Danger

      Холодный воздух прошёлся по больному горлу, последовав к бронхам. В последнюю неделю я старался особо не шарахаться на морозе из-за простуды, но моя мать же считает нужным упомянуть воспаление хитрости. Потому, когда приходит время идти в школу, я натягиваю ушанку, завязывая её «ушки» у горла, и прячу нос в куртке, хотя я делаю это всегда. Как, вашу мать, холодно, в этот ебучий выходной. А точнее, его конец. Домик моего друга на столько не далеко, можно сказать через дорогу, и я, шмыгнув носом, продолжаю делать шаг за шагом, успевая заметить, как усиливается метель, закружившись на ветру. Постепенно все очертания домов теряются, мылятся в глазах снежинки, голова не соображает, пока не ступает на родное крыльцо. Такое ощущение, будто всё живое замёрзнет, если не найдёт тёплое место для ночлега. Дорога была дольше, чем стоило ожидать, и я решил постучаться как можно быстрее. Кажется, если бы мне не открыли через некоторое время, пока перебирал ногами от холода, я бы промёрз ещё сильнее, чем мог бы ожидать. Едва ли видно небольшую лесенку. Меня заботливо впихнули в дом, только пришлось опереться о стены всем чем можно было. — ..Блядь, Кайл, я понимаю ты хотел меня видеть, и всё такое, но нахуя с сильнейшей простудой идти через пургу сюда? — Стэн заговорил беспокойно-заботливым голосом, отряхивая меня от снега, пока я снимал кроссовки. Его вид был немного помят, спортивные штаны закатаны до щиколоток, а пурпурная кофта свисала до пояса. Немного заметные синяки под глазами, и взгляд стабильно и стандартно подзаёбанный. Он стянул с меня куртку (я еле успел вытащить из кармана той жаропонижающее), отряхнув её уже отдельно, и повесив к другой верхней одежде. — Я к тебе болеть, ибо мать не воспринимает то, что я вторую неделю хожу с температурой под тридцать девять, — не на долго я приостановил свою речь, чтобы прокашляться, — На сколько остаться разрешишь? — Да пофиг на сколько, проходи. На улицу не пущу уже, я не ирод. — Мой приятель удалился на кухню, а я в его комнату, по лестнице, уже закидывая таблетку в рот. Угораздило же заразиться какой то парашей, и вот, страдать теперь с больным горлом, расстроенно распивая чаи с лекарствами от всего вперемешку. Кожа становится гусиной, ощущая волну прохлады, даже несмотря на утеплённые штаны и два свитера. Я присаживаюсь на чужую кровать, шмыгая носом, и стягиваю с себя лишнюю одежду, аккуратно складывая рядом с собой, ходить не очень удобно. Я предался рассуждениям. Моя иммунная система достаточно слабая, для того чтобы я вновь подхватил заразу, с которой организм не справляется. Если припомнить много случаев, когда я в девятилетнем возрасте проебался с геморроем, почкой, травмой головы, которая была нанесена самолично. Хотя, всё же приятно что проёбывался я не один: Картман тоже проебал почку, тоже долбанулся башкой, неоднократно, бил себя током, его точно роняли головой вниз в детстве, хотя.. не вижу смысла расмусоливать его проблемы из того же детства. Вывод напрашивается сам, просто живым существом присущи напасти, тот кто сильнее — выживает, тот кто слабее, напротив, погибает. После такого хочется быть сильным, хотя если вспоминать тему домашней работы, то можно и пропустить пару дней в силу того, что я ослабел. Если и идти в школу, то только из-за маминой народной медицины. Я просто надеюсь, что из-за того что мой организм пытается убить инфекцию, он не убьёт меня. Случайно так. Хотел как лучше. — Родителей нет дома, и не будет дня три, если ты мог заметить, они уехали минут десять назад, а сейчас ты пойдёшь со мной на кухню, и укутаешься в это, — Марш разъяснял быстро и четко, а после меня на кровать неожиданно повалило нечто бархатное, прям как голос моего собеседника, — ..Не думал что тебя собьёт лишь этим, извини. Ты просто завис.. ну и всё. Я лишь пробухтел из под этого кофейного пледа что-то нечленораздельное, что мой друг принял как «прощаю грешника», и подошёл, стягивая с моего раскрасневшегося не только из-за температуры лица, одеяло. ..