации, что перебирала бумаги. — Где палата Учихи Итачи? — холодно бросил.       Девушка испуганно пискнула, уронив несколько папок. Посмотрела на него затравленным взглядом и тут же потупила его, взволнованно сжав ткань медицинского халата. — Двести… — заикаясь, едва слышно молвила девушка, — двести тридцать три.       Саске кивнул, давая понять — услышал, и резко развернулся к лестнице, не заботясь о благодарности. Быстро поднимался, заставляя людей расступаться под его тяжелым взглядом. Те шарахались и провожали его взглядами, испуганно сжимаясь. Некоторые девушки провожали восхищенными взглядам, вздыхая.       Остановился перед дверью с табличкой «233». Взволнованно замер, пристально глядя на цифры. Сердце колотилось, как безумное и Учиха сжал кулаки. Прожигал взглядом табличку — будто она была повинна во всех горестях мира.       По ту сторону двери были едва слышные голоса. Негромкий разговор. И даже сквозь дверь Саске мог различить знакомый голос собственного брата. Итачи ласково рассмеялся на очередной вопрос или же утверждение.       Итачи всегда так смеялся. Как-то по доброму и ласково. Когда они были детьми он смеялся так, когда Саске делал очередную глупость, но Саске никогда не обижался на это. Знал, что это не злорадство и не смех над глупостью. Скорее нежность и умиление.       Понимая, что если не зайдет сейчас то вовсе не решится, Саске резко распахнул дверь. Та громко ударилась о стену. Но Итачи и его посетитель — Цунаде, даже не вздрогнули. Казалось, знали о его присутствии.       Итачи повернул голову к дверному проему — на его губах была мягкая улыбка старшего брата, полная любви. От нее дыхание Саске сбилось, а сердце сжалось в любви и тоске. — Отото. — Нии-сан, — почему-то сказать «Итачи» не получилось. Будто под гнетом воспоминаний он обратился, как в далеком детстве. Думал, что после смерти клана, больше никогда не скажет этого. Глаза, точнее отсутствие глаз, Итачи, скрывала белая лента. — Все нормально, — серьезно кивнула Цунаде, — но тебе следует больше отдыхать.       Женщина прошла мимо Саске, утешительно хлопнув его по плечу. Закрыла за собой дверь, а Саске, будто его тело покинули все силы, тяжело плюхнулся на маленький, неудобный табурет у кровати Итачи. Сжал в кулаках ткань собственных штанов на коленях, внимательно разглядывая лицо брата. — Я рад, что ты пришел, — мягко сказал Итачи. — Прости меня, — Саске казалось, что он не контролирует свое тело и слова, что вырываются из его рта, — мне так жаль. Прости меня. — Нет, не нужно, Саске, — отрицательно покачал головой Итачи, все так же улыбаясь, — ты ни в чем не виноват. Как я могу быть зол на тебя? Ты же мой младший, глупый брат. Лучше обними меня.       Саске тут же неловко подался вперед. Сжал брата в объятиях, судорожно всхлипнув. Зажмурил глаза, сжимая ткань кимоно в кулаках на спине брата. Итачи утешительно похлопал Саске по спине, едва слышно сказав: «ну-ну, все хорошо, отото». — Ты остался без глаз, предан деревней и мной и успокаиваешь меня, — с какой-то иронией и едва заметной болезненной улыбкой, прошептал Саске. — Но теперь я дома. Мы оба дома. И я рад, что мои глаза у тебя. Я думал это станет прощальным подарком, но я рад, что вновь могу обнять тебя. — Это не моя заслуга, — плаксиво ответил Саске. — Как не твоя? — мягко сказал Итачи, отстранившись. — Если бы ты не вернулся в Коноху, я бы тоже не смог. Так что не глупи.       