Двух дорог пересечение

      Добравшись на ватных ногах до постели, Наташа в прямом смысле слова рухнула на застеленное покрывало. Голова продолжала раскалываться. Чай, который Миша попросил приготовить для неё, она велела принести на свою половину. Заслышав шаги горничной, Натали прикрыла глаза и сделала вид будто спит. До её слуха донеслось, как ставят чашку на прикроватную тумбу и тихонько удаляются восвояси. Она вновь осталась одна. Вдруг в комнате резко стало холодно, и Наташу прошиб озноб. За окном опять начиналась непогода. Поднявшись с кровати и отыскав в гардеробе самую большую и тёплую шаль, она укутала себя с головы до ног и вновь вернулась на постель. Натали присела на краешек и, баюкая горячую чашку в руках, предприняла попытку собрать мысли воедино.       «Значит Александр, прознав про наши дела с разбойниками, имел совесть заявиться к Владимиру и обвинять Бог весть в чём, — рассуждала она. — Что ж, у меня было предчувствие, что незамеченной для царской семьи эта история не останется. Но каковы планы наследника? Что он хотел получить от данной поездки? Ведь всё это, в любом случае, из-за меня!»       Воскрешая в памяти то, что она услышала от брата, барышня попыталась представить чувства Владимира, ведь именно они интересовали её более всего. Мысль о том, что Владимир чуть было не проговорился во время своего предложения о некой тайне, заставила Натали сделать вывод, что между ним и Александром могло произойти нечто, о чём Владимир умолчал даже в разговоре с братом. Но что же произошло? Вдруг Александр угрожал Владимиру, оскорблял, делая двусмысленные намёки!       «Страшно подумать, если бы у них дошло до дуэли. Я бы умерла в тот же день! Ежели с Владимиром приключилась бы беда, моё сердце разорвалось бы на части от горя! А как же Ванечка? Кто бы позаботился о нём? Нет, ни при каких обстоятельствах нельзя было допускать поединка! — восклицала Натали, сжимая до боли в пальцах чашку. — И всё-таки, я не могу отказаться от мысли, что лучше бы Владимир позвал меня и рассказал всё без утайки!» Однако её собственный голос тут же возразил: «Он поступил так, как счёл нужным. У него были достаточно веские причины не говорить тебе о визите Александра. И если ты действительно его любишь, придётся привыкать к тому, что он сам будет принимать решения и возможно не всегда советоваться с тобой. Пора бы умерить свою привычку решать за других. Владимир прав, укоряя тебя в этом!»       Она тяжко вздохнула. Придётся ли привыкать, ежели он не простит и не захочет более видеть? Натали вспомнила его рассказ о детских обидах, об отце и Анне, о Сычихе, о Марии Алексеевне. Может ли она надеяться на снисхождение? Зная его упрямый характер, способность долго помнить причинённую боль, она уже ни в чём не могла быть уверена.       К ней постучались. Аккуратно ступая, вошла Лиза. Натали по-прежнему сидела, застыв в своём положении. Чашка, не выпускаемая из рук, давно была пуста.       — Как ты? — спросила Елизавета Петровна, присаживаясь рядышком. — Миша поведал про ваше неудавшееся объяснение с Владимиром.       — Ты ведь давно знаешь Владимира. Как думаешь, могу я рассчитывать на его прощение? — откликнулась Наташа, поворачиваясь к Лизе и отвечая вопросом на вопрос.       Она задумалась.       — Мне бы очень хотелось в это верить, но у него такой характер! — Видя расстроенное лицо Наташи, княгиня обняла её за плечи: — Тебе нужно попытаться. Пусть сегодня страсти немного улягутся. Поезжай к нему завтра и поговори. Растолкуй, что сама должно быть запуталась и разволновалась, вот и наговорила лишнего. Он должен поверить, что ты искренне любишь его, и как важен и дорог он для тебя.       — Мне кажется, что бы я ни сказала, он меня не простит, — ответила Наташа, кладя голову на плечо Лизы.       — Что за печальный настрой? Не смей опускать руки! — приказала та с улыбкой. — Уж сколько препятствий в своё время прошли мы с Мишей, но я ни на секундочку не сомневалась, что буду бороться до победного конца. Знаешь, я многое подметила в поведении Владимира за наш званый обед. Он совершенно точно изменился с тех пор, как ты у нас поселилась! Стал мягче, спокойнее, покладистее. Миша говорит, что таким видел Владимира только в короткий период, когда Анна вынашивала их ребёнка. Потом сама знаешь, что произошло. И наверное его сердце закрылось, чтобы спустя несколько лет открыться вновь. Для тебя! Борись, Наташечка, коли хочешь быть счастливой!       — Спасибо, моя дорогая, — Натали подняла голову и вернула пустую чашку на тумбочку.       Лиза хотела было добавить что-то ещё, столь же приободрительное, как в дверь вновь постучались. Вошёл Миша, держа в руке тонкий конверт.       — К вам можно? Очевидно, новости сегодняшнего дня не иссякли, — не выказывая особой радости, он протянул Наташе письмо. — Только что принесли. От государыни-императрицы.       Елизавета Петровна провожала взглядом послание, пока оно не оказалось в Наташиной руке.       — Нам выйти? — спросила княгиня. — Ты наверное хочешь прочесть его в одиночестве?       Натали отрицательно покачала головой.       — Нет, больше не хочу ничего от вас скрывать. Долой любые тайны, — надломив печать императрицы, она достала письмо, оказавшееся небольшим, состоявшим из нескольких предложений.       Миша так и остался стоять рядом с Лизой. Пробежав текст глазами, Натали объявила:       — Государыня просит, чтобы я вернулась ко двору. Роды принцессы Марии приближаются, и их высочество желали бы видеть меня подле себя в качестве друга, способного поддержать в столь волнительный момент!       — Что, уже? — растерянно вырвалось у Лизы.       — Сейчас же еду к Володе и, если понадобится, силой привезу его к нам! Вы просто обязаны помириться! — объявил Михаил, пятясь к двери.       — Миша, стой! — выкрикнула Наташа, вставая. — Я же просила тебя — не надо.       — Ты не осознаёшь всей опасности! Тебе нельзя возвращаться во дворец! — выкрикнул в ответ князь, но всё же остановился.       От Наташи не укрылось, что последнюю фразу брат сказал точь-в-точь как Владимир Корф. «Вам нельзя туда возвращаться!» — прогремел в её голове голос Владимира.       — Ты же сам знаешь, я не могу ослушаться приказа императрицы, — сказала Натали, подходя к брату, беря его за руку и возвращая к постели, на которой сидела Лиза. — А что касается Владимира, то мы уже рассудили вместе с Лизой: завтра я поеду к нему и попробую попросить прощения. Но не сегодня, Миша! Ты посмотри, сколько новостей на меня свалилось. Дай мне время хорошенько всё обдумать. Иначе, пребывая в запале, я способна ещё горше испортить положение!       — Если вы с Владимиром действительно любите друг друга, сейчас не самое подходящее время тянуть с признаниями, — убеждал её Михаил. — Ты уж постарайся помириться с ним. Иначе, вернувшись во дворец, можешь навсегда потерять, и не только его, но и нечто такое, что уже не подлежит воскрешению!       — Зачем ты так говоришь? — удивилась Лиза. — Ты слишком суров к Наташе.       — Идём, — сказал Михаил супруге. — Сестре лучше сейчас побыть наедине с собой и, как она сама сказала, хорошенько обо всём подумать.       — Ты зови меня, если понадоблюсь, ладно? — бросила Лиза на прощание.       Натали молча кивнула, провожая взглядом светлое, добродушное личико Елизаветы Петровны и мрачный лик Михаила.       Итак, её требовали во дворец. «Видимо такова судьба!» — сокрушалась вечером Натали перед тем, как лечь спать. Если завтра не удастся объясниться с Владимиром, если он отвергнет её и не простит, тогда Натали уедет в Царское. В конце-концов, не может же она в самом деле валяться у Владимира в ногах, вымаливая слова прощения! Или может? А как же чувство самоуважения? Хотя о каком самоуважении может идти речь, ежели она рискует потерять Владимира навсегда! Что ей в конце-концов дороже: собственная гордость или его любовь?       Передумав за прошедший день много всего, расписав в голове различные исходы от завтрашней поездки в поместье Корфов, она, как бы не хотелось думать в благоприятном ключе, всё более и более сомневалась, что ей последует новое предложение руки и сердца. «Владимир тоже горд, слишком горд, чтобы так быстро простить! — думала она отчаянно. — А Александр? Как быть с ним? Вот ему я выскажу всё, что думаю о его поступках, если мне таки лежит дорога в Царское! И пора бы ему понять, раз и навсегда, что я никогда не стану его дамой сердца. Никогда!»       Ощущая, что с недавних пор всякий раз, когда она думает об Александре Николаевиче, у неё портится настроение, Наташа вернулась к мыслям о Владимире. Вопрос с цесаревичем решён давно, окончательно и бесповоротно. Но даже вообразить, что придётся ставить точку в отношениях с Владимиром, было крайне тяжело. Ах, если бы он не держал на неё зла! Стоило только представить, что она уедет и больше не увидит его, как тоска, мучительная и невыносимая, камнем ложилась на грудь.       Вновь набросив на плечи шаль, Натали подошла к столику у окна и пододвинула к себе увесистый том с собранием сочинений Гёте. Между страниц она отыскала розу, ту самую, которую ей подарил Владимир после бала. Она взяла цветок в руки и, поднеся к лицу, попыталась ощутить едва уловимый аромат. На душе стало ещё хуже. Если он не простит, ей останутся лишь воспоминания в виде засохшей розы!       Вернув подарок Владимира на место, она легла в постель и забылась тревожными, тяжёлыми снами.