А потом он, сволочь такая, навис сверху, посмеиваясь над моей усталостью, и моим не состоянием встать. Чужие руки были у моих плеч. — ..Че-е-ел.. А что ты делаешь?.. — я смеюсь, спрашивая что-то тупое почти пискляво, а потом притягиваю чужое тело к себе за талию, не обнаружив сопротивления, и тогда Стэнли пришлось на меня упасть. А после этого я сковываю руки в рамок за чужой спиной. Опять эти тупые шутки и флирты в стиле «мы дружим слишком долго, и только мы можем понять почему шутить в стиле того, что вы "пара", это смешно». Очень смешно, скажу. Так странно ощущать на себе спонтанные всплески любви, притом не настоящей, по своему грубой, и, по-блядски прекрасной. Такое правда забавляет, и порой Картман нас фоткает, считая что мы правда вместе. Хотя это натянуто, но правда прикольно. Ибо каждый, по своему, но получает выгоду. — А что делаешь ты? Ибо это как-то по-гейски, — парень усмехнулся, стараясь поднять голову выше, и сползая с меня, расположившись рядом, потом сам полез с объятьями, паралельно тронув губами мой лоб, — Ты пиздец какой горячий. — Спасибо за комплимент, я и так знаю это, — после этого я вновь зашёлся в кашле, отвернув голову, — Чувак, почему ты считаешь что объятья стали слишком гейскими? — Ты мне на что-то намекаешь? — Стэн засмеялся, отпуская меня, расцепляя мои руки, поднялся с кровати, и поднял меня следом, — Или же это намёк на то, что ты тут горячий? — Да, я тут горяч. Но это мне не мешает мне назвать тебя корицей, и радужно сказать «О Господи, как я тебя люблю!», — пришлось сориентироваться, подумав немного над сказанным, и тут же сделать фейспалм, хрипловато добавив себе под нос: «Учти, как друга». Мы все помним, что это глупая шутка, и напоминаем это друг другу, ибо можно потом не сбавить скорость. Меня напрягают эти сказки для маленьких детей. Сам же Стэн вздохнул, притянув меня поближе. А потом вздохнул, — Я тоже люблю тебя, долбоёб всея мира. — ..Знаешь что? А я.. Я тебя больше люблю! — после того, как я вновь шмыгнул носом, а Стэн отвис от полусекундной загрузки, он принялся доказывать, мол, «Нет, я больше тебя люблю.» и «Ты только что сказал что любишь как друга, так что я могу заявить, я люблю тебя больше!». Пытаясь доказать друг другу ясность своих намерений, я на мгновение перестал ощущать головную боль, которая через секунду накатила снова. Я взялся одной рукой за голову, немного сдвигая с привычного места шапку, для вида немного почесал за ухом. — ..Ладно, давай забъём на эту тупую ситуацию, если ты не против. — Марш неловко поправляет одежду, поднимая с кровати тот самый плед, а потом протягивая его мне. — Ой, неужели это был пранк? Какая доса-а-ада. — говорю я с сарказмом, забирая из чужих рук покрывало, расправляю ткань, накидывая на плечи, и придерживаю руками, создав эффект эпичной накидки. Мы знали об этом с самого начала, каждый знал. — Не только я такие пранки могу с тобой проворачивать, хотя могу поспорить что ты решил подыграть. Как всегда подыгрывал. — Мой друг вскидывает руки, пожав плечами, и зевает, выходя из комнаты, а я следом. — Может я и подыграл, снова, — вновь кашляю в кулак, — Но я говорил только правду. — Тогда почему ты назвал меня корицей? — спросил Стэн, уже спустившись с лестницы, и пройдя на кухню, смотрит на кипящее нечто на плите, и выключает газ. После того как я прошёл за Маршем, я сел за стол. — ..Первым на ум пришло, — шмыгнув, вспоминаю про существование чистого носового платка, и достав вышеупомянутый, высмаркиваюсь, после чего складываю ткань в несколько раз. — А что у вас с чайником, раз на плите? — Картман случился. Мне на неделе «слишком везло». — Стэн вздыхает, разливая кипяток по двум кружкам, и после этого показывает свободной рукой на стоящий в стороне электрический чайник. Подорванный электрический чайник с лишним огромным отверстием, весь обгоревший и оплавленный. — Сволочь. Он будто не только его взорвал, но и изнасиловал перед этим. — Я вздохнул, действительно не понимая, зачем такая кончина этому чайнику. Он мог бы закончить существовать по другому. Но не после изнасилования Эриком. Только не так. — ..