Город, в котором нас нет

Очнувшись от ходящего по струнам души сна, парень увидел рядом стоящего Гурэна Ичиносэ. Мужчина кинул ему новую рубашку и отрывисто сказал: «Собирайся». Юичиро спрыгнул с койки и теперь ему решительно неохотно было что-то делать. Отлежав бока, парень почувствовал как боль суставов режет всё и вся. «Ты плакал?» — подполковник глянул на мальчишку и он улыбнулся каким-то своим мыслям. «С чего бы?» — Юичиро быстро перебирал мелкие пуговицы пальцами. «Сегодня у меня выходной, — он громко зевнул, — так что печалиться тут нет над чем…» Подполковник промолчал минуту. Он оглядел комнату быстрым взглядом и снова заговорил: «Ты отключился на прошлой операции. А то, что ты проспал добротных часов тридцать — меня ни капли не волнует. Мне бы так отдыхать…» Мужчина заметил как постепенно меняется в лице Юичиро, и какая реакция пошла с его слов. «Ну всё, Гурэн! Какой отдых, действительно!» — паренёк демонстративно отмахнулся и продолжил: «Сейчас приведу себя в порядок и бегом к остальным… Кстати, как они там?» Подполковник проигнорировал Юичиро, впрочем, что неудивительно — он часто так делает. Мерными шагами он вышел из комнаты. *** Давайте обратимся в Сангвинем. Королева, по милости своей, отдала приказ: «Я заявляю, что хватит отсиживаться на отъевшихся попах и пора показать людям где раки зимуют! Скот нужно часто гонять, а не то он расслабится и прока с него будет, как с козла молока!» Если выразиться более понятно, то надвигается ещё одна схватка между людьми и вампирами. Микаэла, впрочем, не остался в стороне. Он, как и многие другие, должен следовать приказу королевы. «Ю-кун, — Микаэла ощутил прилив сил, — Я верю, что мы встретимся. И когда это свершится, я стисну тебя в своих объятиях и не выпущу! Я заберу тебя с собой!» Блондин, расхаживающий по коридорам поместья Крул Цепеш, предался приятным мыслям, подбадривающим его самого. *** «…что значит вампиры решили засесть близ Токио?!» — крикнул Юичиро и стукнул по стене. «Это входит в их план нападения на нас, предположительно… Вот же наивная душа…» — Кимизуки почесал подбородок и скривился — порой идиотизм его друга мог конкретно выбесить.*** И вот снова они, юные ребята, стоят на земле, которую давно покинули люди. Звуки приближающихся вертолётов отвлекли всю армию, что находилась совсем рядом с Токио — стоит пройти каких-то два километра и рукой подать. *** «Ю-кун», — медленно произнёс про себя Микаэла. Волнение окутало его всего, а вместе с этим появились мысли о том, как же он встретится с любимым. Быть тому или нет? — кто ж знает. Звук лопастей вертолета сбивал с толку и это порядочно подбешивало Микаэлу. «Всё, прыгаем, любимчик королевы.» — ядовито сказал один из вампиров и показал рукой, что, давай уже, пора. Микаэла натянул на голову капюшон плаща, глубоко вдохнул воздух, да так, что почувствовал как лёгкие раздулись и забурлила кровь. В тот момент, когда совершается аляповатый прыжок, Микаэла ощущает прилив эндорфинов к мозгу, и граница между жизнью и смертью стирается — он сможет всё. Слегка стёртая подошва сапог соприкасается с землёй. «Пора!» *** Микаэла еле успевает замечать, как быстро перед его глазами «пролетают» фигуры вампиров. Он сплюнул на землю накопившуюся слюну и ринулся вперёд. Его не интересовали другие солдаты: Кто пошел в какую сторону, кто с кем сцепился… Ерунда! Он бежит вперёд и внимательным взглядом окидывает каждый миллиметр вокруг. *** «Чёрт!» — крикнул Юичиро и посильнее замахнулся на появившегося перед ним вампира: тот был убит в мгновение ока. Парень увидел, как пара противников идёт в сторону его группы и решил, что будет прикрывать тыл. «Дай мне сил, Ашурамару!» — произнёс про себя парень: мольбой ли или приказом — демону всё равно, потому что в любом случае он откликается на просьбы Хакуя. Парочка кровососов отпрыгнула назад. «Йо, человечишка, — надменным тоном заговорил вампир, — сегодня определенно не твой день! А знаешь почему? Потому что сначала мы тебе сломаем все кости и выкинем с этого обрыва подыхать, истекающего кровью!» — враг рассмеялся, как смеются шуты на публике, и показал большим пальцем в сторону круто уходящего обрыва. Он находился в метрах двух ста от всех троих и не заметить, как ты стоишь на краю, по своей вине или по