***

      Встав с восходом солнца с фиолетовыми кругами под глазами, Наташа умылась, оделась и буквально считала часы и минуты до завтрака. Тихонько выйдя в сад, она вдохнула прохладный утренний воздух. Вчерашние тучи прошли стороной, небо было ясным. И только ветерок налетал порой, шевеля полы её накидки и раздувая юбку платья. Она в который раз проговаривала про себя слова, подготовленные для объяснения с Владимиром. Если всё пройдёт хорошо, то впредь она научится быть более чуткой к нему. А если пройдёт плохо? Она старалась гнать от себя подальше подобные мысли. «Лиза права. Надо бороться за свою любовь, — твердила себе Натали, меряя шагами дорожки. — Сдаться я всегда успею».       Её позвали к завтраку, во время которого кусок не лез в горло. Она буквально впихнула в себя несколько ложек каши с маслом и сообщила Мише с Лизой, что уже велела закладывать экипаж. Князь Репнин вызвался ехать с ней в качестве поддержки, но она упрямо отклонила его предложение.       Таким образом, попрощавшись с родными, Натали села в повозку и покатила в сторону поместья Владимира. Она плохо помнила дорогу, поскольку все мысли по-прежнему занимал он, и только он. Когда же лошади взобрались по знакомой аллее к парадному входу, Наташа ощутила, как сильно стучит сердце у неё в груди. Спустившись на землю, она попала на крыльцо и подошла к двери. Дрожащими пальцами взялась за молоточек и постучалась. Сминая полы накидки, Наташа стояла, словно осуждённый, ожидающий смертельного приговора. Ей показалось, что долго не открывали, хотя скорее всего от страха время растянулось более обычного.       Но вот дверь отворилась, и в передней показался один из дворовых людей Корфа.       — Доброе утро, — сказала Наташа, не решаясь войти.       — Доброе, барышня.       — Владимир Иванович дома?       — Никак нет-с. Уехал барин. Ещё вчера, во второй половине дня.       Сердце Натали упало.       — Уехал? Куда? И надолго ли?       — Не ведаю я, — был ей ответ.       Видя, насколько Натали растеряна, слуга, подумав, добавил:       — Наверняка Варвара знает. Она у нас наиболее приближенная к господам.       — Тогда проводи меня к ней.       — Идёмте на кухню. Там она, где ж ей ещё быть? Пирожки с грибами готовит!       Войдя в дом, Наташа, робко ступая, добрела до кухни. Там она нашла привычно хлопочущую Варю, дававшую Алёне указания по поводу того, как правильно месить тесто.       — Наталья Александровна! — радостно воскликнула повариха, вытирая руки, перепачканные в муке, о фартук.       Она подошла и чмокнула княжну в щеку.       — Вы удачно приехали. У нас сегодня бульон с куриным мясом, а к нему пирожки со свежими, только сегодня рано утром собранными грибочками будут. Оставайтесь на обед, не пожалеете!       — Спасибо, Варя. По правде сказать, я с Владимиром Ивановичем хотела переговорить. Это очень важно, — ответила Натали как-то уж очень кротко и тихо.       — Так нет его, — развела руками Варвара. — И, боюсь, придётся разговор ваш отложить на несколько дней! Вчера в поместье прискакал управляющий конным заводом, да прождать ему пришлось, пока Володя не воротился. А как пришёл он домой, так управляющий сразу к нему с печальными новостями. Выяснилось, что на заводе обрушилась крыша над стойлами, которую недавно взялись переделывать. Никто из людей вроде как не пострадал, но вот лошадей-то придавило тяжёлыми балками и некоторых сразу насмерть! А ведь лошади какой-то ценной породы! Вы уж простите, я в этих названиях мало смыслю, только Владимир их каждый год на выставки посылает и в армию нашему царю поставляет. Ещё покойный Иван Иванович разводить взялся. Как повоевал в войне с Наполеоном, так решил кавалерию нашу улучшить, потому как, по его словам, лошади у солдат были зачастую не самые быстрые, выносливые да сильные.       — И далеко этот завод находится? — спросила Натали задумчиво.       — В соседней губернии. У Корфов там ещё одно имение выстроено, как раз рядом с заводом. По хорошей дороге и в благоприятную погоду полдня добираться. Но вы не тревожьтесь! Вернётся наш Володя через два-три дня, поскольку никогда не оставляет надолго сына. Вот и вчера сказал мне перед отъездом: «Съезжу туда, Варя. Самому посмотреть надо что да как. Берегите Ваню. Скоро вернусь».       «Два или три дня, пожалуй, перетерплю. У Владимира свои хлопоты на заводе, тем более, если погибло много лошадей. А тут ещё я свалюсь, как снег на голову. Спокойно поговорить всё равно не удастся. А во дворце меня подождут. Никуда не уеду, пока не поговорю с Владимиром!» — решала Натали.       Она приняла предложение остаться в доме до обеда. Поговорив ещё немного с Варей, княжна отправилась наверх к Ванечке. Но когда она поднялась на первый этаж и дошла до лестницы на второй, ноги словно сами собой повели её по безлюдным комнатам в сторону кабинета. Тихонько отворив дверь библиотеки, она вошла внутрь. Теперь ей казалось, что всё здесь буквально дышит Владимиром, стоило только представить: по этому ковру ступала его нога, на этом высоком стуле он сидел, прикасался к этим бумагам, лежавшим стопкой в углу. Наташа подошла к столу и остановилась, вдыхая лёгкий запах табака, смешанный с мужским, его, запахом. Она блаженно прикрыла глаза, пытаясь представить, что перед ней сейчас стоит сам хозяин дома.       Грустно вздохнув, барышня легко провела кончиками пальцев по столу, спинке стула, раскрытой книге. Увидела свой рисунок, вставленный в рамочку. Сердце вновь защемило. Если бы это было возможно, то ей хотелось бы остаться здесь навсегда, раствориться в этом доме. Превратиться, например, в напольные часы, и стоять в углу, наблюдая каждый день, как Владимир занимается своими делами в библиотеке, принимает посетителей, беседует с ними. Она улыбнулась глупым, наивным мыслям. Наверху послышался весёлый голосок Ванечки. Стараясь отогнать от себя очередное наваждение, Натали покинула библиотеку и поднялась наверх.       Но даже на Ванечку, встретившего Наташу неизменно радостно, она словно взглянула по иному. Этот ребёнок отчётливее, чем раньше, виделся ей теперь продолжением мужчины, которого она полюбила. Вдумчивый, глубокий взгляд серо-голубых глаз малыша, который, по сути, она подметила давно, при каждой новой встрече с её собственными глазами, проникал в душу Натали, оставляя новый след. Она вдруг ощутила, как любовь к Ванечке сделалась глубже, словно малыш стал частью её самой.       Ругая себя за подобные чувства, коря за попытку мысленно присвоить себе то, что ей не принадлежит вовсе, она не смогла не приехать и на следующий день, и через, всякий раз надеясь увидеть Владимира. Но он всё не приезжал, поэтому Наташа проводила время с его сыном. Она ловила каждый миг, каждую счастливую минуту, проведённую с ребёнком. У неё не повернулся язык сказать мальчику, что в скором времени они возможно расстанутся. Наталья Репнина всё откладывала и откладывала этот печальный разговор. Она продолжала надеяться, ведь, как известно, надежда умирает последней.