Этот чайник повидал некоторое дерьмо. — Не успел я задуматься, как усмехнулся с этой фразы, и не заметил подсевшего ко мне Марша, и кружку зелёного чая, с долькой лимона. А рядом ещё и небольшая стеклянная банка, ополовиненная мёдом. — Ты включил дохуя заботливую мамашу? — Сам сказал и сам посмеялся, обхватывая непонятно на сколько холодными руками, горячую кружку. Стэн же не ожидал такого поворота событий, и вообще таких вопросов, чуть не выпустив изо рта не совсем пережёванное печенье. — Чувак, не включал я никого. Ты просто не видишь как ты изменился за эту неделю, на тебя жалко смотреть, — он сделал паузу, обдумывая слова, — ..Так что пей давай. Для кого я этот мёд откапывал? Можешь есть, только в пределах, сам же знаешь. — Для меня откапывал. Мерси. — Чайной ложкой я начал зачёрпывать мёд. Кажется сладким, на вид, так точно будет таять во рту. — Же вуз он при. — С «превосходнейшим отсутствием понимания того, что произнёс на хуй знает каком языке без акцента» говорит Стэнли, а если и говорит, то «пожалуйста». Наверное. Я не говорю на этом языке. — Ты хоть знаешь что ты перданул? — Интересуюсь я, положив ложку с мёдом в рот, а потом промычал, увидев набранный запрос в поисковике и перевод слова, с подписью «Проверено через задницу». — ..Базара нет. — После того, как ложка исчезла из моего рта, я отпил немного чая, не успевшего остыть, и хмыкнул, слегка торопясь. В комнате, оказывается, не так уж и холодно. — Ты чего? — На моё «хмыкание» отозвались, и я с гордостью готов был ответить. — Жаропонижающее, кажется, начало действовать.

***

Всё время до ужаса незаметно и быстро, особенно когда в руках одного джойстик, у другого же одеяло, и они, сплочённые общим поражением, кто где проиграл, орут на друг друга и в окно, пытаясь понять одну простую истину: кто трогал эти ебучие провода. — Картман, я уверен что это ты, сучара! Когда ты перестанешь трогать мою приставку?! — Стэн высунулся в окно почти наполовину, а я лишь стоял рядом, тоже смотря на открывающего окно Эрика. — Ой-ой, ребята, почему вы так поздно кричите? Сейчас два часа ночи, мне нужно выспаться. Завтра мне нужно будет готовить проект в школу на тему: «Почему евреи так сильно и долго болеют», так что заткнулись, пидоры! — Картман ответил привычными свинными визгами, и ожидал моей реакции, и я точно уверен как мои брови сошлись на переносице. — Болею сколько хочу, мразь! — заорал я в ответ, надрывая голосовые связки, и начиная задыхаться от бесконечного сухого кашля. — Свиноматка, кажется, рожает. — Марш хлопает меня по спине, а сам смотрит в сторону жирдяя, который решил слиться в свою кровать до самого утра. Я бы сказал, что это мудрое решение. — ..Всё нормально. Надеюсь я хотя бы говорить смогу потом. — я считаю до десяти уже в мыслях, потому что мой голос сделался более сиплым чем обычно. — Если ты уверен в том, что ты в порядке, то пошли провода калибровать. — предложил мой друг, закрывая окно. Метель давно стихла, оставляя после себя мрачное и тёмное послевкусие. Она сама по себе эстетична, если ты наблюдаешь за ней из дома, и не умираешь от холода снаружи. — Калибруют, обычно, приборы, а не провода. — вздохнул я, присаживаясь на наши подушки на полу, и взяв джойстик в руки, чтобы поставить нормальные настройки игры, которую мы продолжим только после того как Стэн найдёт нужное положение этого провода. И настраивать игру мы тоже будем после того как погрызанный и уничтоженный бренной жизнью шмоток неизвестно чего правильно будет вставлен в устройство. Я шмыгаю носом, наблюдая как качество картинки на старом экране меняется, вновь и вновь, а потом поднимаю