Итачи жестом, знакомым с детства, ткнул средним и указательным пальцем в центр лба Саске. Тот надулся, потерев собственный лоб, но на губах была мягкая улыбка. Он забыл, когда в последний раз мог так легко улыбаться. Ему казалось, что потерял этот навык, когда утратил брата и всю свою семью. Но теперь ему казалось, что он вновь обрел семью в лице брата. И вместе с этим возможность улыбаться. — Это тоже не моя заслуга, — легче, с веселостью в голосе, сказал Саске, — это все этот придурок. — Рэйдан-кун? — со смехом переспросил Итачи. Саске кивнул, позабыв о том, что Итачи не видит, но тут же исправился и ответил: «да». — Это он убедил меня вернуться в Коноху. Думаю, ты знаешь, как он может достать своим нытьем. Итачи мягко и по-доброму рассмеялся. — Не делай вид, что тебе это не нравится. Саске надулся, но на губах все ещё была улыбка. Не ответил, не стал отрицать. Возможно привык, а возможно правда нравилось. Но нытье Рэйдана на самом деле не раздражало.       Саске сел обратно на неудобный, низкий табурет. Как когда-то в детстве принялся болтать, рассказывая о своей жизни. Рассказал, что Какаши вернул их сюда под свою ответственность и теперь он вынужден жить в квартире с Рэйданом. Рассказал о Сакуре и Наруто. Рассказал о бое с Данзо, рассказал о Мадаре. Рассказал о вчерашней готовке Сакуры. Будто пытался возместить потерянные года без брата. Будто пытался заполнить ту пустоту и молчание между ними, что длилось так невыносимо долго. — Я рассказал Цунаде-сама о планах Акацки, — спустя бесконечно долгое время наконец-то решил что-то рассказать Итачи, переведя взгляд к окну, будто действительно мог что-то видеть, — но скажу и тебе. Грядет война. Они хотят погрузить Коноху, весь мир, в вечный цукуёми. — Зачем? — нахмурившись, серьёзно спросил Саске. — Этот мир жесток и они решили это исправить кардинально. — Создать искусственный мир, — понял Учиха-младший. — Да. — Но мы будем сражаться за Коноху, — спустя несколько минут молчания, уверенно сказал Саске, — мы все будем защищать этот мир. Спина к спине. Ты и я. — Да, — повернувшись к брату, сказал Итачи, — ты и я. И вся Коноха. Мы все будем по одну сторону. И Рэйдан, и Сакура, и Наруто. Мы все будем по одну сторону. — Да, — уверенно ответил Саске, едва заметно улыбаясь. Спустя столько лет, слова о том, что они будут по одну сторону, зародили в сердце ещё больше любви. Он не думал, что так желал этого на протяжении всего этого времени. Не позволял себе думать, что на самом деле желает быть с братом вновь по одну сторону.       Они не пожелали говорить о предстоящих сражениях. От того вернулись к воспоминаниям. О крошечном магазинчике с оружием, о парке и рынке. Вспоминали академию и как тренировались вместе. — Отото, — прервал его Итачи, улыбаясь подозрительно-хитро, — ты же знаешь, что даже без глаз, я могу видеть, что тебя что-то волнует.       Саске тут же вспыхнул румянцем и смущенно посмотрел на Итачи. Не думал, что скучает за тем, что у него есть человек, которому можно рассказать о всех своих беспокойствах и услышать совет и слова поддержки.       Было непривычно, как-то чуждо говорить о своих чувствах. Будто учился делать это заново. От того слова стали прерывистыми, а голос тихим. Едва громче шепота. — Рэйдан сказал, что отравил тебя поцелуем. — Да? — удивился Итачи, а после мягко рассмеялся. — Я не знал. Вот как. Но могу признать, это был самый простой способ. Это то, что тебя беспокоит? Саске отрицательно качнул головой, но тут же мысленно обозвал себя тупицей. Вновь забыл, что Итачи не может этого видеть и со вздохом продолжил. — Не совсем. Вчера… кхм… Ну, когда я узнал. Я почему-то, ну, я поцеловал его, — последние слова он сказал слитно и слишком быстро, — я просто… Не знаю? Думаю, я разозлился. Но это было приятно. — Ты хотел кого-то до этого