Подарок для Деда Мороза!

Стратос       «Праздник к нам приходит! Праздник к нам приходит…» — К кому приходит, а кому и трудовые будни! И не объяснишь глупым людишкам, что временной поток искажен так. Пора чудес для них длится всего одни сутки — 31 декабря, а мне для этого целый год приходится впахивать!       Ну за что?!!!       Понарядят себе ёлок, предварительно срубив несчастных к ёбаной матери «под самый корешок», и поют вокруг их трупиков песни. Вам бы так! Все белки ссаться начинают в начале декабря, как лесорубов видят! Стыдно должно быть! И не один же вместо печенек и молока стаканчик виски не нальёт, оливье не угостит. Бессердечные! Я вообще сладкое не ем, если что…       В приподнятом настроении (вялой дохлой мухой) шаркаю по своему небольшому дому. Холостяцкая берлога ненавязчиво напоминает, что пора бы убраться, подкидывая под ноги всякую утварь, хранящуюся как удобно или как уронили. А у меня выходной! Я этого дня весь год ждал! И кто вообще ляпнул, что Дед Мороз — обязательно дед? Это должность, прошу заметить, а не возрастное состояние. И выгляжу я тоже очень неплохо! Могли бы не только детям предлагать, но и взрослым…       Проведя по небольшим, но уже заметным над тёмными волосами, рожкам, недобро ухмыльнулся. Знали бы люди правду. Не было на самом деле доброго дядьки, который дарил подарки, был злобный сучный демон, который в ведьму влюбился, но по природе своей не смог совладать с блядским характером и накуралесил так, что ни один букет не помог загладить вину. В итоге его прокляли. Делов-то! Обязали творить добро, помогать людям в их начинаниях, хранить дух праздника, раздавая его всем, создавать настроение… Тьфу, бля! Спасибо, дед! Дошло до меня твоё крутое наследие! Ты хоть пожить успел, а я — сразу в Деды Морозы! Вот лучше бы ты по блядям пошёл, честное слово. Нет, захотелось тебе любви. На, получи!       Как оказалось демоны для производства добра не созданы и мрут, как мухи, даже до старости не доживают. Лет пятьсот добродетельности и всё, прощай рожа без морщин и жопа без складок! К тому же с личной жизнью проблемы, кто согласится раз в год без перерыва заниматься сексом, а потом год сидеть и верно ждать, зная, что вокруг тебя шебуршатся около сотни эльфов?.. Вот и я пока такого дурака не нашёл. У нас вообще в роду только дед любил, но и у него не особо всё хорошо сложилось, как я уже сказал.       Обтеревшись о стены, так и не нашёл себе места. Уже и помылся, и побрился, и принарядился, хорош, чёрт подери. А всё равно чего-то не хватает.       Накидываю на плечи пуховик (Двадцать первый век, какое пальто со снежинками?!), любимые валенки (Какие кроссовки?! Зима на улице, сугробы по жопу. Совсем сдурели?!) — и вытаскиваю себя чуть не за шиворот на улицу.       Солнце слепит. Отражаясь от гладкой снежной заледеневшей поверхности, так и старается выжечь глаза. Ветер, играя, лижет лицо и руки, норовит сбросить с крыльца, и у него это почти получается, приходится опереться о перила. Остопиздевший пейзаж пробивает на слезу.       Стадо чересчур откормленных оленей бодро хрупают дневной паёк. Двигаются лениво. Размеренно. Половина засыпает на ходу. Эти грациозные (когда-то) создания… нихрена не мрут. Чем не трави, то есть… чем не корми! Живут веками, и хоть бы им хрен! От упряжки они наотрез отказались, пришлось оставить как сувенир из прошлого, а самому пересесть на снегоход. Сожрать, что ли, половину?.. Так жалко, они мягкие такие, симпатичные, к тому же кусаются и не подпускают к себе, если в руках нож. Ещё они умеют слушать. Потому что не умеют говорить. И кроме них тут только я, а от своего общества я уже сам устал.       По меркам людей мне лет двадцать на вид. По нашим меркам… жить мне осталось пару столетий, ибо устал и износился сил нет. С каждым годом для людей всё большее чудо, если они дожили до следующего, а с таким настроением дать им почувствовать праздник сложно, уходит больше сил и энергии, а время моё тает, как белоснежный снег под струей… Блин, ну приспичило, бывает. А вот был бы кто — может и сделал замечание. И убрался бы. И пожрать приготовил. И секса хочется аж в ушах звенит, шлёпанье вместо звуков, на каждом шаге… шлёп… шлёп… чвок…       Прикусив губу, тихонько поскуливаю. Только упаковался, до члена уже через штаны и пуховик второй раз не полезу, а погладить хочется, аж колени подгибаются. Так, пора делать что-то хорошее! И уже для себя… Нужно найти самого несчастного человека (желательно крепкого телосложения, и чтобы с задницей такой… мммм) и прям как ему зарядить новогодней эйфорией по самые яйца! Для этого у меня всего сутки, и они уже начались.       