Двух дорог пересечение

      В соседней усадьбе князь Репнин, застав сестру в её комнате за вышиванием, подошёл с явным намерением кое-что разузнать.       — Опять сегодня льёт, — проговорила Наташа, не отрываясь от стежков и поэтому не замечая как брат, подойдя к её креслу и встав рядом, переминается с ноги на ногу. — Прямо ужас какой. Вчера эта дьявольская гроза, сегодня проливной дождь. Что за лето нынче на дворе?       — Если так и дальше будет продолжаться, боюсь погибнет наш урожай, — вздохнул князь, рассматривая узор на канве. — Разве способно что-либо выжить в такой сырости? Поля уже какой день стоят по щиколотку в воде. Сегодня с первыми лучами солнца мы осматривали их вместе с управляющим — положение не ахти.       — А фабрика?       — На неё сейчас вся надежда, сестрёнка. Документы у меня, она наша! Но там своих хлопот хватает. Перво-наперво надобно найти толкового управляющего, который займётся наймом работников. А ещё я хотел бы поменять оборудование, помнишь? Оно безбожно устарело. На нынешнем ничего путного наткать не получится.       Отложив пяльцы на столик, Натали протянула руку брату, приглашая сесть к ней.       — Всё обязательно сложится, я в тебя верю. Так и вижу тебя важным промышленником. Михаил Репнин — глава крупнейшей в империи фабрики по производству тканей!       Ему были очень приятны слова сестры. Довольно заулыбавшись, Миша присел рядышком.       — Думаю до этого ещё далеко, но спасибо за столь лестные прогнозы! — Немного подумав, Репнин добавил: — Кстати, как тебе недавний обед и бал?       — Прекрасно!       — И Володя отлично держался. Почему он решился приехать, как считаешь? На все мои вопросы он лишь отшучивался, а мне хотелось бы знать правду.       — По-моему очевидно, что Владимир сделал это ради сына — дабы восстановить доброе имя Корфов. Ты ведь прекрасно понимаешь, что значит репутация в нашем обществе. И, да, держался он просто наилучшим образом.       — Надеюсь впредь он будет столь же мил и обходителен. И больше не станет пугать округу своими поступками.       — У Владимира имелись причины для подобного поведения. Не нам его судить, Мишель.       — А ты, сестрёнка, не приметила ли себе случайно кого-нибудь за время танцев? — спросил Миша о том, о чём, собственно и хотел больше всего узнать.       — Что ты имеешь ввиду?       — Ну как же? Не хотелось бы тебе сойтись с кем-нибудь из наших гостей поближе? Только скажи, я приглашу этого человека в дом.       — Миша, о чём ты тут разглагольствуешь?!       — Какая ты непонятливая! Не кажется ли тебе, что пора подумать о замужестве? Сколько ещё ты будешь ходить в девицах? Мы с Лизой хотим, чтобы ты тоже обзавелась собственным домом. И детишками! — он шутливо ущипнул сестру за нос.       Посмотрев куда-то вдаль, Наташа взяла да и представила себя женой Владимира. Каково бы это было на самом деле? Вот она входит в его дом, но уже не как гостья, а как хозяйка. Все слуги приветливо кланяются ей, а Варвара, утирая слёзы (ей непременно подумалось, что Варя будет плакать), обнимает княжну и целует в обе щёки. Акулина стоит несколько поодаль, с Ванечкой, и Наташа берёт ребёнка на руки и кружится с ним по комнате. Малыш радостно смеётся, и присутствующие подхватывают искренний детский смех, в том числе и Владимир, который, не обращая внимания на слуг, подходит к Наташе с сыном на руках и обнимает их. Кажется плачут от радости уже все, а не только Варя. И так хорошо и светло делается на душе!       — Эй, ты ещё здесь? — донёсся издалека голос Миши.       Натали тряхнула головой и вопросительно посмотрела на брата.       — Так что насчёт гостей мужского пола? Кого бы ты хотела видеть в нашем доме? — не унимался князь.       — Погоди. Я не готова сейчас ответить на этот вопрос.       Надо бы признаться брату, что единственным господином, которого ей хотелось бы видеть, являлся не кто иной как Владимир Корф. Но она промолчала. И дело было не только в том, что Натали не ведала, какова будет реакция Михаила, хотя навряд ли он стал бы так уж явно противиться. Ей виделось, что прежде всего необходимо объясниться с самим Владимиром, и только потом объявлять обо всём Мише, Лизе и остальным.       — Позволь попросить тебя серьёзно подумать над моими словами, — отозвался Михаил. — Разумеется, когда дела на фабрике пойдут в гору, я смогу обеспечить всех нас. Однако разве добровольное одиночество для молодой женщины есть хорошо? Если твоё сердце свободно — это одно. А если тебе кто-то симпатичен — нужно, что называется, ковать железо, пока оно горячо. К тому же, вдруг завтра тебя попросят обратно во дворец? Тебе очень хочется вновь прислуживать принцессе Марии и её мужу? Сколько ещё будет длиться твоя жизнь, посвящаемая другим людям? Давно следует заняться собственной судьбой.       Постучавшись, к ним неожиданно вошёл запыхавшийся лакей Корфа Алёшка и передал письмо для Михаила. Отпустив слугу, князь развернул небольшой листочек и быстро пробежал текст глазами.       — Володя просит, чтобы я срочно к нему приехал, — сказал князь Репнин, вставая.       — Что-то случилось?       — В письме говорится, что у Владимира ко мне важный разговор. Уж не ведаю, что ему на этот раз взбрело в голову?       — Ты поезжай немедля, — посоветовала Натали, отпуская брата. — Если Владимир пишет, что это важно, значит так оно и есть.       «Быть может Владимир решил попросить моей руки у Миши? — воскликнула она про себя. — Да нет, навряд ли! Уверена, он сдержит слово и сперва поговорит со мной, а уже потом перейдёт к официальным церемониям. Но тогда что за срочность? Что такого стряслось в поместье?»       Какое-то странное предчувствие опасности завладело ей, и она никак не могла взяться вновь за свою вышивку.

***

      — Эх, отчего люди порой никак не хотят учиться на собственных ошибках и подобно слепцам наступают на одни и те же грабли? — вопрошал Михаил, выслушав по приезде в усадьбу рассказ Владимира.       Только что ему поведали о визите наследника, вкратце обрисовав ситуацию и опустив расспросы последнего о чувствах Корфа к Наташе. Промаявшись в раздумьях всю ночь, Владимир решил на утро, что Миша должен знать о внезапном госте, поэтому послал записку к князю. В конце-концов, являясь ближайшим родственником Натали, судьба которой была ему отнюдь не безразлична, именно Репнин мог помочь найти выход из положения. Но похоже сам князь пребывал в не меньших смятениях, чем Владимир.       — Я не понимаю, почему он так привязался к Наташе? — продолжал Михаил, глядя на сидевшего напротив Владимира. — При дворе столько красивых женщин. Уж если их высочество не желают хранить верность в браке, так выбрали бы себе кого-нибудь другого! Почему этой дамой должна становиться моя сестра?       — Видишь ли, Мишель, гораздо интереснее завоёвывать женщину гордую и знающую себе цену, нежели ту, которая готова бежать за тобой по первому зову. А Наталья Александровна пока так и не уступила их высочеству.       — Но ведь есть же принцесса! Судя по тому, с каким восторгом о ней отзывается Наташа, Мария — любящая, верная жена. Заботливая мать. Чего ему ещё надо?       — Сердцу не прикажешь, — пожал плечами Владимир. — Любовь часто слепа и не следует голосу разума. Помнится, ты сам мне об этом когда-то говорил.       Михаил замахал руками, словно желая отделаться от назойливых мух.       — Тебе не кажется, что следует разделять любовь и плотскую страсть, вожделение? Вспомни хотя бы историю с Калиновской. Уж как Александр пылал к ней чувствами! Но потом сам же был рад-радёшенек избавиться от неё, когда несчастная вернулась из Польши добиваться любви их высочества, а любовь-то со стороны Александра давно испарилась! А вот принцесса Мария как была невестой цесаревича, так и осталась. Также, как теперь. Что бы ни случилось, она будет его женой, великой княгиней и впоследствии нашей императрицей.       — Мне жаль Марию, — ответил Владимир. — Что за судьба у неё? Терпеть ветреный характер супруга и при этом идти на людях с гордо поднятой головой, не замечая сплетен и пересуд. У принцессы никогда не будет возможности отказаться от своего положения и своих обязанностей. Держать лицо — вот что важно, если ты принадлежишь к императорской фамилии.       — Меня сейчас больше всего беспокоит судьба сестры: не хотел бы я, чтобы она повторила путь Калиновской. Тогда жизнь Наташи будет сломлена! От неё отвернётся двор и весь свет тоже! Её перестанут принимать где бы то ни было! Кто из порядочных господ соблаговолит посмотреть в её сторону? Уже никто! Что же нам делать, что?!       Слушая восклицания Михаила, полные тревог, Владимир потянулся к бутылке с бренди. Откупорив её, он налил янтарную жидкость себе в рюмку и вопросительно посмотрел на князя.       — И мне налей, — дал добро Миша.       