Сильна, как смерть - любовь

— И что, он так и не спросил — кто и почему? — Нет — Может не понял? — Не думаю, что он бы стал бегать по дому с воплями, и так психовать из-за того, что решил меня погулять позвать — Хм… Я впечатлена Мы снова с Веркой на кухне. Болтаем, пьем зимний яблочный чай с бадьяном. — Поцеловал, позвал гулять, — Верка щурится как кошка, — похоже господин Ли пошел в наступление. Решил, так сказать, форсировать события — Думешь? — я тоже об этом подумала — Уверена, — Верка довольно улыбается, — ну, и что ты собираешься делать? — Не знаю, — я тру лоб Верка смотрит на меня скептически. — Правда не знаю. Нет, я могу тебе сказать, как предполагала бы поступить. Но все дело в том, что рядом с ним все мои планы и решения летят псу под хвост. Я не могу себя контролировать. Бесит просто — Остап…, — глаза у Верки блестят, весело ей — Хочешь сказать, у тебя вот именно так это проявляется? — Угу, — она довольно улыбается, — и все таки, что думаешь? Я задумываюсь, вспоминаю сегодняшний поцелуй, по спине бегут мурашки и я невольно вздыхаю — Знаешь, мне страшно хочется отключить мозги, и не думая ни о чем просто радоваться жизни — Так в чем же дело? — Мозги не отключаются, вернее отключаются но только когда Чунхо рядом. И я боюсь натворить что-то. — Ну что ты можешь натворить? Я тебя умоляю. — Дать надежду. Блин, да мы просто не можем быть вместе. Так зачем начинать? — Юль, — Верка облакачивается на стол, — посмотри на нас с Мин Хо, дочь русских алкоголиков и сын корейских чоболей. Чисто номинально, насколько велик процент того, что мы могли бы быть вместе? Все решаемо когда двое этого действительно хотят. Мне так хочется с ней согласиться, хочется забыть про Швецию, Дага. Отпустить как страшный сон. — И мне кажется сейчас хороший момент начать рассказывать Чунхо правду, — говорит Верка Она права. Только вот я не готова. Не готова вернуться. Не готова объяснять почему жила в этом кошмаре пять лет не осознавая. Как объяснить иррациональную уверенность в том, что стоит Дагу перестать пить и все наладится. И готовность вынести все ради этого. Почему я решила принести свою жизнь на этот алтарь? Я и сама не понимаю. Это как зависимость, как будто на глазах шоры и видишь только один возможный путь. Я даже не могу сейчас сказать, что просто так сильно любила. Потому что сомневаюсь. Была ли любовь? Что если с Чунхо будет так же? Я понимаю, что он не Даг. Он другой. Но и Даг в начале был другим. Я задумываюсь, был ли он внимателен ко мне? Заботлив? Добр? И не могу вспомнить, все что вспоминается — легкая презрительная усмешка, когда я посмела рассуждать об исскустве. Все хорошее, что было, растворилось в последующем кошмаре. Так почему я не видела этого? Не повториться ли это вновь? — Не хочешь рассказывать, не рассказывай. Просто расслабься завтра и позволь Чунхо решать за тебя, что дальше. Я вздыхаю. Верка не знает еще одной причины, почему мы с Чунхо не можем быть вместе, и даже ей я не готова о ней рассказать. *** Я звоню в двери ровно в десять. Хотя у дома Паков я был на пол часа раньше, сидел в машине и терпеливо ждал. Ю Ли уже одетая, стоит в прихожей. В толстом пуховике, смешной шапочке с торчащими из под нее кудряшками, без косметики выглядит почти школьницей. У ног объемная сумка-холодильник и термос. — Что это? Мы на необитаемый остров собрались? На неделю? — я смеюсь — Это Нана позаботилась, — Ю Ли философски пожимает плечами Я беру сумку, Ю Ли термос и мы идем к машине. — Куда мы едем? — спрашивает Ю Ли, когда я трогаюсь — Канхвадо — Это район? — Это остров, в устье Ханган. Там и море и вообще много интересного, старые крепости, дольмены, буддийские