Сильна, как смерть - любовь

Просыпаюсь я от сирены. Пожар? Землетрясение? Авиа налет? Что это? Где я? И на коленях что-то тяжелое. Опускаю голову — Чунхо. Вспоминаю вчерашний вечер. Я ждала, Чунхо не просыпался и, в результате, я тоже уснула. Во сне он повернулся и сейчас лежит почти уткнувшись лицом мне в живот. Хотя нет, поворачивается, не глядя нашаривает телефон на столе и выключает сирену. Так это у него будильник такой? С такого будильника и кондратий, с непривычки, тюкнуть может. Ну ничего, я ему тоже сейчас утро «бодрым» сделаю. — Доброе утро! — гаркаю я И мило улыбаясь, смотрю в глаза, которые сейчас побольше моих будут. — Как спалось? Чунхо садится, трет лицо руками — Я всю ночь… так и спал? — М, — киваю я, — и после такого, как честный человек, ты должен на мне жениться Странно, но ни испуга ни возмущения на лице я не вижу. И как шутку он это тоже не воспринял. Сидит, моргает и думает. Мне даже не по себе стало. — Это шутка, — говорю я, — не удачная. Иди умывайся, а я завтрак приготовлю И благополучно ретируюсь на кухню. Кто меня за язык тянет? Который раз уже. Достаю вареный рис из холодильника, яйца, зеленый лук и делаю рисовый омлет. Со вчерашнего дня осталась пара блинчиков и одинокий пирожок, разогреваю. Достаю кимчи. Завариваю чай. *** Как легко она ориентируется на моей кухне, как будто не первый день здесь. И меня это не раздражает. Наоборот. Втягиваю носом вкусный запах и предвкушаю завтрак. Но сначала — Джонни. Кормлю кота и размышляю. Как честный человек должен жениться… — это намек? Хотя она и сказала, что это шутка, но в каждой шутке есть какая-то доля правды. И что это было? Джонни ест, я задумчиво чешу его за ухом. Как это понимать? Айгу, почему все должно быть таким сложным? И вчера, когда она гладила меня по голове, что это было? Ласка? Желание прикоснуться, как у меня? Или просто — привычное действие? Я хотел повернуться, хотя бы в глаза посмотреть, но тогда бы она руку убрала, а я не хотел. Остается гадать. — Чунхо, иди кушать Провожу по коту рукой в последний раз и иду за стол. На столе две кружки, но одна тарелка. — Садись, — Ю Ли кивает, перекладывает со сковороды в тарелку омлет — А ты? — Я у Паков поем — Неудобно. Ты гостья — Неудобно штаны через голову снимать. Я же говорю, что у Паков позавтракаю. А ты неизвестно когда горячего и свежего поешь. Поэтому кушай — Командирша, — хмыкаю я и принимаюсь за еду — Ты сейчас куда? — В студию, немного над записью поработаю. А потом съемки на целый день. У тебя ведь сегодня нет сцен? — Ни сегодня, ни завтра, — отвечает она, — зато днем кулинарное шоу Она прихлебывает чай из кружки, я ем. Все так странно и в то же время естественно. Как будто это уже было не один раз. Мы как семейная пара, завтракаем, обсуждаем планы на день. Сейчас она проводит до дверей, поцелует на прощание… я трясу головой. Приходит Джонни. Крутится вокруг меня, а потом идет к Ю Ли и запрыгивает к ней на колени. — Привет, — говорит она и гладит ее по голове. Джони тянется к ней носом, она нагибается почти касаясь носом ее носа. — Ну, что? Будем дружить? — говорит она и смеется — Предательница, — бурчу я и тоже улыбаюсь *** Кулинарное шоу, запись на радио с Рэйном и Хе Сон. Съемки в рекламе, фото сесcии. Собственно съемки самой дорамы. А еще надо выучить роль, отработать реплики. Из-за того, что дорама уже выходит чтения проходят прямо на площадке, перед сценами. И изменения сценаристка тоже вносит буквально по ходу съемок. И надо быстро соображать, запоминать текст на ходу. Иногда я не успеваю сготовить к очередной серии, и прошу помочь Ко Нана. Дни летят, от ноября осталось полторы недели. Дорама