Достав вторую, Владимир наполнил её и протянул другу. Они молча чокнулись и не спеша начали пить, растягивая удовольствие от напитка.       — Я пытался выведать у сестры, не влюблена ли она в кого, — сказал Михаил между глотками. — Уж больно мечтательной сделалась. Всё витает где-то.       Владимир едва не подавился своим бренди.       — И что она тебе сказала? — выдавил он, хрипя и делая вид, что просто напиток попал не в то горло.       — К сожалению, ничего определённого. У неё сплошные тайны! А ведь, согласись, как было бы хорошо, если бы Наташа вновь влюбилась, и её чувство было бы взаимно. — Миша внимательно наблюдал за Владимиром, безуспешно пытающимся побороть свой кашель. — Уверен, это был бы достойный человек. Трудно представить сестру рядом с отпетым негодяем. Хотя, вот если вспомнить Андрея, то нельзя сказать, что он вёл себя порядочно. Упокой Господь его душу, тем более, что не о нём сейчас речь. Так о чем я? Ах, да. Если бы Наташа полюбила и вышла замуж, ей не надо было бы возвращаться ко двору. То есть, если бы она пожелала, то могла бы служить принцессе и далее, замужней дамой. Но мне почему-то кажется, что нет, она бы не захотела.       — Я тоже об этом думал: и вчера вечером, и сегодня ночью, — согласился Владимир, наконец откашлявшись. — Брак Натальи Александровны действительно спасёт её шаткое положение. Вряд ли их высочество опустится до такой низости, как соблазнять замужнюю даму. Наоборот, это должно охладить его пыл.       — Наверняка так бы оно и случилось. Кроме того, выросло бы ещё одно препятствие в лице мужа, — одобрительно кивнул Репнин.       — Который, уверен, не дал бы в обиду Наталью Александровну.       — Хорошо ещё, что наследник просто с тобой поговорил, а не вызвал на дуэль, как в истории всё с той же Ольгой, — рассуждал Миша задумчиво. — Как его, однако, задело, что сестра ухаживала за тобой. И про ваше пребывание в столице он выведал. С чего он так взъелся именно на тебя, как считаешь?       Он посмотрел на Владимира столь пристально, словно желал увидеть, прочитать скрытые мысли последнего.       — Полагаю в нём играет задетое самолюбие, ведь пойманная ранее лань выбралась из капкана, — ответил Владимир, не отводя взгляда. — Теперь их высочество желают захлопнуть капкан обратно. И ещё в Александре играет обыкновенная мужская ревность, чувство собственности, что твоя сестра не может принадлежать никому, кроме их царственной персоны.       Михаил медленно кивнул в ответ. Он потянулся к бутылке с бренди, желая налить себе ещё.       — Может быть мне стоит дать ещё один бал, на котором собрать не обременённых узами брака господ?       — И превратить жизнь Натальи Александровны в ярмарку женихов? — отказавшись от добавки, Владимир вертел свою рюмку в руке, рассматривая узоры на стекле.       — Тогда наоборот: надо отвезти Наташу на ежегодные балы, устраиваемые в столице для незамужних девиц. Я мог бы сопровождать её, один или вместе с Лизой. Только ждать-то надо до следующей весны! Слишком долго, учитывая нюансы.       — Мне всегда претил обычай, состоящий в том, что маменьки весь год готовят своих дочек, словно товар, на эти самые балы, — поделился Владимир. — Будто любовь нельзя встретить никак иначе, ежели не выставляя себя во всей красе. При том даже не столько перед мужчинами, сколько перед своими соперницами. Барышни хвастают друг перед другом имеющимися талантами к пению, танцам, игре на музыкальных инструментах. Но всегда находится горстка несчастных, которых природа этими талантами обделила, или девицы, которые, в силу стеснительности, так и не решаются явить свои достоинства публике. Они стоят в сторонке, жмутся поближе к самым неприметным углам. Редко какой мужчина обратит на них внимание, хотя и они, эти скромницы, не менее других достойны счастья, а не прозябания в старых девах. Просто у них не имеется главного таланта, гарантирующего успех. Таланта продавать себя.       — Что мы можем поделать, если таковы традиции? — возразил Миша. — И потом, ты сгущаешь краски. Не продавать, а всего лишь демонстрировать достоинства. Иначе как вообще мужчина разглядит что-либо в женщине? А на таких балах сразу видно, кто каков по характеру и нраву. Для многих это отличный способ встретить своё счастье.       — И всё же я надеюсь, что когда-нибудь данный способ изживёт себя и канет в лету.       — Знаешь, возвращаясь к Наташе, я вот что подумал. У Лизы есть двоюродный брат по линии отца, Петра Михайловича. Помнишь такого?       — Возможно мы виделись в детстве, когда он гостил у Долгоруких со своим семейством, — ответил Владимир деланно равнодушно.       — Этот двоюродный брат обретается в Петербурге и служит не где-нибудь, а в сенате! Шлёт иногда письма нам в поместье. Между прочим, тоже холост. А не пригласить ли его к нам и не познакомить ли с Наташей? Вдруг они понравятся друг другу и у них заладится!       — Остановись! Не нужно ни с кем знакомить сестру, — Владимир со звоном отставил пустую рюмку. — Я должен ещё кое-что сообщить тебе. Нечто гораздо более важное, чем весть о приезде наследника.       Михаил выжидающе посмотрел на друга.       — Я сам хочу сделать предложение Наталье Александровне, — произнёс Владимир, медленно проговаривая каждое слово.       — Вижу мои подозрения касательно вас с Наташей были не напрасны! — Миша победоносно хлопнул себя по колену. — Я слишком хорошо знаю тебя, Володя. Сколь бы ты ни пытался скрыть свои истинные чувства, но глаза непременно выдадут, что у тебя на сердце. А я видел, как ты смотрел на неё на нашем празднике. Видел твой взгляд, преисполненный нежности, который ты, как мог, прятал. Признаться, давно не замечал в тебе такого по отношению к женщине. И давно ты понял, что любишь мою сестру?       — Недавно.       — Можно чуть подробнее? Я спрашиваю отнюдь не из праздного любопытства.       — Изволь. После того, как я потерял Анну, не думал, что вновь смогу полюбить кого-то, — честно ответил Владимир. — Однако сейчас я чувствую, как сильнее стучит моё сердце, когда рядом твоя сестра. И как оно тоскует всякий раз, прощаясь с нею. Это произошло внезапно. Будто что-то вспыхнуло во мне. Загорелось. В груди стало тепло, приятно от этого огонька. — Он немного помолчал. — Или, наоборот, возможно всё случилось постепенно, во время наших приключений с разбойниками. И после, когда Наташа жила у меня.       — По всей видимости, впервые за все годы знакомства вы по-настоящему узнали друг друга. Раньше этого не получалось. То по одной причине, то по другой.       — Как обозначить отправную точку для чувств, дружище? — спросил Владимир. — По-моему, всё настоящее и лучшее как раз случается с нами неожиданно, когда мы совсем этого не ждём. Впрочем, как и всё самое горестное.       — Я понял тебя, не продолжай, — князь Репнин грустно вздохнул.       — Ты не будешь препятствовать?       Михаил налил себе ещё немного бренди.       — Нет. Если сестра ответит согласием, значит она тоже любит тебя. Можешь в этом не сомневаться. Я бы рад помочь, но думаю, что лучше тебе самому объясниться с ней. Как видишь, мне она не открылась.       — Именно для этого я хотел бы приехать к вам. Дабы не откладывать в долгий ящик, что думаешь насчёт завтра? Вы все будете дома?       — Приезжай. У нас имеются веские причины для подобной спешки.       Михаил залпом осушил бокал, и друзья поднялись. Владимир протянул руку на прощание.       — Я полагаю будет лучше, если детали этого разговора останутся между нами, — попросил Миша, крепко пожимая ладонь Владимира. — Обещай, что не расскажешь сестре о посетившем тебя наследнике. По крайней мере, пока. Сперва ваша помолвка. Наташа со своим деятельным характером непременно захочет предпринять какие-либо действия, в результате чего может сделаться только хуже, прежде всего, ей самой. Уж слишком она любит решать свои проблемы самостоятельно.       — Обещаю, — кивнул Владимир, — Она ничего от меня не узнает, пока ты не разрешишь.       Для Натали и впрямь так и осталось загадкой, по какому важному делу вызывал брата Владимир в своё поместье. Вернувшийся домой Михаил был крайне немногословен с ней. Как Наташа ни пыталась, ей не удалось выведать хоть что-нибудь, а на все свои вопросы получала неизменный ответ: «Это наши мужские дела». Она уже готова была успокоить себя, что разговор Миши и Владимира и вовсе не касался её персоны, если бы не сам князь, пришедший к ней в тот же вечер пожелать доброй ночи и не бросивший вдруг ни с того ни с сего: «Подумай всерьёз о замужестве, сестрёнка. Пора положить конец твоему служению принцессе Марии!» И Натали с удвоенной силой стала терзать душу нескончаемыми вопросами: что за разговор был у мужчин? Что сообщил Мишелю Владимир? И что брат мог сказать тому в ответ?