храмы. Интересно? — Спрашиваешь! Конечно! А какое там море? — Желтое — А ехать далеко? — Нет, шестьдесят километров от Сеула. — Мы на осторов на пароме поплывем? — Нет, там мосты есть. Айгу! Какая ты разговоричивая сегодня. — Мне просто интересно. Я в Корее уже три месяца, а побывала только в нескольких районах Сеула. — Сказать по правде, я тоже уже не помню когда последний раз ездил к морю просто, чтобы погулять В машине работает обогреватель и Ю Ли избавляется от шапки и куртки. Снимает и бросает их на заднее сиденье. На ней толстый вязаный свитер с высоким горлом и теплые штаны. — Как ты тепло оделась — Я знаю, что на побережье всегда холоднее чем в городе. А ты, только в этом? На мне теплая рубашка и стеганый жилет. — А что, беспокоишься замерзну? — Конечно! Ты правда больше ничего с собой не взял? Это так приятно, ее беспокойство и забота. — Взял, — говорю я, — в багажнике лежит *** Мы едем по Сеулу на запад. По районам в которых я не была ни разу. Пересекаем Ханган по мосту. Мостов через реку множество. Как в Питере. Только Ханган шире Невы, хотя, может мне просто так кажется. Чунхо ведет по навигатору, и не мудрено, здесь такие многоуровневые дорожные развязки, голову сломать можно. Я таких никогда не видела. Пока ехали по центральным районам транспорта было много, но чем дальше от центра тем свободней на дороге. Я смотрю в окно, но смотреть особо не на что. Обычные городские районы. В машине играет музыка и Чунхо подпевает. Он такой довольный и радостный. — Я думал сначала поехать на Инчхон, — говорит Чунхо, — но там всегда много народа, даже сейчас. Мы можем как-нибудь ночью туда съездить, проехаться по самому длинному мосту. Он очень красиво подсвечивается ночью. Хочешь? — Хочу, — Чунхо счастливо улыбается Я вчера очень долго думала. Все не могла решить, как мне себя вести сегодня. Ведь по сути это свидание. И мне страшно хочется, чтобы эта поездка стала полноценным свиданием. Я хочу гулять держась за руки, хочу долгих поцелуев, милых глупостей. Я хочу романтики. — Живи сегодня, — сказала мне вчера Верка, — пока ты думаешь про завтра, сегодня уходит. И я думаю о том, что еще в августе, казалось что впереди так много времени. Но вот уже конец ноября, еще месяц и… что дальше? Менеджер Ито говорит, что после новогодних праздников вероятно будут шоу, с участниками дорамы, раз она так популярна. Допустим, это еще месяц, и… Чего я хочу? Остаться или уехать? Вернуться в Швецию все равно придется, хотя бы для того, чтобы развестись. А дальше? Вернуться сюда? Зачем? Не факт, что для меня снова найдется работа. Чунхо нужна нормальная девушка, кореянка. На крайняк японка. Хотя сомневаюсь, что и японку примут. А русская разведенка, старше его на два года, это вообще запределье. Я ворочалась в кровати с боку на бок, и понимала, что мне вообще не следовало соглашаться на эту поездку. Но вот я сижу рядом с ним в машине и снова соглашаюсь. Потому что, хочу видеть его счастливым, видеть как он улыбается. Вот ведь дурында. Я любуюсь его улыбкой. Его профилем на фоне окна, и вдруг отчетливо понимаю — а ведь я люблю его. Это понимание приходит вот так, неожиданно и сразу. Поднимается теплой волной, приливает румянцем к щекам, жаром к губам. Сбивает дыхание. Я отворачиваюсь к окну, пытаюсь успокоить сердцебиение. Внутри все сладко замирает. Хочется и плакать и смеяться одновременно. И все стало еще сложнее. Город неожиданно заканчивается, впереди мост и гладь воды. — Это снова Ханган? — спрашиваю я — Нет, это пролив между полуостровом Корея и островом Канхвадо. Он оказывается совсем не широким, почти таким же как река. Несколько минут и мы уже на острове. С права и слева тянутся поля покрытые водой. — Это