стоящую неподалёку кружку, и делаю пару глотков, совершенно не волнуясь о том, что это не совсем моя кружка, и не совсем чай. Приятно то, что твой друг знает о твоём диабете почти всё. Интересно только одно, смогу ли я завтра встать с кровати, чтобы пойти в школу. Потому что получать выговоры и там, и дома, очень и очень не хочется. — Тебе помочь, или я продолжу пить твою газировку, потому что мне пить более нечего? — Интересуюсь я, и Стэнли сразу муторно вздыхает. — Ты прекрасно знаешь, что тебе нельзя это пить, но оно влияет не только на твой сахар, но и на меня, ибо носит вредоносный эффект. — от резкого движения его руки, мне в глаза ударил более яркий свет пикселей. — Что за твою мать.. Я сейчас ослепну.. А-ах.. — Я страдальчески поставил пустую кружку на пол и упал спиной назад. Моё притворное «Ай» было услышано. — Чувак, ну не веди себя как дедсадовец, я знаю что ты прикалываешься (снова блять). Просто потому что тебя не напрягал свет лампы, которая светит намного ярче этого, причём тоже тебе в лицо. — Стэн наконец-то подошёл ко мне, ибо всё было по большей части готово, и приподнял меня за плечи. Я же промычал что-то нечленораздельное, опёрся на свою руки, положив их на пол, и уставился на присевшего ко мне друга. Я не понял его замысла сразу. Тот же вздохнул, и по словам продиктовал вопрос, — Играть. Будешь? — Буду, — произнёс я, всё же устраиваясь на наших приготовленных для этого местах, и несколько раз кашлянув в кулак, — Только если меня рубить начнёт, я лучше посплю. — Вот и хорошо. — Марш принялся перенастраивать кнопки управления в уже включённой игре, тыкая по клавишам джойстика. А я лишь наблюдал, скучающе зевая, и падая в пучину своих мыслей. Вспоминается так много всего. Так хорошо было искать приключения на свою задницу, вляпываться в такие ситуации, в которые нормальные люди и дети не влипают. Даже выдуманные приключения были натурально натуральными и такими похожими на реальность, что можно было наврать про правду. Прямо как.. — Хей, чувак. Сейчас я заставлю тебя кое-что вспомнить, — я кашляю в кулак, немного отвернувшись, чтобы прочистить горло, и делаю глубокий вздох. Мой друг посмотрел на меня прямо как на долбаёба, ожидая, что же я выкину из своего приоткрытого ящика Пандоры. — ..Стэнни, может ты сможешь помочь нам? Нужно построить ясли! — Я попытался пародировать голос Кармана в момент, когда он рассказывал эту историю на рождество. Мне повесть казалась забавной, до одного момента, а Стэн так и вовсе замер, как я понял по его лицу — удивлённый. — ..Твою мать, Кайл. Просто. Твою. Мать. Нахера ты мне напомнил про это дерьмо, которое высрал на уроке Эрик? — Он закрыл глаза руками, положив джойстик рядом, потирая переносицу, а я усмехнулся. — Теперь тебе будет что переваривать пока ты будешь пытаться уснуть. Ты в полном шоке, а если быть точнее.. То в полном ахуе, — я тыкнул в его плечо пару раз, позволяя себе улыбаться, — Прости, если всё же не хотел вспоминать это. — Я буду радоваться тому, что это не я от СПИДа сдох, и не я хотел заразить весь мир злом. — Резко произнёс мой друг, поворачиваясь ко мне, и убирая руки от лица. — Это не мешает мне напомнить про ярко описанную кровавую оргию. — Напомнил я, зевая. Спать всё-таки хотелось, причём выраженно. А мой друг повернулся обратно, планируя продолжить мучиться с контроллером. — Тупо только то, что я бы не хотел вообще иметь с ними дело, и не убивал бы пуму, она, вообще-то, хорошая, и зачем мне вообще было бы её убивать. Картман-Картман, почему он такой ебанутый даже спустя пять лет.. Всё, что говорил Марш, воспринималось через дымку. Я старался слушать, хотя и не особо втягивался в разговор, но примерно понимал, о чём он идёт. Или куда он идёт? Стэн постепенно рассуждал о прошлом, даже нашёл силы размахивать свободной рукой, другой тыча в этот самый контроллер и смотря на экран. Мелькают в словах «те самые» старые времена, снова