поцеловать? — задумчиво, но продолжая мягко улыбаться, спросил Итачи. — Нет, — после долгой паузы, будто перебирал всю свою жизнь, в поиске воспоминаний, ответил Саске, — меня как-то Наруто поцеловал. Это было ужасно. Длилось секунду, но было противно. Но с Рэйданом это не было противно. Было… Приятно? Итачи добродушно рассмеялся. — Все нормально, не волнуйся. Не со всеми людьми приятно целоваться. Как и не всех приятно обнимать. Это не вина человека — дело в чувствах. Иногда, их так много, что по другому ты не можешь их выразить. — Но… — прервал Саске, привычно решив начать отрицать, говорить о своем безразличии и раздражении, но прикусил себе язык, останавливая слова. Тяжело вздохнул, понимая — это его брат. Ему врать не имеет смысла. Как и врать себе. Давно понял, что раздражение напускное. — Он ведет себя так, будто ничего не случилось! — внезапно для себя слишком яростно и обиженно воскликнул Саске. Итачи вновь рассмеялся и покачал головой. — Скажи, Саске, ты не хочешь, чтобы он не вел себя так, будто ничего не случилось, потому что хочешь, чтобы это повторилось?       Саске неловко закашлялся, чувствуя, как его щеки пылают от смущения так, как не пылали ещё никогда в его жизни. Ему казалось, что от стыда он собственный язык скорее проглотит, чем ответит. — Судя по твоему молчанию, — веселясь, продолжил Итачи, — я прав. Не смущайся, Саске, это хорошо и нормально. В этом нет ничего страшного. Я рад, что у тебя есть человек, которого ты желаешь целовать. — Нии-сан, — страдальчески протянул Саске, закрыв лицо руками, — не говори таких вещей. — Почему? — смеялся Итачи, умиляясь невинности собственного брата. — В этом нет ничего плохого. Любовь во всех проявлениях прекрасна. И не важно, между парнями или между мужчиной и женщиной. — Нии-сан! — подняв на Итачи глаза полные ужаса, воскликнул Саске. — Это не то. Это не любовь. Мы просто… Поцеловались, — «поцеловались» он едва слышно шепнул. — Но это признак любви, — уверенно кивнул Итачи. — Нии-сан, — простонал Саске, — я не гей. — Я этого не говорил, — казалось, искренне удивился парень, — если тебе нравится Рэйдан и нравится прикасаться к нему — это не значит, что ты гей. Тебе просто нравится Рэйдан. — Он мне не нравится! — тут же смущённо и яростно воскликнул Саске. — Да? — лукаво переспросил Итачи, а Саске недовольно насупился, уставившись на собственные колени. — Ладно, — после молчания мягче сказал Итачи, — я просто расскажу, что люди чувствуют, когда влюблены. Это не означает, что ты чувствуешь это к Рэйдану. Я просто рассказываю, как хороший старший брат.       Когда ты влюблен — ты хочешь, чтобы этот человек был рядом с тобой. И не хочешь, чтобы у него был кто-то ближе тебя. Ты хочешь обнимать его и прикасаться. По разному. Хочешь доставлять ему удовольствие, например, приготовить завтрак или подарить какие-то мелочи. Хочешь, чтобы он всегда улыбался. И находишь потрясающими какие-то его привычки. Замечаешь различия в его улыбках и выражениях лица. Хочешь с ним ходить за покупками и обсуждать книги.       Хочешь вместе засыпать и просыпаться, а ещё постоянно думаешь об этом человеке. Не можешь это остановить. Мысли сами приходят. Особенно, когда ты пытаешься уснуть и почему-то вспоминаешь, что он говорил сегодня.       