Двух дорог пересечение

      Когда она постучалась в уже до боли знакомые двери на четвёртый день, ей и вправду отворили далеко не сразу. Простояв неопределённое количество времени на крыльце, Наташа забеспокоилась, не случилось ли чего, и не попробовать ли ей зайти с чёрного входа, как наконец услышала звук отворяемого замка. Перед ней предстал Алёшка, отсутствующий вместе со своим барином. «Владимир вернулся!» — перво-наперво мелькнуло в её голове. И сердце вновь застучало тревожно, но вместе с тем неимоверно радостно. Она успела соскучиться по нему за дни, проведённые в разлуке. Ещё как соскучиться!       — Раз ты здесь, значит и твой хозяин дома? — спросила она, заходя в переднюю.       — Мы вчера ближе к ночи воротились, — подтвердил Алёшка, кивая.       — Тогда передай, что я хотела бы видеть Владимира Ивановича.       — Не велено пускать-с, — был ей ответ. — Владимир Иванович просил передать, что занят делами и пока не может вас принять. Он приносит свои извинения.       Наташины плечи горестно опустились. Владимир тактично даёт понять, что не желает видеть её. Неужели всё и вправду кончено?       — Но маленький барин играют-с во дворе с Акулиной на лужайке у пруда. Можете пройти к ним, коли изволите. Это тоже было приказано сказать-с, — добавил лакей, внимательно наблюдая на княжной.       — Тогда я так и сделаю, — и Натали, развернувшись, покинула дом.              Алёшка вернулся в библиотеку, где за столом сидел Владимир, а напротив него стоял и складывал в папку документы управляющий того самого конного завода, где приключилось несчастье с лошадьми.       — Ты выполнил моё поручение? — обратился Владимир, как только слуга вошёл.       — Сказал всё, что было велено, — подтвердил Алёшка.       — А барышня что?       — Отправились к вашему сыну. Весьма расстроенные, как мне показалось.       — Ступай, — отпустил его Владимир.       — Мы похоронили погибших лошадей, как вы и велели, Владимир Иванович, — возобновил отчет управляющий. — Что же касаемо крыши над стойлами — она скоро будет как новенькая. Вы сами видели, как споро работают мои люди.       — Хорошо. Ступайте и вы. Езжайте обратно на завод и непременно проследите за ходом строительства. Такого не должно больше повториться.       — Уж я прослежу. Будьте покойны, — заверил управляющий с поклоном.       Владимир остался один. У него и вправду как обычно имелись дела. Впрочем, не было среди них такого, какое бы он не отложил ради Наташи. Пара дней в разлуке действительно дала ему возможность успокоиться и остыть. Он, пожалуй, уже простил ей недоверие, а также нелепый в сущности отказ, оправдал её в своих глазах по всем пунктам. У него не получалось злиться на неё. И уж тем более, не было в мыслях искать способы отмщения или же возмездия за причинённую боль. Но вместе с тем ему хотелось знать наверняка, любит ли она его? Имеет ли смысл бороться за их общее будущее?       «Наталья Репнина не из тех женщин, которые пойдут под венец ради денег или какой-либо другой личной выгоды, — говорил себе Владимир. — Нужно попытаться ещё. К чему тянуть, если для меня всё уже решено? Тем более, что она сама пришла ко мне».       Его размышления прервала Варвара, вызвавшаяся вместо Акулины нести барину чай в библиотеку.       — И зачем доброе сердце обидели? Мне вас порой не понять, Владимир Иванович! — объявила она, со звоном ставя на стол дымящийся стакан.       Удивлённо подняв брови, Владимир посмотрел на Варю, так и оставшуюся стоять рядом. Он знал, что «Владимиром Ивановичем» она называла его только тогда, когда была крайне недовольна содеянными поступками. Так уж повелось с давних времён.       — Что ты имеешь ввиду? — бросил он в ответ, придвигая к себе бокал.       — Будто не понимаете. Отчего не вышли к Наталье Александровне? За что прогнали на задний двор?       — Не прогнал, а лишь сказал, что она может пойти повидать сына. К тому же, ты сама видела, как только что из этих самых дверей вышел управляющий конным заводом. Сейчас я собираюсь. С мыслями!       — Со своими мыслями вы можете ещё долго прособираться, — буркнула Варя. — И выглядит ваше поведение именно так. Что прогнали. Раньше-то всегда рады были, расцветали буквально, как только слышались шаги княжны за дверью. А что теперь?       Слушая Варины речи, Владимир в который раз поразился её наблюдательности.       — И позвольте уж на правах человека, прожившего с вами большую часть жизни и видевшего, как вы выросли на моих глазах, полюбившего вас, как родного, сказать, что нельзя так обращаться, — приговаривала меж тем она. — Коли повздорили вы, так пойдите и поговорите. Простите, ежели в чём есть её вина. Потому как женщина, которая так горячо и сильно любит вашего сына, не может быть плохой!       Решив, что на этом свои наставления лучше прекратить, дабы не переборщить и не рассердить его, Варя важно пошла прочь. Однако, минуя порог, она вновь повернулась к нему и бросила напоследок:       — Все три дня, что вас не было, Наталья Александровна приезжали и сидели с маленьким барином. А ещё вас надеялись встретить, как только вернётесь с завода. Так-то!       Удаляющиеся шаги Варвары ещё долго отражались гулким эхом от стен. Владимир вновь задумался о самом важном, тревожившим его более всего. Со двора послышался восторженный визг Ванечки. Не притронувшись к чаю, он поднялся со своего места и вышел прочь из библиотеки, оставив дверь нараспашку, из-за чего бумаги, лежавшие на столе, зашелестели от появившегося сквозняка, норовя разлететься в разные стороны словно испуганные птицы.       Пройдя по длинной галерее, соединявшей его комнаты и основную половину дома, Владимир повернул к освещённому солнцем окну и остановился. Сквозь белую ткань шторы он разглядел Наташу, игравшую на лужайке с его сыном. Чуть поодаль на скамье сидела и улыбалась Акулина. Все трое, находившиеся по ту сторону, были настолько увлечены друг другом, что не могли видеть выросший мужской силуэт. Княжна Натали бегала по ещё зелёной траве, усыпанной то здесь, то там жёлтыми листьями, пытаясь догнать Ванечку, озиравшегося и хохотавшего своим по-детски искренним и столь заразительным смехом. Как только малыш проносился в близости от лавки с восседавшей Акулиной, та расставляла вперёд полноватые руки и делала вид, что вот-вот поймает шалуна, отчего сын кричал и хохотал больше прежнего. В какой-то момент Ванечка, добежав до барского дома, остановился прямо напротив галереи. Он словно почувствовал присутствие отца. Владимир, не отрываясь, смотрел на сына, который беззвучно говорил ему: «Мне холосо! Вот бы бегать и игать так кадый день!»       Не заметившая Владимира Наташа, тихонько подкравшись сзади, подхватила на руки мальчика и, вернувшись в центр лужайки, закружилась вместе с ним, пока у неё не иссякли силы и она, улыбаясь, не плюхнулась прямо на траву, прижимая к себе ребёнка.       «Разве приехала бы она вновь, если бы не испытывала ко мне глубокие чувства? — спросил себя Владимир, продолжая неподвижно стоять и смотреть на княжну и сына из своего укрытия. — Нужны мы были бы ей, если бы всё произошедшее являлось для неё лишь игрой? Невозможно так притворяться, да и незачем. Она любит моего сына. Сердце подсказывает мне, что так оно и есть. И меня, меня она тоже любит! Я не могу отпустить её. Это будет ошибкой, которую я никогда себе не прощу!»       