наша популярна. Общенациональный рейтинг у нее 18%, ожидается, что к концу рейтинг еще немного вырастет. Продюсеры вне себя от радости, да и вся команда тоже, на подъеме. На улице похолодало, приходится надевать куртку и шапку. Конечно, ноябрь в Корее, это не ноябрь в России, но и тем не менее зябко, особенно после той жары, что стояла в августе. С Чунхо встречаемся все реже. У его Пэк Со Джуна сейчас как раз самый разгар неприятностей. Сцен дома почти нет. Поэтому мы все время переписываемся. Кидаем друг другу селфи. Он шлет голосовые сообщения с кусочками новых песен. Я снимаю короткие видео со съемок. Тем и живем. Вчера он неожиданно появился на площадке под конец работы, предложил подвезти домой. Я так обрадовалась ему, что на прощание чмокнула его в щеку. И тут же выскочила из машины, ни дать ни взять — школьница. Что я творю? Но вспоминаю его глаза в тот момент, и в животе бабочки. Я окончательно втянулась в съёмочный процесс. То что поначалу было сложно, сейчас выходит автоматически. С Рэйном тоже более-менее наладилось. После первой совместной фото сессии появилось, наконец, какое-никакое чувство доверия. Я тогда, никогда не участвовавшая в подобном, положилась на его опыт и советы, иногда звучавшие как команды. И под конец, мы наконец смогли общаться как коллеги. Теперь, на площадке он старается не переходить границы, а я периодически с ним соглашаюсь. Так вот и работаем, худой мир всяко лучше. Хотя мою На Ма Ри к его Юн А Иму так и не тянет. И мне кажется, что все мои потуги выглядят не естественно. Сегодня у нас сцена первого поцелуя и мне не по себе. Хотя для меня это не в первой, но поцелуй с Рэйном вызывает у меня внутреннее отторжение. Хоть он и предельно корректен, тем не менее я периодически замечаю оценивающие взгляды. Сальными их не назовешь, но они «попахивают». Регулярные приглашения вместе пообедать или поужинать, тоже не вызывают у меня энтузиазма. Короче говоря на сердце у меня тяжело. Плюс ко всему, по сценарию наш поцелуй должен увидеть Пэк Со Джун -Чунхо. И это заставляет меня еще больше нервничать. Вечер. Мы идем не торопясь. Я собиралась ехать домой на автобусе, но у ворот дома меня встретил А Им и уговорил пройтись. Поэтому мы идем пешком до следующей остановки. Тихо, ветер шумит листьями. На дорожке резная тень от ветвей. Мы молчим. И только на подходе к остановке, А Им обгоняет меня загораживая дорогу. — Ма Ри, — он мнется подыскивая слова, — ты мне очень нравишься. Я хочу с тобой встречаться, ты будешь моей девушкой? Я молчу. Это довольно неожиданно. До сих пор мне казалось дружбой, то что было между нами. Он красивый и добрый, а еще богат и успешен. Что мне еще нужно? — Я… — Ты такая красивая сейчас, — говорит он и наклонившись прижимается губами к моим губам — Стоп, снято! — кричит режиссер и я облегченно вздыхаю Я оглядываюсь, где то там на дороге, в машине Чунхо. — Госпожа Со! — Да? — Чуть побольше эмоций, вам в любви признаются — Да, хорошо — Еще раз! И снова и снова мы прогоняем эту сцену. Я пытаюсь хлопать глазами, взволновано дышать. Мы пробуем разные варианты. Рэйн то держит меня за руку, то поправляет волосы. Я изо всех сил пытаюсь влезть в кожу На Ма Ри. Но не получается. Ни я ни моя героиня ничего не чувствуем к этому человеку. Плюс ко всему на улице холодина, а мы в легкой летней одежде. Нелегко выглядеть взволнованной когда зуб на зуб не попадает. Наконец режиссер останавливает работу. — Госпожа, Со, что с вами сегодня? Вы как будто не здесь — Простите меня, я буду стараться, — говорю я кланяясь Рэйн тоже на взводе — Надо не стараться, а делать, — рычит он — Простите, сонбэним, — я и ему кланяюсь — Вам двоим нужно вне площадки повстречаться, что ли, — говорит режиссер, — чтобы какие-то совместные воспоминания были, хоть что-то. Это первый поцелуй. Но дальше вам любовь придется изображать, госпожа Со, я вас прошу, отнеситесь к этому со всем вниманием — Хорошо, господин режиссер, — не хочу я встречаться с Рэйном, меня прямо подташнивает от него уже, но видимо придется. — Ладно, — режиссер вздыхает, — думаю из отснятого что-то соберем. Спасибо за работу Он уходит, команда собирает технику. Рэйн стоит покачиваясь с носков на пятку, руки в карманах. — Я выберу время и скажу когда мы встретимся, — говорит он, и уходит Мне хочется плакать. Я в смятении, устала, замерзла, разочарована собой. Оглядываюсь, где же Чунхо когда так нужен? *** Это всего лишь съемки, говорю я себе, но не помогает. Этот поцелуй раз за разом отпечатывается на сетчатке моих глаз. Бьет в самое сердце. Дубль за дублем. Да сколько же можно? Мою сцену в машине отсняли быстро. И мне не пришлось играть. Я все это чувствовал. Я собирался дождаться конца съемок, чтобы увезти Ю Ли домой и, возможно, получить еще один поцелуй, и возможно не в щеку. Но дубль сменяется дублем, и я понимаю, что больше не могу на это смотреть, даже находиться рядом не могу. Поэтому сажусь в машину и уезжаю. Бесцельно кружу по ночным улицам. Я хочу этот поцелуй. Почему же он достался Рэйну? Что она сейчас чувствует, возможно ей нравится? Нет. Даже издалека, я видел насколько она не естественна, как напряжена. Только это примеряет меня с происходящим. Да еще вчерашний поцелуй. Я хочу большего, так почему же это достается Рэйну. Я торможу у обочины. Не могу больше, нужно успокоиться. Набираю Чансона. Идут первые гудки вызова. Я понимаю, что он наверно спит, уже поздно. Собираюсь дать отбой, как он отвечает. — Привет — Привет, — говорю я и замолкаю, как выразить, выплеснуть, ту бурю что кипит у меня внутри. — Со съемок едешь? — Да — Что то случилось? — Нет…да… Сцена с поцелуем у Ю Ли… Я не могу, меня разрывает. Я… Это должен был быть я. Почему он… — А вы до сих пор не… — Нет. Как? — Хен, не смеши меня, ты не знаешь как это делается? Пригласил на свидание, подарил что-то красивое и все… Ну в теории… — Вот именно в теории. С ней все так сложно! — Может это ты усложняешь? Будь проще, хотя бы попытайся. — Я боюсь все испортить — Что испортить? У вас что-то есть? — Да, доверие, есть — Не думаю, что пригласив ее на свидание ты это доверие подорвешь. Хватит сидеть и бояться, пора действовать — Легко тебе говорить — Да, легко, но по моему вам давно пора двигаться дальше. Знаешь, она ведь может подумать, что не интересна тебе, как женщина — Как это? — Так, остановился на дружбе, следующий шаг не делаешь. Что можно подумать? — Ладно, хен, я понял тебя. Подумаю. Извини что разбудил — Я не спал, не извиняйся. Нужно как-нибудь увидеться. — Да, давай спишемся, и Никхуна позовем — Хорошо. Пока. — Пока. Если задуматься, Чансон прав, я действительно слишком долго бездействую. Нужно двигаться дальше. *** Домой я вчера добиралась на такси. Менеджера Ито я уговорила ехать отдыхать, рассчитывая на Чунхо. Но он так и не появился. Спросила у одного их стафф был ли он на съемках, сказал — был но уехал, давно уже. И я обиделась. Умом понимаю, мы ни о чем не договаривались, он ничего мне не должен, но я так привыкла к его вниманию и заботе, что теперь обидно. Сегодня у нас с ним сцена, драматичная и последняя совместная. Дальше только эпизодами. Он меня уволит за дружбу с братом. Я с утра готовлюсь, так и не решила, что будет лучше — заплакать или разозлиться. Попробую и то и другое, посмотрим, что понравится режиссеру. Мне сегодня