Призрачная музыка

Делаю фото аэропорта Домодедово, подписывая «привет, Москва» и выкладываю в сторис. Трудная неделя наступает именно сейчас. Наш Михаил Эдуардович, решил показать своим дружкам то, что смог сделать всего за два месяца. Но я-то знаю, что он просто решил похвастаться. Не каждый может похвастаться тем, что у него получилось создать группу, которую слушает большая часть страны, о которой ничего толком не известно. — Оставайтесь на своих местах до полной остановки самолета, — говорит девушка, а я, тяжело вздохнув, уставилась в окно, за которым небо окутали серые тучи. Стюардессы попросили сфотаться вместе с ними, пока мы ждали автобусы и лестницу, по которой будем спускаться. — Меино Шварц, а можно с вами? Девушка заикивалась, видно, что стесняется. Слышу, как они говорят, что не ожидали увидеть таких гостей. Слышу, как они интересуются мной, спрашивая друг у друга, почему я в очках, ведь солнца нет. Ни как не могу отвыкнуть от них, боясь смотреть на других, и думать, а узнали ли они меня? Поняли, что я не так, за кого себя выдаю. Через десять минут дверь открывается, и мы первые выходим из самолета, садимся в автобус и уезжаем, как почетные гости. В аэропорту нас встречают взглядами, воплями и с телефонами. Я знала, что некоторые люди болеют и при виде своего кумира начинают фотографироваться и с ними (если удается) или его фотографируют, пока тот не видит. Меня дико раздражает, когда меня тайком пытаются сфотографировать. Мы получили свой багаж, после чего нас встретил водитель и, поместив инструменты в багажник, поехали в отель. Пяти звёздный отель, ближе к центру города. Нас поместили рядом. Номер Ройса был по соседству с моим, буквально за стеной, но потом он поменялся со Стасом и переехал в другой конец. Все еще дуется. Хотя я смогла сочинить такую музыку, чтобы он смог подпевать. Хотелось наладить с ним отношения, но это придурок, продолжает дуться, как мальчишка, у которого отняли машинку. Пусть и прошло два месяца. Он все еще остерегается. Конечно же, я делаю вид, что мне побарабану, но внутри продолжает жить не понимание и какая-то тоска. Открываю свой чемодан, доставая вещи. Сегодня хочется полежать, ничего не делать, но у кого-то на этот счет совсем другие планы. Вечер проедет в ресторане, в честь начала нашего успеха, но ведь это можно и раньше отметить. Переодеваюсь из любимой черной толстовки в легкое платье. Впервые надела то, что показывало мою натуру. Многие даже думают кто я. — Ребят, давайте на общую фотографию, — говорит Макс. Встаю рядом со Стасом, который обнимает меня, как друг, а мне такие объятия совсем не привычны. Первые комментария, которые я вижу — «а где Шварц?» К такому я не привыкла. Конечно же, тут я совсем не похожа на того, кого люди привыкли видеть. Ведь они сами все придумали. Придумали то чего нет. Следующий вопрос, когда будет концерт. Об этом было сказано постов пять назад. Первый концерт группы состоится тридцать первого августа в городе Санкт-Петербурге. Дальше пока никому и ничего не известно, но мы обязательно посетим другие города. После того, как в свет вышли первые наши песни, у многих возникал вопрос, кто же солист, но, когда я выложила первую фотографию, где я в черной толстовке, где трудно разобрать: парень или девушка, кто-то написал: «какой прекрасный солист, пусть и мелкий» именно после этого комментария, новость о пятерке друзей разлетелась мгновенно. Лицо постоянно скрыто, одежда слишком широкая, не давая рассмотреть всего. Мне это нравилось и нравится, а меняться, чтобы всем доказать, что я девушка — не хочется. День пролетает не заметно. Парни ушли праздновать, оставив меня совсем одну. С первого дня ничего не изменилось, мы никогда ничего не отмечаем вместе, если только по приглашению Макса или нашего денежного мешка (по-другому я его даже назвать не могу). Хотя, кое-что изменить удалось, редко, но все же мы репетируем. Захожу в инстаграм Стаса, где он уже выложил несколько фоток, как им хорошо, как им весело, еще и на стриптиз уставились. Мне бы там делать было не чего. Я осталась в своём номере, наблюдая за ними по сторис. С одной стороны мне было грустно от того, что меня они даже не пытались позвать, а с другой — так плевать, что я готова прямо сейчас сказать им, как мне без них хорошо в своём номере, полным тишины и одиночества. «Но ты ведь и так лишняя» — говорит подсознание, с чем я мысленно соглашаюсь. — Почему ты одна? — Макс заходит в мой номер. — Им и без меня хорошо, — принимаю сидящее положения, стараюсь делать вид, будто бы мне все равно. «Но мне же и правда все равно» — заставляю себя так думать, но выходит совсем паршиво. — Ну да. Садиться на край кровати. Тишина наступает, не знаю, что думать и как быть. Я не знаю о чем мне хочется поговорить, да и он, кажется, тоже. — Макс, я, наверное, пойду, прогуляюсь. — Лучше иди к ребятам. Качаю головой: — Не, им там и без меня хорошо, пусть отдыхают. Выхожу из отеля, легкий ветер начинает дуть в лицо. Без темных очков и без моей любимой толстовке, меня совсем не узнают, будто бы я не я. Может, это даже к лучшему. Достаю наушники, подключаю их и включаю одну из любимых песен, которая когда-то вдохновила меня на мою саму первую. Иду под музыку, куда глаза глядят, осматривая город, где никогда еще не была. Москва красивая, но всем сердцем я влюблена в Питер. Если ли разница между Москвой и Питером? Конечно