Решено! Спизжу себе человека. А что?.. Он на утро всё равно ничего не вспомнит. А мне будет приятно. И надо. Очень. Деду Морозу тоже нужен праздник! А ещё крепкий собутыльник и универсальный ёбарь.       Олени как бы незаметно начинают пятиться подальше, предчувствуя моё хорошее настроение, терем из снежного серебра постепенно окутывается тёмною дымкой, теряя сказочные очертания. К концу ворожбы имеем вполне себе современный загородный двухэтажный дом с пристройками, внутренним бассейном и конюшней для оленей. Глаза мои блестят алым. Но видя это, мигрирующее стадо тюленей с рогами весь боевой настрой тает!       Где я возьму человека? Да ещё такого, чтобы не сильно сопротивлялся?.. Живого бы желательно. В магазине, что ли?.. Я где-то слышал, что если человек 31 декабря не дерётся за банку горошка в супермаркете, то он уже не жилец. Так хочется, чтоб был активный… а не бревно. А потом пассивный… а потом снова активный… ух, бля, как хочется!       Захожу в новый дом. Твою ж налево, забыл уборку наколдовать! В ванной скопилось три корзины футболок, трусов и носков, а у меня ещё в сентябре стиральный порошок закончился. И паста зубная, и хлопья, и макароны, и сахар… У меня обычно доставка предметов первой необходимости в начале месяца, а тут… сбой? Ко мне в декабре никто не приезжал. Я забыл оплатить? Или подтвердить? Хватаю буклет склада «Всё для вас». Пересмотрел в разделе «Разное», нет, мужиков они не предлагают, даже резиновых. Серьёзное упущение. Дайте жалобную книгу!       Включаю комп. Браузер «СуперМирикал». Сеть особая для особенных. Заявка сформирована заранее, но… в этом месяце не отправлена. Добавляю сорок килограммов витаминов для северных оленей, презервативов большую упаковку (на крайняк шарики надую) и сырную пиццу по акции. Нежданов       — Нежданов! — пьяно орёт дирик. — Ты уже базу закрыл? — я бы и тебя закрыл, если бы УК не возражал.       Дико бесит, что даже в таком состоянии, Шевцов помнит мою фамилию и функционал. А ведь все бухают с обеда от кладовщиков до водителей, даже псы по территории ходят нетрезвые.       — Как раз этим занимаюсь. — стараюсь сохранять невозмутимость, этому только брось кость — вцепится намертво, лишь бы было кого поучить. — Кто-то забыл горошек заказать? Или ёлку? Или… — но сарказм все же сильней. Не к добру. Прям жопой чую.       — Саша Стратос. Пост…оянный клиент. У него… ик…список на сто тысяч. Живёт правда в Малых Ебенях Вологодского края, десять километров от объездной… ик… в сторону от Великого Устюга… Хах… у Деда Мороза забастовка! Будет стирать, пить, жрать… ик! А Витька мой подарков назаказывал… ик, — Витька, это его любимый сынок. — … двоечник… — или не очень любимый. — Драже «Тик-так» ему — какашки снеговика, а не подарок! — или не его вообще…       Слушать бредятину Шевцова было невыносимее, чем осознавать, что ненужный мне праздник вот-вот наступит. Чем он заслужил продолжение в девять дней? Ладно, это лирика. Кто поедет сейчас к Стратосу практически по бездорожью, зная, что новогодняя полночь может застать тебя в пути, а вместо курантов в лучшем случае погугукает отмороженный филин.       Выхожу покурить на крытый пандус для погрузок, слышу обрывок фразы, как смачный плевок:       — …вон, пусть Нежданчик прокатится!       А сами, блин, натуралы, короли дорог! Им на трассе после десяти часов прогона — лося подсунь, не заметят.       В кармане что-то забыла Его пачка сигарет… Дурацкий «Сенатор» с вишнёвым вкусом… хоть и люксовый. У Него всё было по высшему разряду.       Шмотки, работа, понимающие родители, эмигрировавшие в Юрмалу, тёлки и второй вариант, охуенный член, глаза, плечи… как во всём этом великолепии я затесался, до сих пор вкурить не могу. Гуляли со знакомыми в кабаке, потом чьи-то руки потащили на открытие клуба. Сладковатый, но не приторный запах вишни окутал и не отпускал, мне эту сигарету то и дело закладывали в рот. Потом поцеловали. Да так, что башка кругом. Я знал, что гей, но не до такой же степени, чтобы поплыть от первого поцелуя с незнакомцем, как девятиклассница. Он по возрасту даже младше был, а я этого не ощущал.       — Я — Свят. Вернее, я совсе-ем не Свят! — меня прижали к стене. — А ты красивый.       — Нет, просто ты — пьяный. Дмитрий! — обнимаю покрепче напористую, уверенную в себе сволочь… Я же и тогда понимал, что ввязываюсь не туда, что это ненадолго, а потом будет почему-то больно. И именно мне. Но затянуло в Его расширенные зрачки каким-то бедовым отчаянием, что хочу отлюбить, а потом отдать ему себя. Его сотовый разрывался, голоса истерили, искали, Свят отмахивался, хмурил брови.       — Дим, поехали?       