нужно сделать все на двести процентов. Режу морковку, на плите кипит суп — похмельный, крепкий бульон, много мяса и зелени. Когда вчера уходила Со Джуна еще не было дома, а сегодня утром в доме запах перегара, пустые бутылки из под соджу по всей гостинной. Что случилось? Слышу звук открывающегося холодильника, поворачиваюсь. Со Джун, достал из холодильника воду и пьет. Он видимо так и спал в одежде. Помятый, всклоченный, глаза красные, лицо опухшее. Качаю головой. Опять с Ю Нарэ поругался? — Я похмельный суп варю, скоро готов будет. Вот зачем столько нужно было пить? Он допивает воду, отдувается. Смотрит на меня из подлобья. — Ты уволена, — хрипит он. Я замираю. Не поняла. Может услышала что-то не то? Я спускаю морковку в суп, помешиваю. — Прости, я что? — Ты уволена. Собирай вещи и уходи. Зарплату я переведу на карту. Я откладываю ложку и подхожу к нему — Со Джун, что происходит? Почему? Я что-то не так сделала? — внутри меня звенящая пустота, я не верю, не может быть такого. — Я не собираюсь держать в доме женщину своего врага, — взгляд его тяжелый, злой. Челюсти сжаты, крылья носа раздуваются. На скулах играют желваки. — Ты о брате? — Он мне не брат! — смятая бутылка летит в угол кухни — Он тебе не враг! А я… — я мнусь, я вчера так и не ответила ничего А Иму, номинально я еще с ним не встречаюсь, — я не его девушка. — Вот не надо мне врать! Я вчера видел как вы целовались! — он и правда разозлен Я отвожу глаза, вот почему ему нужно было увидеть именно этот поцелуй. — Это ничего не значит, — мямлю я — Ах не значит! — он в два шага, стремительно подходит ко мне Я испугано поднимаю глаза, что он задумал? — Значит и это тоже ничего не будет значить! Он берет меня за подбородок и целует в губы. Не как Рэйн вчера, просто прикасаясь. Целует по настоящему. Меня обжигает. Бьет током, от этого поцелуя, и я невольно отвечаю на него. На секунду, я забываю обо всем вокруг. О людях на площадке, о роли, съемках. На секунду в целом мире остаемся только мы, он и я, и то что между нами. Но я очень быстро прихожу в себя, и с силой толкаю его в грудь. Мы разделяемся. Мое тело, вся моя сущность стремится обратно. Прижаться, замереть в объятьях, забыться в поцелуе. Губы горят будто обожженные. Я невольно прижимаю к ним пальцы. Что я должна сейчас сделать? Этого не было в сценарии. Что сделала бы Ма Ри? Разозлилась? Да. Определенно. Сначала уволил, а потом целоваться полез. И вчера без спроса поцеловали, сегодня тоже. Что с этим братьями не так? Я убираю руку от губ, размахиваюсь и отвешиваю Пэк Со Джуну звонкую оплеуху. — Хочешь что бы я ушла? — я снимаю фартук и сую его ему в руки, — Ну так я ухожу! Я разворачиваюсь и выхожу из кадра. — Стоп! Снято! Господин Ли, что это было? — Я вот тоже хочу знать, что это было, — я очень зла, и за вчера и за сейчас Чунхо держится за щеку. — Импровизация… — Господин Ли, все импровизации нужно согласовывать перед сьемкой — Я хотел естественной реакции, — он трет щеку, и смотрит на меня — больно между прочим. Щека заметно припухла. — Ты же хотел естественной реакции? Ну вот она и есть, — говорю я, но злости уже нет, теперь я чувствую себя виноватой, и это тоже злит Я иду к холодильнику, достаю кусок замороженой курицы, оборачиваю полотенцем и протягиваю, Чунхо — Приложи, что бы опухоли не было. И в следующий раз предупреждай Он берет и прикладывает холодное к щеке. К режиссеру подходит сценаристка и что-то говорит в пол голоса. Он недовольно поджимает губы, его уже тоже достали постоянные измениния в сценарии. — Десять минут перерыв, — командует он Я смотрю на Чунхо, холод у щеки, губы надуты. Вздыхаю, качаю головой — Сам