же. Правда, пока не узнаешь Москву, ни за что не поймешь в чем разница между этими двумя красивыми городами. Останавливаюсь возле пешеходного перехода. Красному гореть еще шесть десять секунд, за эту минуту можно подумать о чем-то прекрасном, представить, что ты сейчас совсем в другом месте. Что я и делаю. Только в голове всплывает образ того прошлого, от которого я отказалась. Мы счастливая семья, двое прекрасных девочек с родителями, уехавшие на море. Что может быть лучше? Только то, что все счастливы. А потом что-то толкает меня вперед и резко останавливает. Открываю глаза. Парень держит меня за руку. — Прости… т…е, — заикивается, как мальчишка, а постом улыбается. — Все нормально. — Я, правда, не хотел. Он продолжал смотреть на меня таким взглядом, будто не просто толкнул, а сделал что-то хуже. Намного хуже. Зеленый загорелся. Вместе перешли дорогу, а потом он вдруг назвал свое имя — Андрей. Я улыбнулась. — А тебя как? — Вероника, — поняла, что сейчас сморозила глупость, обманула парня, который ничего плохого мне не делал и уж тем более не желал. — Красивое имя, — «но не мое» продолжаю про себя его фразу, не подавая вида, — не хочешь в кафешку сходить? Тут я даже не знаю, что ответить. — Если только ненадолго. Ближайшая кафешка находилась буквально за углом. Красивое место. Уютно комфортно. С тихой музыкой, которую я, кажется, где-то слышала и если мне не изменяет память это — Дидуля, а песня Румба. Мы сели у окна. Честно, есть хочется, но не за счет того, с кем я познакомилась жалких десять минут назад. Парень рассказывал какие-то истории, просил меня, как найти мою страницу в соцсетях. И тут осознание проснулось. Если скажу, свой номер, и он по нему найдет страницу, то узнает, что я Меино Шварц. — Меня там нет, — сказала я, — не люблю зависать в интернете. — А как мне с тобой связаться? А если ему дать ватцап? Он же не поймет, что это опять же я, которая типо не я? Как же сложно. Зашла быстренько в инстаграм, создала еще левый аккаунт и дала его парню. — Не одной фотографии? — Не-а, — улыбаюсь, знаю, так будет лучше, учитывая, что больше мы с ним не увидимся. Мы продолжаем сидеть и болтать. Чувствую себя настоящей. Живой. Именно этого мне и не хватало последние два месяца. Если не больше. Время летит. Но уходить не хочется. Парень улыбается. Так искренне, что улыбка появляется и на моем лице. Правда, не думаю, что мы еще встретимся. — Давай фото сделаем? — говорит он, останавливаясь недалеко от отеля, куда мы пришли. Соглашаюсь. Андрей встает рядом. Делает снимок и… Выкладывает его к себе на страницу в инстаграме, отмечая меня. А на прощанье целует в щеку, обещая вновь встретиться. — Уже парня нашла? — знакомый голос позади меня, — а как же мы? — А вы дебилы приемные, — отвечаю я, так будто бы не гуляла с милым парнем и у меня не было шикарного настроения. — А че это мы дебилы, да еще и приемные? — Просто, — поворачиваюсь к ребятам, мило улыбаясь. Сквозь одеяло я начинаю чувствовать, будто бы по мне кто-то ходит. Хотя кто может по мне ходить? Я ведь одна. Странное чувство не проходит. Наоборот. Оно приблизилась к лицу, начало залазить лапами на подбородок, а потом и вовсе на губы. Открываю слегка один глаз, чтобы Оно не наступило в него. С про сони даже не могу разобрать кто это серенький котенок или же серая собака. Глаз начинает распознавать картинку чего-то и тогда я осознаю, что это не кот, не собака, а КРЫСА! Вскакиваю с кровати, резко, быстро, с воплями на весь номер. Когда тварь начинает ползти ко мне, я от испугу начинаю орать еще больше. На глазах наворачиваются слезы. Тело не слушается и дрожит только от понимания, что это не игрушка. Самая настоящая и живая крыса. В моем номере. В дверь начинают колотить со словами «что происходит?» Правда, потом дверь ребятам удается открыть и без моей помощи. — Если приснился кошмар, орать на весь этаж не обязательно, — именно с этими словами в комнату заходит Ройс, за ним Стас, Матвей и Петя. — А еще прыгать на кровати не безопасно — можно упасть, — Стас подходит к кровати. Не хочется слазить. Не получается сказать. Голос словно пропал. Ребята не понимают, что происходит, да и думаю, что им не обязательно это знать. Мало ли издеваться будут. — Что происходит? — в дверях появляется администратор и Макс. Тыкаю пальцем в угол. После этого ребята замолчали. Крысу поймали, а я все еще боюсь слазить с кровати. Тело продолжает дрожать, только об упоминании того, что в номер забралась это вот чудовище. При первой же возможности я выбежала из номера. Страх был еще внутри. Сейчас я даже не знаю от чего больше дрожу от страха перед этим животным или же от холода, от ветра исходящего из окна в конце коридора. — Если что, то можешь заходить, больше никого там нет, — говорит Стас. Качаю головой. Мне не хочется туда возвращаться. Там страшно. Сколько себя помню, я всегда боялась крыс, даже игрушечных, но живых еще больше. — Тебе все еще страшно? В третьем классе одноклассник подбросил мне в сумку резиновую крысу. А нащупав ее, я начала орать на весь класс. И это было только от страха, но стоило вытащить, как я обмочилась. Было стыдно, страшно и просто было грустно. Кто так сделал мы все еще и не выяснили. Мама тогда разрешила не ходить в школу. Но даже неделю спустя, надо мной продолжали смеяться. Старалась этого не замечать, но это было бесполезно. — Я не могу… — Нужно это перебороть, Мей.