Мы поехали, тонуть глубже и дальше. В его квартиру. На огромную постель, которую он перестилал сотни раз и не раз выбрасывал простыни. Я пристально рассматривал Свята, ища в нём недостатки, которые бы бесконтрольно оттолкнули, и я смог просто уйти, но не находил. Он ржал, когда узнал, что занимаюсь грузоперевозками. Да, принц, ты привёл в свой дворец повзрослевшую Золушку с яйцами и туфелькой сорок третьего размера.       — Тебе когда на работу, Дим?       — Не помню… но точно не завтра…       — А я в отпуске…       Мы сутки не вылезали из постели… Помнишь? Вряд ли. Ты, видимо, проспорил самому себе. Побыл со мной месяц и исчез, забыв предупредить. Маневр сработал. Вместо тоски накрыла досада, ведь знал — так и будет. Потом подала голос сучья гордость: это ещё надо разобраться, кто кого ебал, кто кого ждал с работы, и кто платил за дорогущий вискарь. Разобрав все факты, понял, что брошенка как раз я…       Ждал звонка, разумея, что какой-то разговор состояться должен. Зачем он меня в себя влюбил за этот месяц? С меня никакого навару или прибыли. Был бы хоть невинным мальчиком с глазами Бемби, чтобы совесть пнула. А моя невинность давно на пенсии.       — Нежданов, поскольку ты трезвый, и тебя не жалко потерять в лесу, пиздуй к Стратосу. Фсё опл…ик…лачено!       Да не вопрос!       Вырываю у Шевцова файл с накладными, смотрю в распухшую красную рожу, мысленно зарядив в неё раза два и допинав в сугробе. Мне всё равно не стоИт праздновать Новый Год. Гогот на рампе стихает, начинается бычье надсадное сопение.       Забыв свои документы, водительское, шарф, шапку, потому что злость выела мозг, прыгаю в прогретую кабину тягача. Новенький прицеп сияет кокакольным красным логотипом на боку. Праздник к нам приходит, праздник к нам приходит… Да теперь хоть к самому чёрту в ад! Может там найду, куда этот самый праздник приходит.       Я о доверенности и паспорте вспомнил, когда километров сорок отмотал… Посмотрел на себя в зеркало с уважением. Вот только штрафа и арестплощадки в новогоднюю ночь тебе не хватало! С другой стороны… а кто остановит, когда сейчас через десять километров надо будет съезжать на грунтовку и пилить в направлении, куда даже злая тёща не пошлёт.       На часах девять вечера. Небо в звёздах, как маскарадный плащ. Тёмный лес вырос по левую руку плотной стеной и прямо манит в нём пропасть.       Саша Стратос… Чего грек забыл в Вологодской области? Если маньяк — даже забавно, когда меня хватятся? А если баба? Сбежала от бычары своего с Крита и приехала проёбывать его миллионы в жопе мира. Смешно!       Чуть не проехал поворот, так ржал…       Радио, не доиграв трек, зашипело и заглохло. Похлопал по карманам, понял, что мобильник там же, где и барсетка. Лоханулся по-новогоднему! Кто так ещё может?       От предыдущего водилы остался «сникерс» и банка кофе. Шикарный стол. Рация в фуре смачно выматерилась, поплевалась, прокашлялась:       — Нежданов, ты реально мудак! Ты где?! Ты не ту ф-ф-ф-фуру угнал… ик!       — Какой номер тягача указали, ту и угнал! — пиздец, сука блядь! В пол тормоза!       Выглянул в окно, походу дорогу освещаем только я и звёзды, а ещё подозрительно сыплет с неба, а потом начинает крутить весёлые снежные вихри. По прогнозу же — ясно, или это сказочный лес? По классике жанра — метель, у меня кончается топливо… Еба-а-аать у меня кончается топливо?! Хотя бы адрес настоящий?! Стратосу или Страусихе всё объясню, покаюсь. Люди же… поймут?       В набирающем силы буране пру вперёд, молясь на мигающий датчик уровня топлива, считаю стволы сосен и дубов, как будто еду через парадный строй. Что-то обдаёт теплом, когда наконец вижу светлые окна загородного дома.       Наверное, я недолго, но был в этом году хорошим мальчиком. Стратос       Кружу коршуном по крыльцу, притаптывая снег. Кончики пальцев покалывает от лёгкой боли, но скоро это пройдёт, сила, вообще, вещь интересная, неподвластная до конца даже самому мне. Как на автомате, знаю как делать, но не знаю, как работает. Да и фиг с ним, главное, есть результат…       Стадо оленей еле уговорил спрятаться хотя бы за дом. Видимо, от моего общества устали даже они, раз так ждут спасителя, только вот желания у нас разные: у зверюг — свалить, у меня…       Завидев по начерченной мной прямой двигающуюся фуру, злорадно ухмыляюсь. Бедный мужик, кем бы ты ни был, прости. У него ж ни единого шанса спастись не выгорело, да хоть задом бы обратно ехал — всё равно ко мне бы прикатил. Хоть где-то бонусы накапали, и на том спасибо.       Убираю рожки, приглаживаю волосы, растрепавшиеся на ветру. Думал, может морок навести и овал лица посимпатичнее сделать, а потом так обидно стало, меня ж по сути никто за всю карьеру не видел. Любовники даже не вспомнят, так что предстал перед очередным во всей красе, как есть… правда, ещё в одежде. Джинсы продувает, свитер — тоже. Вообще, погода — отстой. Хлопаю в ладоши, и снег резко прекращается. Со стороны могло показаться, что даже снежинки по хлопку устремились обратно вверх и всосались в облака, но так только показалось, честно, чудес-то не бывает.       