виноват, — говорю ему и иду с площадки, мне нужно побыть в одиночестве, переварить свои ощущения и чувства. Кровь все еще кипит во мне, и мысли в голове путаются. Но Чунхо идет следом за мной. — Между прочим, — говорит он, — лицо для айдола очень важно, мы им работаем. А если синяк будет? — Не будет — буркаю я — А если будет? — тянет он — Не будет, я же ладонью ударила, а не кулаком. И не со всей силы, — мне уже стыдно — А мне так показалось — со всей. И потом, какая разница ладонь или кулак, все равно синяк может быть, — я не смотрю на него, он идет позади, но я прекрасно представляю как он сейчас обиженно выпячивает губы. И я снова вспыхиваю. — Не будет синяка, — господи, он решил окончательно меня из себя вывести — Ты такая уверенная, прямо эксперт, цццц, — он цокает языком, и я не знаю, чего мне хочется больше, прибить его или прижать к стенке и… Уф! Не думать об этом! — Да! — Да откуда ты знаешь? — нет, я его хочу прибить — Знаю, — уже рычу я, поворачиваясь к нему лицом — Ха, знает она! Откуда?— все как я и предполагала - хитрый взгляд, надутые губы, я достигаю градуса кипения — Знаю, потому что били и тем и другим…, — я выпаливаю это на одном дыхании и только после понимаю, что сказала. Замираю, вижу как меняется выражение его лица. Оглядываюсь по сторонам, не слышал ли кто, что я сказала сейчас, но рядом никого. — Ли Чунхо, — говорю я тихо, — давай сделаем вид, что я этого не говорила Разворачиваюсь и пока он переваривает все сказанное и почти убегаю. На втором этаже, в комнате, где мы снимаем кабинет Пэк Со Джуна, есть маленький секрет. Я обнаружила его, когда снимали как я делаю приборку. Между шкафом купе и панорамным окном есть небольшой проем. Совсем узкая щель, но я в ней помещаюсь. Ее не заметно из за штор. Надеюсь о ней больше никто не знает, потому что сейчас я прячусь именно туда и замираю. — Ю Ли! — он заглядывает в кабинет — Ю Ли! — слышу я уже из другой комнаты Я прижимаюсь пылающим лбом к стеклу окна. Оно приятно остужает. С языком мне нужно что-то делать. Вырвать его что ли? Почему я не могу себя контролировать рядом с ним? Я снова прикасаюсь пальцами к губам. Они до сих пор саднят. Зачем он это сделал? Я хочу продолжения. Как объяснить что сказала? Господи, да за что ж это мне? Но предложи мне кто-то все это закончить в один момент, я откажусь. Не отдам ни одного мгновенья. Вижу Чунхо во дворе дома. Он оглядывается, миг, и кусок курицы в развевающемся полотенце летит через двор, ударяется о забор и падает на газон. Кажется он кричит. — Госпожа Со! — слышу я голос стафа, пора на площадку, а я все так же в смятении. Спускаюсь по лестнице, навстречу мне в двери дома заходит Чунхо. Я прибавляю скорость и первой проскальзываю в кухню. С удивлением вижу, что площадку прибирают. Что происходит? Чунхо стоит у меня за спиной. Я нервничаю. Режиссер манит нас к себе, рядом с ним сценаристка. Ощущение что они только что ругались. У Ли Хён Мина поджаты губы, а Пак Ми Гён кривовато но победно улыбается. — Мы поговорили с господином режиссером, — говорит госпожа Пак Режиссер Ли чуть слышно хмыкает. — И решили, немного переделать сценарий. Мы подумали, что разумнее будет развивать любовную линию между Пэк Со Джуном и На Ма Ри, а не На Ма Ри — Юн А Им. Я замираю. Приехали. *** Идея с поцелуем приходит ко мне внезапно. Прямо на площадке, пока пью воду. И я ее немедленно осуществляю. Я собираюсь только прикоснуться, но не могу остановиться, ее губы такие нежные, приоткрытые. Я теряю голову. На мгновенье, показалось, что она мне отвечает, но нет. Толчок в грудь, изумленные глаза и звонкая пощечина обжигает щеку. Однако, у любимой тяжелая рука. Съемку приостанавливают, Ю Ли уходит с площадки и я иду за ней как привязанный. Несу какую то чушь, лишь бы только быть рядом. Хочу продолжения. Хочу обнять, прижать к себе. Целовать, теряя голову, забывая обо всем. Она злится. Из за поцелуя или потому что не предупредил о нем? Мне не важно будет синяк или нет, косметика скроет все. Но мне нравится ее дразнить. — Да откуда ты знаешь? — говорю я ей в спину, повернись уже, посмотри на меня — Знаю, — он поворачивается, злится. Айгу, глаза как сверкают! — Ха, знает она! Откуда?