Картман, пришельцы, наши игры в супергероев, Палка Истины, школа, ситуации с табаком, семья с жопами вместо лиц, Воображляндия, лекарство от СПИДа. Точно не могу сказать, ведь когда прикрыл глаза окончательно, укладывая голову на поджатое к телу колено, почти забылся в собственной тьме разума, поглощающей нормальное понимание происходящего. До дрожи приятно, уютно и тепло там, где до тебя не доберутся проблемы, где не будет преград воображению. Всё может сбыться, особенно если это кошмар. Кошмар, кошки, зубья, стекло, когти, дьяволы.. Кошки не могут быть дьяволами, они очень хорошие друзья. При чём тут стекло? Может.. битое? Как моё здоровье. Или нечто ещё. Наверное все эти слова иногда имеют смысл, как и мой мозг. Хотя и в этом можно сомневаться.. А потом меня щёлкнули по носу, заставляя вздрогнуть, и необратимо разлепить сонные глаза. — ..Чел, я не собираюсь тебя перетаскивать в кровать как мама в детстве. Ты хоть слушал? — Меня взяли за плечи, немного потрясли, чтобы я пришёл в сознание. Хотя, я однажды вышел, и до сих пор не могу войти. В голосе друга я расслышал нотки досады. — ..Я слышал то, что ты до сих пор самый нормальный человек в городе, ибо ты до сих пор не отошёл от того дерьма, которое мы творили в девятилетнем возрасте, — произнёс я, почти придумывая всё на ходу, и закашлял, прикрывая рот кулаком, — Если вспоминать, весьма потешно, но во время игры в Палку Истины ты называл меня «Мой Лорд», и это до сих пор ласкает моё эго. — ..Вот ты и признался. Кому не понравится, если его будут постоянно звать Величеством? Утю-тю, мой король. — Стэн говорил таким тоном, что я поперхнулся воздухом, и засмеялся, а мой друг следом. — ..Очень приятно, чувак. Спасибо. — Мне еле хватило воздуха на то, чтобы сказать это. — Не за что, Повелитель. А теперь время в кроватку, укройся потеплее, а то простыла королевская жопка. — Марш говорил на полном серьёзе, когда приподнимал моё обессиленное от смеха тело, и пытался поставить на ноги, чтобы заставить меня доковылять до его кровати. — Смех, конечно, продлевает жизнь, но я сейчас из-за него сдохну.. Если я не посплю, то я точно буду продолжать вести себя так же неадекватно, будто набухался. — Я вздохнул, позволяя себе упасть на чужую, от того не менее мягкую и родную кровать, пока экран не отключился при помощи Стэнли и его рук. — А теперь двигайся, кракен. Я надеюсь ты меня не спихнёшь и не заобнимаешь до смерти во сне, а то я тебя знаю, уже было такое. — Попросил меня друг, и я лениво привстал, чтобы залезть уже под одеяло, а не лежать на нём. Оно окутывает теплом, хотя это всего лишь моё тепло, а одеяло не позволяет ему пропадать. А потом я двигаюсь, освобождая место, и рядом со мной падает ещё одно тело. Он стремится укрыться, и я ощущаю касания его одежды. Стэн, кажется, очень тёплый, и я позволяю себе прижаться к нему, что-то бухча про то что это не любовные сношения. — ..Кайл, я понимаю ты меня любишь (как друга), но я же потом не выберусь из.. твоих.. рук..? Твою мать, мы как педики. — Возможно он забеспокоился, но я не придал этому огромное значение, и вздохнул. — Мне похуй, как педики, или просто педики, ты тёплый, и меня ничего не колышет. Всё время на ночёвках вместе спали и только сейчас это по-гейски. — Сказал я, вновь зевнув. — Ну, просто смотри, так обычно только парочки обнимаются. — Вздохнул тот, пытаясь немного отодвинуться. Я же, недовольный тем, что тепло пропадает, притянул его к себе обратно, обняв чуть выше талии. — Я уже как полгода дружески ревную тебя к Венди, даже не считая того, что у вас всё и так натянуто. Мне не хватает обнимашек с лучшим другом, так что, пожалуйста, позволь королевской жопе тебя затискать. — Фырча, я прижимаюсь к очень недовольному Маршу, который, кажется, оставил свои попытки сбежать. — Твою мать.. Я в следующий раз либо тебя на пол переселю, либо сам сбегу. — Слышится муторный вздох, и я победно хихикаю.

