Danger

      Пускать свой разум на самотёк, и все его мысли — самая хуёвая из всех хуёвейших идей.       Потому что улетая в облака, а потом спотыкаясь и падая прямо на непонятно кем обожённую керамику — это не приятно. Стэн по виду действительно хотел меня предупредить, но я не слышал. Или не хотел слышать.       Перед тем как упасть я ощутил чужой толчок. Вот эту обоссанную руку я даже спиной смогу почуять, понять и покрыть трёхэтажным матом.       Хотя, почуять спиной я не могу, но та рука была Картмановской породы. Прямо сука такая.       Выматерившись вслух, и настонавшись от боли вдоволь я осмотрелся. Падение ничего не смягчило, к сожалению я не Фриск, чтобы падать на цветы. Я Кайл, и я падаю на керамическую плитку рядом с кучей пепла, который мог бы спасти от возможного сотрясения мозга.       Наконец мои руки перестали дрожать. Ноги не перестали, болеть ничего не перестало, но прогресс. А потом я посмотрел наверх, понимая что построено это всё было умными людьми, и я буквально чуть не упал в канаву.       Картман ржал, и даже не пытался скрыть этого. А Кенни и Стэн искали способ адекватно спуститься. — Эй, первооткрыватель! Аах, о Господи я не могу! — Теодор, кажется задыхался от смеха, а я хмыкнул, скривившись. Ебучие конечности.       Если бы у меня не было конечностей, я бы не чувствовал боли сейчас всеми руками и ногами. Но с другой стороны я бы не мог жить нормально. Разве что жизнь червяка, размером с собаку, и это существо ещё и жвачное, как корова, кушает травку, потому что цветы не вкусные. Мне такой исход не понравился, и я осторожно пошевелился.       Одна из рук была относительно жива, и не болела так сильно, как другая, хотя я не знаю как. Я даже не сгруппировался бомбочкой. Обидно. Когда я опёрся об пол обеими руками, будто пытаюсь отжиматься, я громко и болезненно для себя выдохнул. Осталось только подняться. Хорошо. Нет, не хорошо.       Когда согнув одну ногу в колене, я чуть не вскрикнул, ощущая как меня трясёт, и в ушах белый шум.       Потом уже Марш и Кеннет подняли меня, корчащегося и полумёртвого. С ушибами и растяжением стопы. Ком застрял в горле.       После того как Картман тоже спустился, спрыгнув в кучку пепла с уже не такой высокой местности, я мог пытаться передвигаться, сильно хромая, но мог.       А потом и эта комната. Огонь перестал гореть, угли, правда, ещё были тёплыми, и эта самая камера лежала на полу, уже разбитая. Меня привлекли больше всего следы крови, будто бы мёртвую журналистку кто-то куда-то утащил. — Хей, вам не кажется странным отсутствие охраны? — Спрашивает Стэн, когда открепляет плохо привинченный значок сектора. Он поплавился, и похоже, был всё ещё теплым. — Нет, охрана тут. Да, сотрудники ФСБ лежащие в углу с вырванными органами? — Спрашивает у трупов Картман, понимая что они все мертвы. Там не меньше двадцати человек, в одной куче. Реально канава. Мы все настолько привыкли видеть трупы, что никто даже не ужаснулся. Кроме Кенни, он начал искать у трупов наличие органов и проверять их свежесть. Просто постепенно привыкаешь видеть зомби апокалипсисы, мёртвых бомжей, и сквозь года — принимаешь. — Даже ткани отмереть ещё не успели, какая удача! — Почти восторженно вскрикивает он, а я выдыхаю. Всё ещё пытается озолотиться. — Значит, существо которое убило их, недалеко. У них есть рации, оружие в конце концов? — Интересуюсь я, подхрамывая ближе и смотря с расстояния в несколько метров. — Есть! Тут всё есть, Кайл, всё! — Не сдерживается Маккормик, включая рацию. «Джонни, я тебе что говорил? Джонни, я сказал что ни слышать ни видеть тебя не хочу, и чтоб после операции тоже, понятно?» — После услышанного он её выключил и начал смеяться. — Мы можем слушать их разговоры. Это занимательно. — Вставляет Стэнли, и я переглядываюсь с Маккормиком, и он смотрит на меня так же. О чёрт возьми да, мы собираемся обобрать их, и спрятать потом. Мы делаем вид будто почти ничего не было, и Кенни кидает на пол четыре ножика и пистолет в мою сторону. Он сам, видимо, уже устал рыться в трупах. — Я хочу пистолет чтоб убить Кайла. Кенни, можно мне пистолет? — Картман приторно сладко спрашивает, и я выдыхаю. — Тебе челюсть выбить, или повредить подбородок, как недавно? У тебя их вроде, много. — Недовольно интересуюсь я, и усмехаюсь его тоже не больно довольной гримасой. Он дотронулся до лица пальцем, вспоминая. — Так, всё, захлопнулись. Кайлу пистолет, потому что он хромает. Мне, чтобы быстрее умереть, ибо умирать медленно - дерьмо. И ещё каждому нож для обороны. Оказывается не каждый его носит. — Говорит тот, а остальные выдыхают. — У тебя есть автомат Калашникова, зачем тебе пистолет? — Спрашивает Теодор снова, нетерпеливо выдыхая. — Это почти муляж. Он только петардами может стрелять. И то, потому что я их зажгу, а потом уже она сама. — Спокойно поясняет Кеннет, и достаёт зажигалку, снимая из-за спины автомат. Петарды, видимо, были подготовлены, ибо в каких то местах замотаны тонким прозрачным скотчем. — А зачем скотч? — Стэн интересуется, пока Маккормик прокашливается чтобы вновь говорить. Слишком непривычно ему. — Там есть дырочка небольшая. Половина петарды заполнена порохом, другая половина изначально пуста, но я насыпал в эту мелких камней. Из-за этой дыры по сути сам скотч проще всего разрывается. У этой задумки был не один тест-драйв. — К концу рассказчик начинает восхищаться своей задумкой, а потом предлагает продемонстрировать. — Это дробь? Там мелкие камушки, и- — Да, умняша, это дробь! Круто? — Мистер «Мфрфрфр» меня перебивает, но я усмехаюсь. И вот наступает момент. Сначала он целиться в проход, а потом уже Кенни быстро поджигает розовую сторону миниатюрной петарды с помощью Стэна, и зажённой стороной забрасывает в дуло. И вот она хлопнула, вылетев напрочь, вместе с камушками. Они рассыпались по полу, а где-то из подземелий, недалеко совсем от нас, послышался рёв, весьма недовольный, грубый и раздражённый. — Мне кажется не к добру это. — Произношу я, отходя от тёмного прохода. Все повторяют, пока не слышат рычание, и после отбегают. Мы могли слышать лай. Возможно, это волк, даже учитывая то, что они обычно не могут лаять точно как собаки. Они пугливые, а этот бежит прямо к нам, кажется. Отхрамываю я осторожно, пока включаю фонарь на телефоне, и кто-то мелькнул в дали коридора. Кеннет подбегает ко мне, кинув зажённую петарду в сторону неизвестно кого. Она взрывается, и существо решается выпрыгнуть из мрака, начав теснить нас с Маккормиком к стенке ФСБшников. Саблезубая псина, с белыми шипами на спине, шее и лбу медленно подходила к нам, рыча и скаля зубы. С её чёрной шерсти что-то капало. Я решил не разглядывать, пока собака щёлкала зубами в районе наших ног, немного побаиваясь подходить. — ..Тфу, что это за псина вообще. — Пожаловался Картман, радуясь тому что существо на него даже не смотрит. А потом Кенни просто прыгнул на неё. Просто спокойно налёг своим телом на неё, только в воздухе, наверное, и схватившись за спинные шипы, принявшись тянуть их на себя, пока неназванная псина грызла его ногу. Большую иголку он вырвал, принявшись что-то доставать из кармана. Кажется, петарды. Его физиономия скривилась от боли когда волк сильнее сдавил его ногу. — Ты что творишь, придурок? — Спросил я, боясь даже подходить, когда Кеннет зажигал петарду, и закапывал её в чужую шерсть, и пытаясь теперь быстро отбежать от собаки. Петарда хлопнула, когда наш друг летел на пол, а собака и не планировала отпускать его ногу. Это, кажется, заставило её отступить, с большей неохотой. Когда существо юркнуло в тёмный проход, я принялся осматривать Кенни взглядом, смотря на порванную куртку и кровоточащие раны. — Окей, пока что я жив. Через часа три, может быть, я медленно умру, наверное. Или застрелюсь, так быстрее. — Сказал он, осторожно поднимаясь, и подходя к Стэну, отдавая ему тот самый огромный клык. — Почему вы не пристрелили её сразу, Господи? — Спрашивает Теодор, а я вздыхаю, снова включая фонарь на телефоне. Кажется я нажал на кнопку, пока отходил от прохода*. — Ну, я пусть и умею стрелять в животных, но тут смысла нет. Храбрый волк: мёртвый волк. — Отвечает Хромающий Номер Два, осматривая свою ногу.