Водитель неуверенно тормозит машину и оглядывается по сторонам. Вид у него… аху… изумлённый.       Как там люди делают приветливые лицо?.. Попробовал. Морда исказилась так, что скулы затрещали, а только было собравшийся вылезать водила спешно убрал пальцы от дверной ручки… Хм… Перестарался. Делаю, как было. Да, угрюмо немного, зато натурально.       Маню пальцем. Ноль эмоций. Уговаривает рацию поймать сигнал. Ага, счаз! Я только лет пять назад сюда еле интернет провёл, ещё на примитивные средства связи силу тратить.       Моё второе «я», которое, по идее, должно быть хорошее, предлагает скатать снежок и залепить им в окно тягача. Мол, жопа уже замёрзла, и если она и хотела приключений, то не таких. Так и делаю. Сминаю снег, прицеливаюсь, пуляю… надо потренироваться.       — Здравствуйте! — ух ты, и за винтовкой идти не пришлось.       — Меня зовут…       — Не зовут, — дерзит нервно и устало.       — Хм… согласен. Обычно я прихожу сам.       Не слишком прилично и чересчур громко сглатываю слюну. Вот это я удачно наколдовал. Если можно было бы отыметь человека глазами, то я это уже сделал. Улыбаюсь. «Праздник к нам приходит! Веселье приносит и вкус бодрящий!»       Интересно, какой он на вкус… Нежданов       Парень, встретивший меня дико перекошенной гримасой на лице, был невысокий, костлявый, вертлявый, и больше походил на охранника без формы, чем на хозяина крутой домины.       Сейчас рассматривая его лицо, подумал, а не показалась ли мне эта чертовская ухмылка? Окно запотело… Как будто насквозь видит, что привёз я ему совсем не то, что заказывалось. Обдумывал, как оправдаться, но по итогу так ничего мужественного в голову не пришло. Да и на пацана было жалко смотреть — на холоде, полураздетый — а у меня из аптечки с собой только перекись и бинт. Пришлось выбираться.       Парень смотрит так, словно не ел неделю, а я — главное блюдо. Бля, если умер и попал в сказку, только такой везунчик, как я, нарвался на людоеда. Вот пожалуйста, сглатывает, проводит кончиком языка по нижней губе. Да и не влезу я в него, если только… частями… Кажется, будто на правом плече с хлопком появляется чёртик в красном, начинает пошло ухмыляться и подмигивать мне, но так только кажется, я ж на работе и, вообще, до отвращения приличный.       — Вы не слишком легко оделись? — произношу на автомате, уже потом себя останавливая, чтобы не начать делать ему замечания по поводу такого распиздяйства. — А где хозяин, мне надо подписать путевой лист и… кое что объяснить, — спешно меняю тему.       — Валяй, объясняй мне! — прямо слышу звон бубенцов заледеневших из штанов незнакомца. — Папка тут я.       — Давайте, в дом зайдём? — подталкиваю его ненавязчиво на лестницу к стеклянным, манящим светом и теплом дверям. Пожимает широкими плечами, засовывая руки в карманы джинсов почти до щиколоток, поднимается первым. Дверь впускает в рай, у меня аж из носа потекло! Разом ноги ослабели, голову повело, метнувшись взглядом вокруг, без приглашения опускаюсь на скамеечку. Вход через ступеньку сразу в большую уютную гостиную с ковром на полу, пылающим в углу камином, пропитанную запахом… цитрусовых и корицы. Такие комнаты обычно фотографируются для буклетов…       — М…можно в туалет и горячего чаю? И всё-таки позвать хозяина… — перед расплатой можно и приборзеть, тем более парень агрессивным не выглядит. Он выглядит… интересным. Не скажу, что у него модельная внешность или сильно чем-то выделяющаяся, но его хочется разглядывать, особенно глаза. Они будто обманывают, кажутся наивными, но в то же время… да нет, показалось.       Слава всем, туалет рядом, а ещё — он бесплатный, потому что денег у меня с собой тоже нет. Выполнив миссию и сполоснув лицо, виновато опустив глаза, плетусь на кухню и сажусь, куда указывает хозяин. Большая кружка чая обжигает руки, согревая сначала кожу и уже потом изнутри.       — Чем я тебя, как хозяин, не устраиваю? — спрашивает, выждав паузу, видимо, чтобы я не подавился. У него в глазах странный сплав золотого и карего, даже красноватого, а по канту очень тёмный ободок, словно не дающий огню расплескаться. Залипаю, и на мгновение кажется, что круглый чёрный зрачок вытягивается в полоску… Это дикость, но ловлю себя на мысли, что хотел бы держать этого человека в руках, шарить ладонями под одеждой, предполагая даже, что с ним можно было бы попробовать всё… Мотаю головой, совсем крыша едет.       — Я — Стратос. Саша Стратос.       — Тогда у меня для вас плохая новость.       — Ну, удиви меня! — странный хозяин разводит руками, пока настроен позитивно, это хорошо.       — Ваш заказ… ну… весь заказ по накладной… который, наверняка, вам очень нужен… остался на складе. — Вот теперь мне потеплело без чая. Я бы даже сказал зажгло. Как глянул. И при этом продолжает улыбаться, а я голову в плечи втягиваю, чисто на инстинктах. — Мне неправильно указали номер тягача, и я вам привёз хрен знает что. Вот даже не представляю, что именно. Честно.       Подбирает слова, глаза блестят пиздец, такого никогда не видел. Магнетизм у него, конечно, бешеный, и отъеби меня двенадцать месяцев новогодней ёлкой, но у него по любому есть мужик! На лбу же написано, что драть его надо… Нашёл, о чём приятно подумать!       — Допивай чай и пойдём смотреть, — справляется с собой, с лёгкой полуулыбкой продолжает беседу. Я бы уже орать начал.       — Это очень критично?.. — вдруг у него еды нет, по звезде пошёл новогодний стол, да и вообще он умрёт с голоду, пока приедет следующая машина. Жалко, такое тело пропадёт… Да что я несу?! Словно, мысли кто-то в голову вкладывает. Или в головку? Или головку вкладывает в…       — Критично, — признается честно. — Но это я забыл подать заявку в начале месяца, — Стратос плеснул себе в стакан немного вискаря из початой бутылки, выпил и закусил оливкой. Всё гостеприимно стояло на столике у дивана. Нет, спасибо, я чай…       — А почему ты не вернулся за моим заказом? — спрашивает с интересом и легкой издёвкой. Оливку при этом он толкает в щёку и медленно перекатывает… Так оливок захотелось!       — Соляра заканчивалась…       — Тогда, если дизель стоял почти сухой, почему думаешь, что ты вообще что-то привёз?       Вдобавок ко всем своим косякам, я пригнал порожняк?! Можно шишек насобирать… или… пиздюлей.       — Если рефка, можно забить мясом, — глаза Стратоса загораются хищным глубинным огнём.       — К-к-каким мясом? — свежатиной, да?.. Человечинкой?..       — Олениной.       Резко встаю, смотрю сверху, сглатывая сердце из горла назад в грудную клетку. Напугать взрослого мужика трудно, но мне уже не по себе. Накидываю на голову капюшон, застёгиваю под горло короткую куртку и топаю проверять фуру. В новый год нужны чудеса! Стратос идёт за мной в длинном пуховике и огромной ушанке из чернобурки. А сразу так одеться было нельзя?!       Лезу в кабину за накладной, скольжу взглядом по панели управления. Ебать меня по кругу… полный бак топлива… с какого перегрева мне померещилось, что… Тру лицо, лоб, глаза, моргаю. Бак показывает «ноль». Нет, с ума сходить не было никаких предпосылок!       — Что не так? — подсевший голос хозяина дома выводит меня из культурного шока.       — Аа-а-а… н-н-ничего, — выпрыгиваю из тягача. Идём открывать фуру. А если… там всё, что заказал Стратос? Чудеса же под Новый год — обычное дело? Дверцы с лязганьем распахнулись, но там явно не те коробки. И кстати, их вид меня не радует. Продукты с такими логотипами обычно доставляются в школы-интернаты или детские дома. Чертыхнулся в ворот, снова напоролся на огненный взгляд, обжёгся.       — Тут есть продукты и предметы первой необходимости, но они для другой организации.       — Давай, что есть, — выдыхает, расслабляясь. — Я, кстати, тебе наказание придумал, — не люблю таких загадочных. Втягиваю воздух обратно, да поглубже.       — Пороть будете?       — Со временем будет видно… А пока ночуешь у меня. Ночь длинная, а мне скучно. Звать как?       — Дмитрий. Нежданов.       — Я просто — Саша, без «Вы».       Рассмотрев, мы вынули несколько коробок и утащили в дом. Чуйка подсказывала, что я за сегодняшний день охренею ещё не раз. Почти одновременно вспоминаем, что через полтора часа Новый год… Несёмся на кухню, на которой бы Юлия Высоцкая точно пустила слюну. Ну как несемся, я лечу, утянутый хозяином этой домины, и хватка у него, как у бультерьера, руки не вырвать. Без приглашения открыв новёхонький холодильник, смотрю на пустые полки. Хоть включить не забыл!       — А закусывать чем, Саш? — Стратос ловко жонглирует мандаринами, как мячиками.       — А чем надо?       — Курицей с картошкой, оливьешкой, селёдкой под шубой… Ну в твоём случае, наверное, каре из молочного ягнёнка, крабовый салат, устрицы и швейцарский молодой сыр.       — Ты угараешь?! Давай готовить!       Стягиваю через голову свитер, потому что уже бросает в жар. Особенно, когда парень легкий в общении не замечает, как обходя меня, обтирается о мою спину, или забирая из рук продукты, касается пальцев… Краснею как девственник на выданье, такое со мной впервые.       — Предложения есть? — в нашем случае негусто, в коробках были спагетти, рыбные котлеты, отварные овощи.       — Мне больше понравился твой первый вариант. Ебать тебя по кругу… — Стратос подходит медленно, как кошак. — страшно признать, но у меня коленки трясутся, а ещё одновременно в этой дрожи хочется вгрызться ему в шею и держать так, пока не пикнет, а после языком…       —Ты что-то сказал?!       — Курица, картошка, селёдка в оливье.       — С оливье…       — Ну да, — нехотя соглашается.       — А-а-а-а… Так это нереально, как долго всё делать, — припоминаю, что у мамы это занимало весь день.       — Может, заклинания какие-то знаешь, Дим? — Стратос тоже снимает джемпер, но если у меня под ним — футболка, то этот жилистый парень теперь сверкает свежезагорелым торсом. Где он тут так загорел?!       — Трах-тибидох-тибидох? — чувствую себя не просто дебилом, а дебилом в кубе, Стратос скалит белые зубы и смотрит с нескрываемым интересом.       — Это чуть позже, если попросишь… Димас. Смотри, что получилось.       Распахиваю подозрительно потяжелевшую дверцу, мне в нос ударяют аппетитные запахи. В две руки вынимаем салаты, батоны сервелата, сыр. Я ставлю форму с готовой курицей и маленькими картофелинами в духовку разогревать… Я — Гарри Поттер. Что за нах?.. Забываю даже про это его «потом», осознаю сказанное, только когда капля пота начинает с шеи сползать по спине. Замечаю краем глаза, что один палец у него перемотан лейкопластырем, словно он порезался, пока готовил, но почти уверен, что раньше его тут не было… или я не обращал внимания.       — Стратос, ты — фокусник? — кидаю вполне разумное предположение через плечо.       — А почему не Дед Мороз? — ржёт и, почистив невероятно пахучий мандарин, пихает мне в рот почти половину, даже не спросив. Прикосновения его тёплых пальцев остается на губах. Силюсь переварить, как он так гармонично вторгся в моё личное пространство, а ещё очень хочу облизнуть губы, но терплю.       Мысли вялые, сонные, не могу сфокусироваться на чём-то конкретном, видно переработал. Ничего не выходит, будто что-то блокирует разум. А может, правда, хватит за зря думать? Хватит переживать из-за прошлого, копаться в себе, просто забить и всё. Этот день дан не просто так прожить. И то, что само идёт в руки, мне очень даже нравится…       — А Стратос имя или фамилия?       — Отчество!       Перетаскиваем салатники на стол перед камином. Поозиравшись и не обнаружив на стене даже следа плазмы, понимаю, что президент нас под бой курантов не поздравит.       — А оно тебе сильно надо? — Саша рассматривает невесть откуда взявшиеся тарелки, скребёт пальцем по фарфору, ставит. Я вроде вслух не говорил…       — Да не особо! Вроде как… традиция.       — Ну хочешь, я речь толкну? Сколько Камазов денег уехало за границу за минувший год, бюджетных организаций развалилось и…       — О хорошем толкни… — смотрю на часы и воровато кошусь на пластиночки сервелата. Забыл, какой я голодный, и какой я наглый, когда голодный. Мне плеснули виски.       — Давай за уходящий? — Стратос странно досадливо играет желваками. — Бесконечно уходящие, год за годом… — смаргиваю, не могу на него долго смотреть… Стратос       Смотрит он открыто, не пряча глаз. Они у него серые, распахиваются до самой души, но не по-собачьи верно, а тоскливо. Сильный он. И сильно одинокий. Мне мужик по ходу достался класса «люкс», с виду простой, но внутри железобетонный и в чём-то правильный. Мы с ним пьём виски, закусываем, как-то бесконтрольно говорим… говорим… словно старые друзья и знаем друг друга не первый год. Я аж попутал: люди — существа недоверчивые и осторожные, они так просто задницу в незнакомом доме не расслабляют. А у этого девять жизней, что ли?       — Стратос, так может ты Санта Клаус? Типа… его внук наследный.       — Ты думаешь, что подарки реально приносит пухлый краснощёкий весельчак? Нет, бля! Я — Дух Нового года! Чувствуешь дух?.. — всегда раздражало, как люди восхваляют деда Мороза и не замечают реальных чудес вокруг себя.       — Не-а… чувствую… это не дух, а курица горит! Твою ж! — Димка понёсся на кухню, аж высверк из-под ног. Я не спеша — за ним. Матерится, вынимая основательно подрумяненную птицу из духовки. Решив, что спасти блюдо ещё можно — достаю шампанское с дверцы. «Вдова Клико», прошу заметить. Интересно, а Нежданов заметит?       Наконец-то, паркуемся праздновать. Посмотрев, как неумело я казню курицу, Дима выдыхает и берётся резать сам. Картошка у меня летит вприпрыжку по столу, французский батон неприлично по-свински крошится, пальцы тут же попадают в майонез. Как будто я забыл, как есть нормальную еду, предпочитая по утрам исключительно девственниц, и бонусом обзавелся рукожопостью. Нервничаю. В душе все обмирает, когда представляю те вещи, которых нам обоим не избежать, ему — потому что я все уже решил, а мне — потому что иначе не могу.       — Иди, мой руки, горе луковое! И спрячь себя под рубашкой, — я его старше на пятьсот лет, а ощущение, что он мне нос всё детство вытирал. Ну вот, Нежданов, ты начал во мне вызывать неправильные чувства!       — Сашк, у тебя ноут есть?! — окликает меня, пока выбираю относительно не мятую рубашку, белую, почти кипельную. — Включай, вдруг куранты поймаем? — возится с шампанским, пока я, сука блядь, следую высоким традициям. Кстати, дзинь, вот тебе бокалы на стол! А Дима даже не удивился. Даже не интересно! Может, решил, что ему всё снится, и послушно спит?       — Уважаемые граждане России! Дорогие друзья! Совсем скоро наступит 2021 год. Мы с вами на пороге уже третьего десятилетия XXI века. Мы живём в бурное, динамичное, противоречивое время, но мы можем и должны сделать все, чтобы Россия успешно развивалась, чтобы все в нашей жизни менялось только к лучшему. Сейчас мы с волнением ждем боя курантов, верим… — залипаю на говорящего, по-человечески верю, волнуюсь.       — Саш, отомри! — мне суют шипящий бокал в руки. Президент говорит, а потом начинается отсчёт. Смотрю в серые глаза напротив, понимая, если сейчас не вытолкаю Димаса из дома и не развею морок, он останется со мной на ВЕСЬ этот день. А день в моём безмирьи — это очень долгое понятие. А Нежданов — хороший человек, и почти жалею, что ему довелось встретить такую уставшую от праздника сволочь, как я. Пьёт широкими глотками, цокает языком, присматривается к этикетке на шампанском и начинает дико кашлять. Бью его по спине, потом глажу…       Десять, одиннадцать, двенадцать! Пиздец…       Всё… ты — мой!       — Кха…кха… У тебя совести нет… кха! И ёлки! — хрипит Дима       — Зато у меня олени есть, — взрослый человек оживляется, в миг превращаясь в пацана.       — Ферма, что ли? Ты их разводишь?       — Скорее они разводят меня. Ну-у-у… кормлю иногда, — мне нужно время, чтобы объяснить наличие во дворе стада оленей-тяжеловесов, а Дима уже летит смотреть. Он по жизни такой стремительный… Главное, чтобы не скорострел… Нежданов       Смотрю на животных, рогами очень напоминающих оленей, но по комплекции больше похожих на откомленных карликовых коров. Они мычат и пятятся, один… одна… с красным носом даже настроен бодаться. Обидно, я бяшку погладить хотел, когда такое ещё перепадёт? Блин, не знал, что дорогое шампанское такое торкучее.       — Всё нормально! Они ко мне полтора столе… месяца привыкали, — Стратос с хитрой ухмылкой лепит большой плотный снежок. — И к тебе привыкнут.       — Охренел? У меня нет столько времени. Кстати, хватит их кормить, их гонять надо. Сани есть?       — Ёу-ёу, сбавь прыть, дрессировщик Нежданов! Они у меня от упряжи отвыкли. Забодают. Или сожрут. Хочешь стать какашкой оленя?..        — Даже не мечтал, — вот сейчас Саша же шутит?!       — То-то же, — а глаза хитрые, как у Ленина.       — Я прикомлю, тьфу ты! я — ла-а-аской возьму, — руки так и тянутся.       «Лучше меня!» — простонали его глаза. Мне послышалось или показалось? Стратос       Прицепился к оленям, как малое дитя. Выбегал к ним чуть ли каждый час, поест немного, шибанёт рюмку, пучок морковки схватит и в зимнюю ночь. А мне охота в тепле есть, пить, говорить. Дима оказался интересный собеседник, начитанный и поездивший. Я уже говорил, что испытал лёгкое чувство вселенской зависти? Олени, поняв что что-то не так, от него уже круги начали нарезать, всё быстрее и быстрее, а мужику всё мало было…       — Дим, ты устал. Прикрой глаза? — отчаянно прошептал я ему в какой-то момент, притормозив и чуть не отправив оленей на их малую Родину. Нежданов брыкнулся не хуже бяшки.       — Если только на минутку… Новый год же… Покажи сани… — я смотрел на линию крепкого большого рта, сдерживая себя изо всех сил. Почему? Расхотелось применять нечестные методы, Дима был настоящим. Я хотел по-настоящему. Чтобы взаимно.       Подремал Нежданов всего ничего, я и подро… помечтать пару раз толком не успел. Подорвался и опять про сани. Снились они ему, что ли? Не найдя достойных аргументов, отвёл человека в гараж, там помимо снегохода, внедорожника и небольшого вертолёта, стояли грёбаные расписные сани, наследство прадеда. Дима напомнил мне подростка на квесте, облазил всю повозку, осмотрел крепления и полозья.       — Краска облупилась, и полозья заржавели.       — И как я сам не заметил?.. Может, потому что не смотрел?.. — мой сарказм прошёл мимо. — Ты же не собираешься… красить и чистить? — почти прорыдал я, готовый уже выпустить наружу и рога, и фиолетовое пламя.       — Собираюсь, — улыбается, как садист, и подмигивает заглядывающим в гараж оленям, им походу тоже не верится, что у нас такая движуха. — Колдуй краску: красную, синюю и золотую. И успокоительное для зверей.       — Лучше снотворное, чтобы наверняка.       — А кататься я на ком буду?       — Меня оседлаешь.       Смотреть, как краснеет скулами взрослый мужик, причем не от стыда, а от зарождающейся за солнечным сплетением похоти — божественно!       Чем вы занимались в Новогоднюю ночь: пили, болтали, целовались, танцевали, проводили конкурсы, трахались по углам? Скучно живёте! А мы вот сани шкурили и красили! Не узнав друг друга получше, развелись три раза, как во время ремонта. Мужик иногда вскидывал чуть нетрезвые глаза.       — Сашк, а я чего жрать захотел? Словно с прошлого года не ел!       — Ну иди готовь, — курю у дверей гаража, он у меня сигарету в пятый раз пытается отобрать. То есть пить мне можно, а курить — нет. Да я этим чистым воздухом так надышался, что хрен отравишь!       — А сам? Свари спагетти.       — Хочешь клейстера похлебать, Нежданов?       — Как ты выживаешь вообще? Где твои слуги? — смотрит с усмешкой.       — Часть съел, часть смерть мою сторожат!       Затолкать Нежданова на кухню и там мешаться ему под ногами — особое демоническое удовольствие: ронять ложки, рассыпать муку и соль, пробовать блюда на разных стадиях готовности, пялить на него забавные фартуки и снимать футболку, потому, что я же на неё пролил кетчуп. Случайно. Почти…       У Димы терпения: фура и маленькие сани. Блядь, сани эти! Развеять их втихаря в пыль, пока мой мужик варит-парит? Скалю зубы: мой мужик. Чертовски хорошо звучит и выглядит.       Спагетти с остатками салатов улетают. Пьём много и дорого, причём я всякий раз подсовываю коллекционные вина и коньяки. Дима то хмурится, то моргает, но не говорит уже ни слова. Пару раз пробурчал что-то про детский дом и онкологический центр и замолчал. Думал, мне станет стыдно. Нежданов удивительно легко обживается в пространстве, и его почти не смущает, что место незнакомое.       Сани мы доделали. Олени к Димке подошли, как собаки, не выжидая, пока опять он за ними погонится. Человек — бегающий за оленями с просительным «бар-бар-бар…цоп-цобел, цоп-цобел…» — уморительно. Почти так же как человек, убегающий от них же, ибо надоел. Когда подружились, гладил зверей с восторгом чукчи-миллионера. Как будто тут гладить вообще больше некого!       — Как запрягать, показывай! — это было обращение ко мне, а я опять замечтался.       — Нежданов, ты с дуба рухнул?! Оставь что-нибудь на вечер и пошли в дом.       — А что там делать?       — Постираем.       — Вот сам и постирай! Я, кстати, до кучи могу свою футболку и трусы отдать.       Внутренний зверь торжествует! Разденемся, заодно и помоемся. Покажу ему джакузи и бассейн. Нежданов       Охрененный дом. Бродил по нему и каждый раз натыкался на что-то новое и необычное. Сашка лыбится, шутит, словно вся жизнь для него игра, а делать-то почти ничего не может. Или это тактика такая, чтобы его надолго одного не оставляли. Вопрос, как он, сохранив все части тела, дожил до этого возраста, волновал меня всё чаще.       Создавалось впечатление, что он существовал пустой оболочкой, которую именно сейчас я начал наполнять смыслом. Когда Сашка ушёл «заводить» стирку, застрял там. Я его обнаружил сидящего на кортах и любующегося, как в огромном чреве машинки крутится в общей куче несочетаемое: чёрное, белое, сука, очень цветное, трусы и носки, мягкие игрушки, мой путевой лист… Он ещё и температуру высокую поставил, чтобы эксперимент наверняка удался! Я всё остановил, выжал, раскидал тряпки по кучкам, чуть не охлестав бестолочь по заднице мокрым полотенцем. Стратос ржал, а мои вопросы множились.       — Ты зачем тут живёшь? Заказали авторитеты, и ты скрываешься?       — Не надо усложнять. Я просто люблю природу, особенно зимнюю. Воздух свежий, охота, рыбалка. — в глазах полное противоречие каждому слову. Вижу его в небольшой квартире, влюбленного в мегаполис, но никак не в валенках на босу ногу среди сугробов.       — Ммм… Я кофе лучше сварю.       Джакузи явно строили на большую компанию. Может, он оленей в ней тоже с шампунем купает? Они у него все бархатные, как игрушечные. Вроде ручные, а из-под руки бегают, слушают, когда с ними говорят, смотрят разумно. Вот и не верь в упряжку Санты. Кстати, при чём тут Санта, когда мы в Вологодском крае? Дед Мороз решил опытом обменяться? А Сашка Стратос — забытый тёмный эльф, погонщик оленей? Ещё охота на того лося посмотреть, который оплачивает дорогую выпивку и коммуналку этого дома. При упоминании в одном предложении Сани и какого-то мужика кулаки сами сжались от злости. Это ещё что за новости.