рисовые поля? — спрашиваю я — Да — Первый раз в живую вижу Я кручу головой. Поля заканчиваются, появляются строения, но и они пролетают мимо. На горизонте горы покрытые лесом. Все это напоминает мне Урал, с его невысокими зелеными горами. Такой родной пейзаж. — Знаешь, эти горы напоминают мне мой дом. Место где я родилась. Там такие же горы повсюду. — Вот как? Значит там так же красиво? — Да. Я шесть лет не была дома. Закончу сниматься и поеду домой, к родителям. — Ты шесть лет не видела родителей? — глаза у Чунхо округляются — Видела, мы по скайпу часто с мамой болтаем — Скайп это не то, — Чунхо качает головой — Не то, — я согласно киваю, — поэтому закончу дораму и поеду к ним — У них там уже сейчас сугробы и до минус пятнадцати ночью, — я оглядываюсь, — а здесь даже трава кое-где зеленая осталась. — Не переживай, снег будет. В декабре. Мы едем дальше. Дорога сузилась до однополосной, вдоль дороги все те же поля, частные дома, придорожные гостинницы и кафе. Наконец мы въезжаем в небольшой городок, и покрутившись по улицам, паркуемся на стоянке парка. — Ну вот, — Чунхо смотрит сквозь лобовое стекло на горы которые совсем близко, — отсюда пешком. Обувь у тебя удобная? — Да, — я демонстрирую кроссовки на толстой подошве — Отлично. Идем? — А куда мы идем? — Это гора Манисан. Самая высокая точка острова. А в конце пешеходной дорожки алтарь Чамсондан. Там когда-то король Тангун – основатель Кочосона совершал жертвоприношения небу. *** Я боялся что Ю Ли устанет. Все таки больше двух километров и в гору. Но она идет в хорошем темпе не жалуясь. Сначала дорожка шла по лесу. И я и она шли вдыхая смолистый аромат сосен и прелой хвои. — Детством пахнет, — говорит она мечтательно улыбаясь, — мы часто с бабушкой и дедушкой в лес ходили. Этот запах напоминает мне детство. — А где сейчас бабушка с дедушкой? — Дедушка умер почти десять лет назад. Внезапно. Шел по улице и упал. Сердце остановилось. Бабушка его на три года пережила. — А она от чего? — Я думаю от тоски. Они очень любили друг-друга. И она так и не оправилась после его смерти, — Ю Ли грустно улыбается, — надеюсь, где бы они ни были, они сейчас вместе. Я согласно киваю. Мы выходим на хребет горы, и отсюда открывается невероятный вид на желтое море и южную часть Канхвадо. Ю Ли восхищенно замирает. — Айгу! Как же красиво! Давай сфотографируемся на фоне этой красоты? — Давай, — я достаю из рюкзака селфи палку Мы встаем рядом, близко-близко. Ее волосы щекочут мне щеку. Улыбаемся. Я нажимаю на кнопку. — Еще раз? — Давай! — я придвигаюсь еще ближе и обнимаю ее рукой за плечи, — Улыбочку! Мы идем дальше. Дорожка здесь более крутая, каменистая и неровная, приходится смотреть под ноги. Справа склон следующей горы слева обрыв и впечатляющий вид. Туристов немного, чуть впереди нас идет пожилая пара, и мы их обгоняем. Да навстречу нам прошло несколько человек. Вот и все. Ю Ли что-то мурлыкает себе под нос, я прислушиваюсь. — Что это такое? — Песенка про веселый ветер, мы в школе ее часто в походах пели. — А погромче можешь? Она кивает и поет погромче. Мелодия незамысловатая, но приятная. Похожа на марш. Хорошо ложится на шаг ноги. — О чем она? — М-м-м. Спой нам песню веселый ветер. Ты видел все моря и горы и все песни на свете слышал. Спой про дикие горы, тайны морей, птичьи разговоры. Про смелых и больших людей. Кто привык бороться за победу пусть поет вместе с нами. Ну и там… м-м-м… кому весело тот смеется, кто хочет тот добьется, кто ищет тот найдет. Ну как-то так. Вдохновляющая такая песня. — Спой еще, — прошу я Она поет я иду мурлыкаю в такт. Так мы доходим до алтаря. Собственно Сам алтарь не так уж и впечатляющ. Старая кладка, бронзовая