И, если ты к кому-то такое чувствуешь, — Итачи мягко улыбнулся, сделав акцент на слове «к кому-то», от чего Саске втянул голову в плечи, — ты должен показать этому человеку свои чувства. Если ты этого не сделаешь, он не поймет. Он может быть испуган собственных чувств и не решиться их проявить. Так что нужно быть смелым. Я знаю, что страшно демонстрировать свою привязанность, но это того стоит. Нужно прикасаться к этому человеку, хвалить его. Всем приятно слышать, что они и то, что они делают значимо. Нужно предлагать вместе проводить время. Например, пойти на свидание. А ещё принято делать что-то приятное, к примеру, дарить какие-то подарки. Так тоже можно продемонстрировать свою привязанность и благодарность. Сладости или же цветы. — Рэйдан не любит срезанные цветы, — задумчиво сказал Саске. А после испуганно замер, смешно-широко распахнув глаза. Итачи хихикнул и уткнулся носом в собственное плечо, пытаясь скрыть свой смех. — Я просто... — смущенно начал Саске. — Да, я понял, это просто пример, что не всем нравятся срезанные цветы. Конечно, мы не говорим о твоей влюбленности в Рэйдана. — Да, — тут же яростно сказал Саске, — потому что я не влюблен в Рэйдана. — Конечно, я это и сказал. Ты не влюблен в Рэйдана. Мы просто в общем говорим. — Нии-сан, — страдальчески простонал Саске. — Кстати, — будто что-то вспомнил, начал Итачи, — попроси Рэйдана-куна как-то прийти, я его толком не поблагодарил за своё спасение и за то, что заставил тебя вернуться в Коноху. — Хорошо, — решительно кивнул Саске. Почему-то ему хотелось сидеть втроем. Хотелось, слушать, как легко и свободно Итачи и Рэйдан говорят. Хотелось, чтобы они ладили.       Дверь в палату открылась и заглянула молодая медсестра. Она мягко-неловко улыбалась, держа в руках поднос. Потупила взгляд, немного порозовев на щеках. Потопталась в дверном проеме, а после тихо и аккуратно зашла в палату, едва ли не на цыпочках, не желая привлекать к себе внимания. Поставила поднос на тумбу и замялась, опустив голову, глядя в пол. Волосы закрывали её лицо и она неловко заправляла пряди за уши. — Учиха-сан, я принесла вам еду. — Благодарю, — мягко сказал Итачи. Саске глядел на неё внимательно-холодно, от чего девушка неловко кивнула и быстро вылетела из палаты. — Я тогда пойду, — безразлично сказал Саске, поднимаясь.       Итачи улыбнулся и кивнул младшему брату. Они не желали прощаться. Саске быстро, не оглядываясь, зная — задержится ещё на несколько минут и эти минуты превратятся в часы пребывания в палате брата. Расставаться не хотел — хотел возместить все те года, когда они были врагами друг другу. От того хмуро шагал к выходу из госпиталя, не глядя на других посетителей и сотрудников.       Улицы были слишком яркими, солнце ослепляло. Они были наполнены радостными жителями, спешащими куда-то. Саске шел мрачной тенью, ни на кого не глядя. Черная одежда притягивала тепло, как и тёмные волосы. Глаза на свету казались безднами, не угадать, где зрачок, а где радужка. Некоторые девушки провожали его тоскливыми взглядами.       Абсурдно, но их влюбленность не убило, то что он так долго был нукенином. Как и то, что о нем было столь много сплетен и разговоров, в которых он был едва ли не олицетворением злобного духа, что купается в крови наивных, влюбленных девчушек и не знает, что такое милосердие. Абсурдно, но казалось, это их только лишь больше привлекало.       Он замер, глядя вперед, услышав громкий смех детишек в подворотне и жалостное мяуканье котенка. Медленно повернул голову, прожигая холодным взглядом детей, сбившихся в кучку над крошечным, черным котенком. Тот испуганно, пронзительно мяукал, неуклюже передвигаясь на крошечных лапках. — Какой он милый! — захихикал мальчишка лет пяти, сидя на корточках возле котенка. — Не трогай его, испугаешь же! — яростно воскликнул другой, дав своему другу подзатыльник.       