***

      Меня трясёт. Я это ощущаю, когда с превосходным отсутствием желания что либо делать медленно поднимаюсь с нагретого места, и с неохотой усевшись, подминаю одеяло у лица Стэна, на что тот сладко промычал, и попытался прижать колени к остальному телу, только без помощи рук. Он улыбался, а потом аккуратно, обхватил моё запястье своими пальцами. Я вздохнул, свесив ноги с кровати на пол, и свободной рукой подхватывая с подобия тумбочки жаропонижающее, фольга, покрывающая основную его упаковку, шуршит. А потом закидываю таблетку себе в рот, торопливо начиная жевать, потому что не проглочу нормально. Горькость с комом в глотке — просто ахуенное сочетание, всем (не) советую. Торопливо проглотив образовавшуюся почти кашицу, я снимаю ушанку с головы, и кладу рядом с собой. Мои кудри, на сколько возможно обстриженные на глаз простыми ножницами, упали нестандартной чёлкой на мой лоб. Заметно ссутулившись, я вынимаю свою руку из чужого капкана, и располагаю её на голове, как и вторую, позволив себе опереться локтями чуть выше своих коленей. В комнате тепло, в комнате уютно, приятный запах, чем то напоминающий цветы. Мои волосы пушистые, как шерсть у барашка, на ощупь приятные, как обычно запутанные. Надеюсь что мне удастся поспать хоть ещё немного. В горле, кажется, очень сухо. Нужно пойти и попить воды. Но ничего не слушается, и не особо хочется уходить. Воздух будто мягкий, правда душный и сухой, я прерывисто его вдыхаю, будто перед истерикой. Но слишком ложной. Слишком сильно искрят перед глазами не существующие вспышки. Я перестал думать о чём угодно только тогда, когда меня начали трясти за плечо. И совсем не заметил, как сильно впился в кожу затылка своими ногтями. Это заставляет меня вздрогнуть, постепенно выпрямить спину, убрав так же руки с головы, и обернуться на подскочившего, видимо следом за мной, Марша. Смотрел он обеспокоенно, потирая глаза кулаком, чернильные пряди волос, выглядывающие из под шапки спутанны спросонья, и одежда, соответственно, помятая, как и моя. — ..Твою мать, ты в порядке? Я сильно перепугался, когда ты вот так сидел неподвижно, минут пять точно, продрагивая так, будто в тебя бесы вселились. Ты себе там затылок в мясо не стёр? — Его подробности и вопросы сыпались на меня, как песок в песочных часах, будто там я и был заперт, за стеклом. — ..Так ты, всё же, не спал, — выдал я, спустя неловкое молчание, длившееся пятнадцать секунд, а показавшееся вечностью, — Почему ты меня за руку взял? Но только после этого моему собеседнику стало неловко, от чего к его скулам прилила кровь, и ответ, мне неизвестный, стал иметь больше смысла. — Я хотел быть уверен в том, что ты будешь ночевать здесь. Ты мог уйти, хотя зачем тебе это могло бы быть нужным. — Муторно произнёс Стэнли, выдержав свою паузу. — Господи.. Да куда же я пойду в.. — Я предусмотрительно оглянулся к часам на стене, которые неспешно шли к отметке «пять», — ..в пять утра, точно. Я и идти то впрочем, никуда и не хотел. Разве что воды выпить.. — Ну и слава всему, чему можно, — мой друг зевает, — Я не знаю, как ты, и всё ли в порядке, но предлагаю поспать, а то и проспать учёбу, ибо ты болеешь, а я, якобы, заразился, потому что нахуй школу. Хотя бы на те три дня, что свалили предки. — Солидарен, и поспать был б не прочь, но увы моя болезнь выебала мне весь организм, и я хотел бы поскорее отойти от высокой температуры к более низкой. — Литературно сообщил я, тяжело вздыхая. — Может тогда.. Кофе попьём? Станет тебе лучше, и будем отсыпаться, если получится. Мы легли буквально пару часов назад, — Марш на долю секунды, в очередной раз, делает паузу, — Надеюсь, я не был слишком горячим, чтобы у тебя было примерно тридцать девять и восемь. И да, таблетки от температуры пьют после того, как сначала её померяют. Как бы тебе хуёвее не стало, долбаёб. Я усмехнулся, вспомнив что он не особо любил кофе, аккуратно поднимаясь на ноги, от чего кости громко хрустнули, заставив меня немного испугаться от неожиданности. Я был точно похож на перепуганного тушканчика, который боится собственной