Он отошёл от окна и быстро направился в сторону коридора, минуя который вместе с чередой комнат, можно было попасть на улицу. Выйдя на крыльцо, Владимир обошёл дом и, завернув за угол, ступил на лужайку, разделённую посередине полноводным водоёмом.       — Встали бы вы, барышня, а то простудитесь! — долетали до него слова Акулины, пока он приближался к компании. — Идите лучше на лавочку. Или давайте схожу за покрывалом, чтоб не на земле вам сидеть-то!       — Ничего мы и не простудимся, — возразила Наташа, одной рукой держа Ванечку, а другой поправляя юбки, дабы устроиться поудобнее.       — Ну так платье испачкаете! — пыталась вразумить княжну нянюшка.       Посадив Ванечку на колени, княжна обняла его обеими руками и стала покачивать, словно убаюкивая. Прижавшись губами к детской головке, Натали прикрыла глаза, желая запечатлеть в памяти этот момент. Ваня сидел тихо, не шелохнувшись и не веря своему счастью, изредка посапывая от устроенной беготни. Нянюшка всё продолжала причитать на лавке, беспокоясь за здоровье княжны.       Заслышав, что к ним кто-то идёт, все трое очнулись. Акулина поднялась и почтительно поклонилась. Натали, стараясь не смотреть на подошедшего Владимира, выпустила из объятий малыша и встала, держа ребёнка за маленькую ладошку.       — Папочка! Мы тут в догоняки игаем, — залопотал Ванечка, глядя на отца просто и наивно.       — Акулина, забери, пожалуйста, сына в дом. Ему пора обедать и отправляться на дневной сон.       — А мозно ещё побегать? Пожауйста! — пытался протестовать малыш, пока Акулина подходила к нему и брала на руки.       — Не перечьте, Иван Владимирович, — сказал Владимир мягким, но вместе с тем не терпящим возражения тоном.       — Ваня, иди с няней, раз твой папа говорит, что пора. До… До свидания! — вторила Натали тихо.       Ребёнок, выглядывая через плечо удалявшейся вместе с ним Акулины, с грустным видом помахал княжне на прощание. Она провожала их взглядом, пока они не скрылись за домом. А Владимир смотрел на Наташу, не отрываясь и явно ожидая того мига, когда же она обратит своё внимание на него. Он тоже скучал по ней. Но Наташа всё никак не могла заставить себя посмотреть ему в глаза. Это оказалось труднее, чем она предполагала.       — Наталья Александровна, — обратился Владимир всё тем же мягким голосом, — взгляните же на меня.       Набравшись храбрости, она медленно подняла свои зелёные глаза.       — Здравствуйте, Владимир… Владимир Иванович… Мне кажется, я не видела вас вечность.       — А прошло-то всего три дня, — заметил он.       — Почти четыре.       Натали умолкла, слушая бешеный стук своего сердца. Столько всего хотелось сказать человеку, стоявшему перед ней, но всё никак не получалось с чего-то начать. Она обвела глазами жёлтый барский дом, яблоневый сад, разросшийся по обеим сторонам, лужайку, на которой стояли они с Владимиром. И вновь посмотрела на него. «А он сегодня в светлом! — заметила Натали, скользя взглядом по костюму песочного цвета. — Прямо как тогда, в день, когда чуть не погиб во время схватки с разбойниками. И я снова в белом платье. Какое странное совпадение!» Она встретилась с его взглядом. Ни злости, ни враждебности не нашла она в нём. Ежели он вышел ко ней, тогда…       — Я желала бы поблагодарить вас, — решилась княжна. — За то, что позволили увидеться с Ванечкой. Понимаю, что после произошедшего вы имеете полное право не пускать меня на порог.       — И, тем не менее, я вас пустил, — улыбнулся Владимир.       — Спасибо за ваше великодушие!       Улыбка Владимира приободрила Натали, и она робко спросила:       — Позвольте узнать, как ваши лошади? Сильно пострадали?       — К сожалению, мы понесли потери, — вздохнул он. — Среди прочих лошадей погиб отменный рысак, которого императорская казна присматривала для государя. Коню перебило тяжёлой балкой позвоночник. Но он оставил потомство, нескольких жеребят. Они, к счастью, находились в отдельном домике вместе со своими матерями. Поэтому жизнь продолжается. Когда они вырастут, посмотрим, что из них получится.       — Мне жаль ваших лошадей. Вы сильно накажете виновников? Или уже наказали? — спросила она столь же осторожно.       — Произошёл несчастный случай. Просто чудом не погибли люди. Я никого не стал наказывать. Лишь сделал небольшое внушение управляющему, которое ему точно не повредит. Подчинённым нужно порой напоминать, что их держат в кулаке. Иначе всё распустится, разгуляется неведомо куда.       «А другой хозяин на его месте непременно расправился бы с виновниками: выгнал, запорол насмерть и Бог весть что ещё сделал!» — воскликнула про себя Натали.       — Пока вас не было, я получила письмо, — произнесла она вслух, нервно сжимая и разжимая свои пальцы. — Меня требуют ко двору.       — Значит, уезжаете?       — Таков приказ императрицы. Но я не могла уехать, не повидав ваш дом, вашего сына. Ведь никто не знает, когда мы свидимся вновь, и свидимся ли?..       Оба замолчали, чувствуя, что вот сейчас возможно решается их судьба.       — Перед отъездом мне хотелось бы попросить у вас прощения за свои слова, — вновь подала голос Натали. — Я усомнилась в вас. И вы были правы: на самом деле я думала только о себе и своих ожиданиях. Сомнения — мой вечный крест. Что с этим поделать? Пора бы уже научиться различать, когда они к месту, а когда нет.       — Я тоже сделал всё не так, как мне хотелось бы. Вспылил, был груб с вами. Хотя должен был проявить тактичность и терпение, говоря о наболевшей для вас теме.       — Нет, это я должна была проявить чуткость к вам. Всё я! Моя вина, что я разрушила то, что мы только стали выстраивать, — Натали украдкой смахнула подступившие слезинки. — Знаю, что не могу больше ни на что рассчитывать, но прошу, не держите на меня зла. Мне не хотелось бы, чтобы вы проклинали меня или же ненавидели. Одна лишь мысль об этом невыносима!       — Я не могу вас ненавидеть. Разве можно презирать женщину, которая так искренне и трогательно относится к твоему ребёнку?       — Я буду скучать по нему. Мне тяжело расставаться с Ваней.       — Давайте простим друг друга? — предложил Владимир. — Эти обиды не стоят того, чтобы мы с вами тешили ими собственное задетое самолюбие.       Лицо Натали просветлело. И озарилось надеждой.       — Давайте! Тогда, если позволите, мне бы хотелось навещать Ванечку. Думаю мне удастся иногда отлучаться от двора и приезжать в поместье к брату. Пока не знаю, как скоро это вновь случится, может быть через пару месяцев, может быть и позже.       — Наталья Александровна, перестаньте! Вы всерьёз полагаете, что я вас отпущу? Что вы сейчас скажете мне вежливое «До свидания!» и уедете к себе? Чтобы потом, собрав свои вещи, пустить коней ко двору?       — Но я же обидела вас! Не знаю, могу ли надеяться хотя бы на вашу дружбу? Однако, если вы позволите видеть Ванечку…       Резко сорвавшись с места, он подошёл к ней вплотную и взял за плечи.       — Ты приехала только ради моего сына?       Как-то само собой так вышло, что Владимир перешёл с ней на «ты».       — Нет. Разумеется, не только!       — Тогда почему ты здесь?       — Мне хотелось увидеть вас ещё раз. Тебя увидеть! — её голос дрогнул, и несколько предательских слезинок скатилось по щекам. — Услышать тебя, запомнить твоё лицо! Чтобы потом, находясь далеко, воскрешать в своих мечтах, глупо надеяться, что когда-нибудь мы встретимся вновь, посмотрим друг на друга и не расстанемся более! Никогда не разлучимся!       