Котенок мяукал, испуганно глядя на детвору. Саске, сам не понимал почему, но последовал в подворотню. Замер за спинами детворы — те так увлеклись черным малышом, что даже не услышали шагов и не почувствовали ужасающую, холодную ауру.       Саске мрачно стоял над детьми, внимательно слушая их умиленный щебет и так же внимательно глядел на котенка. Скривился с долей презрения то ли из-за детей, то ли из-за животного. Котенок был беспомощен, мог лишь жалостно мяукать и надеяться на доброту чужих сердец.       Учиха усмехнулся, подумав, что такое жалкое существо определенно должно понравиться Рэйдану. Тому всегда нравится что-то беспомощное и жалкое, даже дети ему нравятся. Умиляется их глупости и наивности, пытаясь подкормить сладостями. И не может пройти мимо бродячей кошки или же собаки не погладив по теплому бочку или же голове. — Может ты заберешь? — говорили дети. — Нет, ты что? Меня мама убьет. — Я заберу! — уверенно закивал один мальчишка и потянул руки к котенку. Тот испуганно шикнул на него, неуклюже отступая. — Я заберу, — неожиданно для себя, громко и уверенно заявил Саске.       Дети испуганно пискнули и разбежались в разные стороны, глядя на незнакомца широко распахнутыми глазами. И одного мальчишки — самого маленького, плаксиво задрожала нижняя губа.       Саске наклонился и поднял котенка за шкирку. Тот замер, глядя парню в глаза испуганными, маленькими голубыми глазками. Лишь мяукнул, повиснув в руке Саске. — Нет! — неожиданно воскликнул мальчишка, что хотел забрать котенка. — Он мой! Ты его съешь! — Я не буду его есть, — растерявшись от этого заявления, отрывисто сказал Саске. — Я его заберу! — вновь воскликнул мальчишка и потянул руки к котенку, но Саске поднял его выше, чтобы ребенок не мог достать. Тот уперто поджал губы, нахмурившись и подпрыгнул, пытаясь вырвать животное из рук Саске. — Он мой, — недовольно прорычал Саске. — Нет, мой! — мальчишка надулся и неожиданно ударил Саске ногой под колено.       Саске болезненно зашипел, едва не встав на одно колено — удар был неожиданным и, на удивление, болезненным. Уставился на мальчишку яростным взглядом, от чего тот неуверенно отступил, но упорно сжимал кулаки и хмурился, готовый сражаться за котенка. — Свали, — холодно бросил Саске, разворачиваясь. Пошагал к выходу из переулка, держа котёнка едва ли не на вытянутой руке. Сзади быстро затопали детские ножки. Мальчишка вцепился в одежду Саске, натягивая её. Держался так крепко, что Учиха едва не тащил ребенка за собой. — Не отдам! — Сказал же — свали, — посмотрев на пацаненка холодным взглядом через плечо, бросил Саске.       Вновь попытался уйти, но ребенок яростно, отрицательно закачал головой и ещё крепче вцепился в Учиху. Саске зарычал и попытался отцепить от себя детские руки. Но мальчик держался на удивление крепко, только парень отцепит его руку — тот вновь хватается. — Я расчленю тебя, — зашипел Саске, прожигая мальчика холодным взглядом. Кто-то из детворы испуганно пискнул, кто-то пронзительно заревел. — Я не отдам такому плохому человеку, как ты, котенка! — воскликнул мальчик, хотя его нижняя губа плаксиво дрожала. — А потом поджарю и отнесу твоей матери, — продолжил Саске. Ребёнок все же заревел, между всхлипами пищал «не надо», но Саске не отпускал. Заливался слезами, но упорно цеплялся за Учиху. — Что здесь происходит? — раздался неожиданный, грозный, женский голос.       