тени. Стэн же лишь наблюдал за мной, стараясь не заржать. Я же схватился за свою голову руками, и медленно, почти растягивая момент, повернул её сначала в одну сторону, потом в другую. Шея изнывающе щёлкала всеми костными позвонками, пока я пытался найти положения, в которых смог бы (похрустеть ею ещё) её размять. Когда нибудь я окажусь в больнице, и тогда меня будут спрашивать, чтобы я ответил «случайно свернул себе шею пока делал подобие зарядки». Мой друг времени не терял, уже давно поднялся с кровати, и вытягивался вверх, подняв руки к потолку. Я наконец соизволил поднять с кровати свою ушанку, и начал осматривать её, будто только приобрёл в магазине. Этой шапке несколько лет, и мне это не мешает. Мешает, разве что, самой шапке, в которой рано или поздно появляются дыры. Она затёртая, уже перестала быть такой яркой, и видно, одно из её ушек уже отваливается, трескается по швам, словно керамическая ваза, наполненная водой. Её нужно было выкинуть (или сжечь) ещё пол года назад, так бы поступила мама, но не я. И хорошо бы было купить новую, да только в продаже подобных уже нет, учитывая что покупали их только я, и кто-то в других местах. Потому я просто надеваю её, и застёгиваю тёмные бусинки под подбородком. Скорее всего эту ушанку я положу к остальным, как только всё будет совсем плохо. — Когда шапку планируешь менять? — Нарушил тишину Марш, читающий мои мысли, и решивший открыть окно, ибо надо иногда проветривать достаточно душные стены комнат. — Когда научусь шитью. Такие ушанки были в продаже в последний раз, когда мне было восемь, так что.. — я замолк, наблюдая за тем как Стэн поднимает засов, и довольно вдыхает свежий воздух, ветер начал гулять по комнате, играя со шторами, — ..Когда сделаю новую, или найду, то буду доволен. Так как со вторым пунктом я уже проебался, мне нужно будет найти какие нибудь ткани, взять нити, и поискать учительницу трудов у девочек. — Здравая мысль. Ты будешь полностью делать ушанку вместе с учительницей, или самостоятельно дома, раз на то пошло? — Интересуются у меня вновь. — Да я без понятия, если у меня всё будет получаться дерьмово, то в школе, если ещё более-менее, то конечно дома, ибо зачем мне сидеть в ненавистном мне здании по другим причинам лишние часы? — Ответил я, открыв дверь комнаты, и выходя в небольшой коридор. А Стэн почти сразу за мной хлопнул дверью, и я слышу как сыпется штукатурка, а так же заёбанное «твою мать, действительно». Первая ступенька, вторая, на третьей, как любит бог, пусть я и еврей, спотыкаюсь, и чуть ли не падаю, но успеваю ухватиться за хлипкие перила, ибо до стены не дотянусь. Марш останавливается, смотря как я истерично сжимаю бедный материал одной рукой, и вжимаю ногти в мягковатые ткани кожи другой, пытаясь заставить мозг не думать о том, что я мог свернуть себе шею. — Мне ахуеть везёт сегодня, я нарасхват для проблем и всякой хуйни, было бы весело, если бы я ёбнулся головой вниз, твою мать, я же не Твик.. — Тараторю я, наблюдая как меня обходят, и идут в другое помещение. Я медленно иду следом, отходя от резкого выброса адреналина. Частично, можно понять его, он мне не сочувствует — с ним тоже была не одна такая ситуация, и эту лестницу нужно будет заменить. Либо ноги. Точно. Половица неприятно скрипит, стоит лишь ступить на миллиметр не туда. Заметив, что Стэн не особо нуждается в помощи, и для трёхчасового сна выглядит даже бодро, включая плиту и поставив на стол две кружки, я иду вновь подниматься наверх, вспоминая что все дома были построены по одной и той же схеме. Это не то что тупо, я смотрю на это скорее со стороны того, что у всех такие дерьмовые лестницы. Зайдя в ванную комнату я сначала посмотрел, увы не залюбовался, на своё отражение, оперевшись об умывальник. Снова кудри выпадают из шапки. Снова болезненная и бледная кожа, припухший нос. Полный пиздец, а не лицо, хотя, кому я жалуюсь, если мне, временами, даже похуй, как я выгляжу. Наконец решаю, что пришёл сюда умываться и чистить зубы чужой, более приятной на вкус зубной пастой, и открываю кран с ледяной водой.