Владимир схватил её в охапку и прижал к себе. Натали, ощущая, будто тяжёлый камень свалился с души, спряталась у него на груди, пряча лицо в ладонях. Её плечи подрагивали, когда она, в очередной раз всхлипывая, пыталась справиться с подступающими рыданиями, силясь сказать ему что-то ещё.       — Милая, дорогая моя Наташа! — шептал ей Владимир.       — Я… люблю… Люблю тебя!.. Люблю, слышишь? — твердила она ему сквозь слёзы.       Медленно отстранившись, Владимир заглянул в её глаза.       — В таком случае, позволь мне опять задать свой вопрос: ты выйдешь за меня?       — Конечно выйду! Да, да, и бесконечное да!       Услышав заветное слово, он впервые в жизни поцеловал её. Наташа опомниться не успела, как это произошло. Она ощутила солёный привкус его поцелуя. Столь долгожданного, как и сам целовавший мужчина. Неужели это случилось? Они обрели друг друга, обрели любовь, буквально выстрадав её!       Владимир тоже плакал. И это были слёзы радости, освобождения. И слёзы надежд на начало светлой полосы в его жизни. В их жизни с Натали.              — Кому сообщим в первую очередь? Ване, Варваре или Мишелю с Лизой? — спросил он, прижимаясь к её лбу своим.       — Согласна именно на такую последовательность.       — Даже спорить не будешь? Ни капельки?       Натали отрицательно замотала головой. «Вот это вид у нас у обоих! Оба взъерошенные, с заплаканными лицами!» — восклицала она, в то время как душа буквально ликовала. И хотелось оторваться от земли и взлететь от внезапной лёгкости, возникшей из ниоткуда!       Всё снова вышло не так, как она предполагала. Но почему-то это вовсе не тревожило княжну теперь. Натали подумала о том, что ей надо начинать привыкать к тому, что её жизнь с Владимиром не будет идти по заранее написанному тексту. Скорее уж наоборот, впереди их ждёт множество сюрпризов. Разве можно соскучиться с таким человеком?       — О чём думаешь? — опять послышался его голос.       — О тебе. О нас, — ответила она, глядя ему в глаза.       — И что же?       — Я могу сказать тебе об этом?       Он улыбнулся, касаясь её носа своим.       — Ещё спрашиваешь? Можешь сказать мне всё!       — Мне сейчас пришла в голову мысль о том, что ты мне сразу тогда понравился. Помнишь, ещё когда мы были детьми?       Владимир посмотрел на неё с деланно серьёзным выражением лица.       — Шутишь? Понравился? Да ты меня и близко к себе не подпустила, маленькая гордячка!       — Вот потому и не подпустила, что испугалась! Того, как ты красив, как по-взрослому держался со мной и с родителями!       — А мне тогда врезались в память твои глаза. Они смотрели на Мишеля с такой любовью, едва мы ступили на порог вашего питерского дома. «Никто и никогда, ни одна барышня, не смотрела на меня так», — подумалось мне тем далёким зимним днём.       — Жаль, что нельзя вернуть время вспять, — размышляла Натали. — Всё могло сложиться по-другому и гораздо раньше. Мы не наделали бы стольких ошибок. Нет, я глупости говорю. Прости! — она нежно дотронулась ладонью до его щеки. — Тогда не появился бы на свет Ванечка. Мы оба прошли некий путь, каждый свой. И видимо на роду нам было написано встретиться именно тогда, когда мы встретились. Так же как и только относительно недавно суждено было понять, как до́роги мы друг другу.       — Будто две дороги, идущие издалека, пересеклись, наконец, дабы слиться в одну и никогда больше не разъединяться, — продолжил Владимир, целуя её ладонь.       — Как поэтично сказано!       Она обхватила руками его талию и прижалась к груди, в которой билось горячее и чуткое сердце.       — Да, словно двух дорог пересеченье, — подвела итог Натали, прикрывая веки от солнца, заливавшего своим светом всё вокруг.