жаровня и табличка с пояснениями, вот и все. Но вид с него открывается во все стороны. — Смотри, — я показываю Ю Ли на юг, — там Инчхон и Манисан. На западе Самсан и Году. — А на севере? — Северная Корея — Все так близко, — она качает головой. Я примерно представляю карту России и понимаю о чем она. — А ты в России где жила, в какой части? — Почти в самой середине, чуть ближе к западу и южнее немного. Я снова представляю карту. Да уж, там все совсем не близко. Однако, шли мы сюда не просто так. Именно здесь, я хотел кое-что сделать. — Ю Ли, я хотел отблагодарить тебя за все, что ты для меня делала — Да что я такого сделала? — Массаж, кормила вкусно и вообще… — я теряюсь, — ну, в общем, вот. Я достаю из кармана коробочку. — Чунхо, мне ничего не нужно. Я не ради благодарности это делала. — А мне нужно! Я хочу тебе это подарить. Пожалуйста, прими. Я открываю коробочку. *** На синем бархате блестит серебром снежинка. Совсем как настоящая, на тоненькой серебристой цепочке. Красивая. И он очень хочет ее мне подарить. Я поднимаю глаза. Чунхо замер, мне кажется он даже не дышит. В глазах надежда, просьба. И я киваю. Что случится, если я сделаю его сейчас, хоть немного счастливее? Он акуратно достает подвеску из футлярчика. Я протягиваю руку, но вовремя останавливаюсь, вероятно он сам захочет повесить ее мне на шею. Я поднимаю руками волосы, зажимаю хвост в кулаке. Он осторожно застегивает на мне цепочку, и я чувствую его дыхание на виске. Разглядываю подвеску, такая красивая. Мы стоим близко-близко, и я понимаю, что случится если я подниму голову. — Пусть она напоминает тебе обо мне, — говорит Чунхо, голос у него ломкий, с хрипоцой Напоминает? Если я сейчас не подниму голову, у меня не будет этого воспоминания. И я буду страшно об этом жалеть. Что сказала Верка? Живи сейчас? Ладно… — Ты правда думаешь, что я смогу тебя забыть? Я жду. Сейчас, сейчас… Но он не решается, видимо не слабо я ему вчера приложила. Тогда я сама это сделаю, не могу больше ждать. Я приподнмаюсь на цыпочки и целую его в губы. Он медлит всего лишь мгновенье, прежде чем ответить на мой поцелуй. Что я помню о нашем втором поцелуе? Нежность губ, слабость в ногах, головокружение. Все это, но больше всего, желание не останавливаться. Все внутри меня требовало — еще, еще, еще… Только не останавливайся, молю я. Я обнимаю его прижимаясь всем телом. Не останавливайся. Еще, еще, еще… *** Я потерял счет времени, ориентацию в пространстве. Я ничего не чувствую кроме губ, которых касаюсь. Мягких, податливых. И с каждым прикосновением все более желанных. Не могу остановиться , не хочу останавливаться. Любимая, как сладки твои губы. В конце концов нам приходится остановиться, чтобы отдышаться. Воздух в легких предательски кончился, не дав продолжать. Но мы стоим обнявшись, наши губы так близко, что мы ловим дыхание друг друга. Сейчас. Еще пара вздохов. — Айгу! Неужто не нашлось другого места чтобы этим заниматься? — пожилая пара которую мы обогнали, наконец добралась до вершины — Вот ведь, бесстыдники! — старушка сердится и грозит палкой для скандинавской ходьбы, что у нее в руке. Ее муж предусмотрительно стоит поодаль и не вмешивается Мы с Ю Ли недоуменно смотрим на нее возвращаясь в реальность. Как все изменилось вокруг. Небо стало голубее и выше, воздух слаще, все краски ярче. Я будто заново родился. Внутри меня ликует и бурлит радость, мне кажется если я сейчас подпрыгну, то взлечу как воздушный шар. Я смотрю на Ю Ли. На ее сияющие глаза, припухщие губы, пылающие щеки, и понимаю, что мне все равно, что скажет эта хальмони. Я хочу поцеловать свою девушку и прямо сейчас. Но стоит мне наклониться, как я получаю удар палкой