чьей-то, — плёвое дело. Поглощённый мыслями о том, как быстрее убить врагов, Юичиро не обратил внимания на то, как перед его носом пролетело остриё меча. Парень сильнее сжал рукоятку оружия и блокировал неожиданный удар со спины одного из нападающих. Удар! Второй! — как заметна разница в силе. Противники владеют мечом в разы лучше него самого. Их приёмы не такие, не похожие на его или чьи-то ещё. Они напоминают то, как художник торопливо водит кистью по холсту, но не дают и шанса понять, ЧТО именно он пишет… Остаётся лишь отражать удары клинков, накинувшихся на него, как вороны на заплесневелый хлеб — им всё равно, что клевать. Продолжая в таком темпе, солдат понимает, что следить за этой круговертью, которой нет конца и края, сил нет и в конце он просто упадёт и «разобьётся» об землю. И как бы Юичиро себя не успокаивал, что, авось, как-то он выпутается из этой передряги, ему всё равно было страшно. Противники презрительно над ним смеялись и цинически бранились. Это всё отражалось в движениях, взглядах, уставившихся на него. Рядом с ним нет подмоги, а кричать, взывая услышать его крики помощи, бесполезно. Пальцы сами разжимаются и предательски падает меч, сверкая чу́дной сталью. «Я не готов к такой смерти.» — подумал он истинно по-юношески и его нутро, трепетно просящее о жизни, сжалось. *** Ни одна мышца не дрогнула на бледном лице Микаэлы — от его рук пал солдат Демонической армии. Хотя тот и молил его на разбитых в кровь коленях не убивать его, он сжимал пальцами грудь и вонзал свои ногти в кожу, раздирая её до крови. Микаэла тихо произнес, что не Бог он и прошения человека не будут услышаны. Да и чего греха таить, не будут услышаны самим Богом. «Испей, сухая земля, крови и наполнится почва твоя…» Он торопливо оглядывался по сторонам. Он продолжил бежать, гонимый ветром. Ноги сами несли его невесть куда.Так несутся те, что стремятся ублажить дух свой и удостовериться в том, что его родной человек жив. Раз!.. Юичиро. Два!.. Юичиро, ты на поле боя? Три!.. Ты живой? Микаэла отчаянно рвался вперёд. Капли пота стекали с подбородка. Он перепрыгнул камень, преграждающий путь. Сердце бешено стучало, а губы начали подрагивать так, как дрожат холодной зимой, в сильный мороз. От мыслей о Ю-куне он на долю секунды робел, но Микаэла всё также свободно бежал, не замечая, что творится вокруг. Что-то заставило замедлить темп Микаэлы и остановиться. Четыре!.. Кто это? Взору его предстал измученный котёнок и нависшие над ним две фигуры. «Прошло так много лет… Как сильно были истерзаны мыслями и утопали в своих пороках… Детьми, чуть повзрослевшими они всегда хранили этот согревающий огонёк, эти слабо видимые образы.» Эти двое бросали в него камни с надеждой услышать его жалестные визги. Они смеялись и наслаждались своим превосходством, дающим им сладострастие. Они имели о себе самое высокое мнение; тщеславие их не знало границ. Они любят такие зрелища. «Юичиро…» *** Направляясь твёрдой поступью к двум вампирам, Микаэла заметил, как несчастный дрожит с головы до ног, а гримаса лица его выражала то ли ужас, то ли сумасшествие рассудка. Большие зелёные глаза уже напротив обращают свой пустой взгляд в сторону блондина. Бледнеет по-младенчески упругая кожа: страх, этот ужасный искуситель, толкающий закрыться от всего мира, вцепляется в Юичиро и берет над ним контроль. Пять!.. «Ю-кун, я спасу тебя!» — проносится героическая мысль в голове Микаэлы. Тернии впиваются в руку вампира, разрывая вены и жадно поглощая его кровь. Красные капли начинают выступать на белой ткани и медленно расходиться. Они сцепляются друг с другом, борясь за право пропитать собою одежду… Эта лихая хватка сильнее сжимает рукоятку меча. Сталь клинка, светящаяся под играющими лучами светила, танцует под смешанные вопли других солдат, и когда она решает феерично откланяться перед зрителями, ей приходится замараться кровью. Те, что паршиво раззадорили героя на такой поступок, спешно растворяются в этой всей агонии. Тот несчастный зритель, что не упустил ни момента финала, так и застывает, пораженный увиденным. «Юичиро…» — голубые глаза глядят на юнца. Они полны доброты и победно сверкают. Но на эту доброту отзываются стеклянные, дрожащие глаза, что пытаются удержать сверкающие хрусталики слёз.