Саске яростно повернулся к женщине, что спешила к ним, держа в руке половник. Её волосы растрепались, а пухлые щеки порозовели — так спешила к ним. Хмурилась и глядела на Саске. Выглядела, как курица наседка, готовая забить кого угодно половником, кто обидел её ребенка. — Мам, — завопил ребенок, что до сих пор держался за Саске, — он сказал, что расчленит меня и зажарит! — Что? — воскликнула женщина, крепче вцепившись в свой половник, воинственно надвигаясь на Саске. — Отцепите от меня своего… — не смог подобрать подходящее оскорбление и лишь презрительно скривился. — Да как ты можешь такое говорить ребёнку? — женщину ткнула Саске в грудь половником, Учиха недовольно его отпихнул. — Если бы вы нормально его воспитали, мне не пришлось бы такое говорить! — Да как ты… — яростно шипела женщина, едва не толкая Саске пышной грудью, — сосунок! Молоко на губах не обсохло, а говорит мне, как ребенка воспитывать! Немедленно котенка отдай и уходи, пока я к Хокаге не пошла!       Саске недовольно зарычал и присев, подпрыгнул. Под яростные крики детей и женщины, приземлился на крышу дома. Не бросил на них ни взгляда. Неловко вытягивал котенка, что поджимал тонкий, черных хвостик и пошагал по крышам, идя в сторону квартиры, что выделила ему Цунаде. Перепрыгивал с крыши на крышу и каждый раз, котенок испуганно и жалостно мяукал и царапал ему руку. Саске недовольно шипел, борясь с порывом выбросить черный комок шерсти.       Злился на себя и не понимал своих действий. Не понимал зачем вообще сражался за котенка. Яростно распахнул дверь в квартиру и громко затопал по коридору. Захлопнул дверь так, что стекла окон задрожали. — Саске, что-то случилось? — любопытно поинтересовался Рэйдан, выглянув из своей комнаты.       Учиха уверенно и яростно направлялся к нему, казалось — вот-вот и нападёт или же убьет. Рэйдан испуганно сглотнул, широко распахнув глаза, глядя на Саске, который напоминал грузовую тучу и излучал недовольство. — На! — вместо удара, что ожидал Рэйдан, ему в лицо пихнули котёнка. Тот мяукнул.       Рэйдан удивленно перевел взгляд с котенка, на Саске, а после обратно. Вновь посмотрел на Саске, а после на котенка, не понимая, что вообще происходит. Котёнок вновь жалостно мяукнул и попытался вырваться из рук Саске. — Что это? — неуверенно, спросил Рэйдан. — Слепой что-ли? — зарычал Саске и более настойчиво пихнул котенка в лицо Рэйдана, от чего тот едва не вцепился когтистыми, маленькими лапками ему в кожу и волосы. — Раздражающий комок шерсти. Забери это. — Это мне? — после длинной паузы, спросил Рэйдан, лукаво улыбаясь.       Саске недовольно скорчился, опустив взгляд, чувствуя, как горят уши от смущения. Скрипел зубами и думал о том, что бросить в Рэйдана котёнком все более и более привлекательная идея. Но Хаякава вовремя протянул руки и мягко забрал детеныша, ласково прижал его к груди, поглаживая по черной голове.       Рэйдан открыл рот, желая сказать очередную непристойность или же смущающую вещь. Но мягко улыбнулся и качнул головой. Потерся носом об голову котенка, а после ярко улыбнулся Саске. — Спасибо, Бусинка!       Саске шумно выдохнул и казалось, то ли из-за этой благодарности, то ли из-за искренне счастливо голоса Рэйдана, вся его злость и раздражение растворились. Он поднял взгляд на Рэйдана и почувствовал, как его сердце сбилось, запнулось с ритма, от того, как Рэйдан счастливо улыбался, ласково почесывая котёнка за черным ушком.       Неожиданно Хаякава подался вперед, совсем как ребенок. Шумно и мягко чмокнул Саске в губы и тут же испуганно отступил, глядя на Саске смущенно и неуверенно улыбаясь. Саске неосознанно сделал короткий шаг вперед, будто преследовал это короткое прикосновение. Лишь физическим усилием остановил этот порыв и остался на месте. Рэйдан приподнял котенка, глядя на него. — Саске, он такой милый! Черненький, как ты, а глаза, как у меня. Теперь это наш ребенок. О, это девочка. Знаю-знаю, я назову её Саске-чан!