по спине. — Эй, хальмони — кричу я, — вы что такое творите? — Я тебе покажу бесстыдник как не слушать старших! Она снова замахивается, но я уворачиваюсь и прикрывая собой Ю Ли, спешу вместе с ней вниз, по ступенькам, со смотровой площадки Только отбежав на приличное расстояние, мы перестаем слышать крики вредной бабульки. — Ты как? — спрашиваю я Ю Ли — Нормально, а ты? Тебе сильно досталось? Я аккуратно повожу плечами, прислушиваюсь к телу. — Нет, все в порядке — Вот же …, — говорит Ю Ли что-то, чего я не понимаю Мы идем по дорожке, вниз, с горы. Я держу ее за руку — Ты что сейчас сказала? — Не переводимая игра слов, — отвечает она, — ругалась я, по русски — Научишь? Она недоуменно, смотрит — Зачем? — Да просто. Знаешь, когда Никхун только-только начинал учить корейский, Тэк научил его корейским ругательствам. Он так смешно их выговаривал когда злился! Он ругается, а мы смеемся, он тогда еще больше злился. — Мальчишки, — говорит Ю Ли и улыбаясь качает головой — Ты такая красивая, — шепчу я ей наклоняясь к губам *** Дорога обратно заняла гораздо больше времени. Когда наконец вернулись к машине, у меня шумело в голове, урчало в животе и ноги гудели как телеграфные провода. — Чунхо, ты есть хочешь? — Хочу — И я. Давай посмотрим что нам там Нана приготовила? С сумкой и термосом мы устраиваемся за одним из деревянных столиков, что расставлены по территории для кемпинга. Чунхо достает из сумки кимбабы. Я наливаю чай. Основательно подкрепившись мы едем к морю. Пляж Донгмаг у гостинничного комплекса кажется знакомым. Может какую-то дораму здесь снимали? Как я и предполагала на взморье намного холодней. Ветер сегодня с моря, и у берега много мусора, щепок, обрывков водорослей. Еще чего-то не понятного. Недалеко от берега на воде покачиваются чайки. Еще несколько кружатся над морем и пляжем и пара расхаживает по песку совсем близко от нас. Море рядом с берегом желтоватое, из за глины, которую приносит Ханган. Дальше оно становится серо-стальным и у горизонта, там где оно сливается с хмурым небом, видны горы Инчхона. Я вдыхаю полной грудью этот солоновато-йодистый воздух. Словно морскую воду глотаю. Чунхо стоит рядом крепко держа меня за руку, как будто я могу сбежать. — На море нужно ездить летом, — изрекает он. Наклоняется подбирает камешек кидает его в воду. — Что тут сейчас делать? — спрашивает он и зевает — Не выспался? Он неопределенно пожимает плечами — Хочешь — поспи в машине часок, я пока по пляжу погуляю — Хочу, — говорит он, — но только с тобой. Посидишь со мной в машине пока я не усну? В машине он опускает сиденье свое и мое. Достает из багажника термоодеяло. Я ложусь на свое сиденье, он на свое. Берет меня за руку переплетая пальцы и улыбаясь закрывает глаза. Пара минут и он спит. Я чувствую как расслабилась рука. Ну надо же, как быстро. Он вообще сегодня спал? Вздыхая, разглядываю его спящего. До чего мил. Во сне у него такое детское лицо. Тихонько выскальзываю из машины. Уже середина дня, скоро начнет темнеть. Чуть в стороне от пляжа, на небольшом мысу я заметила развалины форта, и хочу успеть сходить посмотреть на него до темноты. Остаток поезки мы проводим в буддистком храме Чондыса, на горе Чонджоксан. Чунхо говорит что это древнейший будийский храм на территории Кореи, построен был во времена королевства Когурё. Там очень красиво. Осенние деревья, с золотой и красной листвой. Резные пагоды, тенистые дорожки. Фонарики, которые зажглись с наступлением темноты, придали храму еще большей сказочности. Мы возвращаемся в Сеул позно вечером. Чунхо довозит меня до дома, провожает за калитку. И во дворе, у ворот мы целуемся до одури, до дрожащих колен, до сладкой истомы в груди.