— я делаю обиженное лицо — Знаю, потому что били и тем и другим! Я замираю, до меня медленно доходит смысл. Били? Били?! — Ли Чунхо, — говорит она оглядываясь, — давай сделаем вид, что я этого не говорила В газах у нее тревога. Я стою оглушенный, смотрю как она, почти бегом, поднимается по лестнице. Били… и тем и другим… Кулаком?… По лицу?… Кто?!!! — Ю Ли! Ее нет на втором этаже, хотя я ясно видел как она поднималась сюда. — Ю Ли! Спускаюсь на первый этаж, выхожу во двор. Как испарилась. Кто ее бил? Бывший? Как мне надоели эти тайны. Я просто задыхаюсь от ярости. Размахиваюсь и кидаю то, что она мне дала для щеки. — Ащщ! Надоели тайны! — ору я. Меня трясет. Руки сжимаются в кулаки. Где она?! Хватит тайн! Из дома выбегает стафф — Господин Ли, вас зовут — Хорошо, спасибо Вдыхаю, выдыхаю. Нужно успокоиться, взять себя в руки. Захожу в дом, навстречу, по лестнице, со второго этажа спускается Ю Ли. Видит меня, глаза у нее испуганные. И меня вдруг отпускает, понимаю что не должен на нее давить. Похоже ей не так легко жилось, как она об этом рассказывает. Если я сейчас начну ее расспрашивать она сбежит. Значит нужно дать ей время, и она сама все расскажет когда будет готова. А я подожду. Новость о смене любовной линии как ответ на мои молитвы. Что бы ни было тому причиной, я счастлив. Я даже пока осознать не могу во что это выльется для меня. Нас… Ю Ли стоит как ошарашенная новостью, она не рада? — На то, чтобы изменить сценарий, госпоже Пак, нужен день, — говорит режиссер, — так что завтра съемок не будет. К вечеру, вашим менеджерам привезут измененный сценарий. Хорошенько отдохните. Нам нужно будет нагнать этот день. Мы прощаемся со всеми и идем в гримерную. Ю Ли в задумчивости стирает грим с лица. — Ты не рада изменениям? — спрашиваю я — А? — Я говорю...Ты не рада изменениям? Она думает какое то время, сердце у меня успевает пропустить несколько ударов. — Я рада, что это ты, а не Рэйн, — наконец говорит она, — рада, что теперь не надо налаживать с ним более близкие отношения — Что значит более близкие отношения, — напрягаюсь я — Режиссер вчера сказал, чтобы успешно снимать отношения, нам нужны хоть какие-то общие воспоминания. Я рада что теперь этого не нужно. Меня бросает в пот, это что же, если бы сценаристке сегодня не пришло в голову все поменять Ю Ли пошла бы на свидание с Рэйном? Я мысленно возношу молитвы всем богам. И делаю пометку в памяти отблагодарить сценаристку чем-нибудь. — Получается нам тоже нужны общие воспоминания, — говорю я — Разве у нас их не достаточно? — спрашивает она Не поспоришь, конечно, но я не намерен отступать. — Что случится, если мы добавим еще немного? У тебя завтра день свободный? — Да, раз съемки отменили — И у меня. Давай завтра сбежим ото всех? — Что это значит? — Я зову тебя погулять, куда ты хочешь? Она задумывается. — Мы сможем съездить к морю? — Конечно, куда захочешь — Тогда к морю Я киваю. — Я заеду за тобой завтра утром, часов в десять. Нормально? Успеешь выспаться? — Да, — она наконец улыбается и я выдыхаю — Давай переодевайся, я отвезу тебя домой и мне сегодня еще кое-что нужно сделать.