***

Мы разделились по двое. И мне доверили Кенни, чтобы он не сдох раньше времени, раз мы вдвоём о друг друге печёмся. Атмосфера накалялась с каждым шагом в бездну, а фонарик на телефоне был бессилен. Мы просто шли, слыша писк мышей, наши шаги, капающие откуда-то сверху химические реактивы, хорошо что даже не здесь. На одной из стен была пластиковая карта, которую Кеннет в тот же час решил оторвать. Вышло не сразу, гвозди крепкие. Но стена стала от чего-то хрупкой. — Мы тут. Смотри. Карта огромна и это только один сектор. Значит, мы сюда будем часто шарахаться. Скорее я, ибо не хотелось бы подвергать ваши жизни опасности. — С редкими выдохами признаёт Маккормик, а я поддакиваю. После чего он тыкает на совершенно рандомное место, и мы тут же направляемся примерно в ту сторону, даже не глядя куда мы конкретно идём. Этот сектор выглядел заброшенным. Унылой антиутопией и меланхолией звуки, до ужаса тихие иногда отскакивают от стен. На секунду я ощутил себя Стэном. Глупым, но до ужаса понимающим всё происходящее, мальчишкой моего возраста. Мне часто интересно что в его голове, какие проносятся воспоминания, и как это могло выглядеть. Как оно могло бы выглядеть это понятно. Но пока каждый из нас шёл, и думал, мы потеряли бдительность. Та самая псина, видимо, очень сильно обиделась на Кенни, и вновь бросилась на него, прошмыгнув между мной и стеной, заставив меня упасть. Прямо из темноты, я слышал крики и безумное рычание. В мозгу будто всё заело, и кровь кряхтящего Маккормика забурлила, только уже на поверхности бетона. И выстрел, закончивший страдания человека. И сидя на полу, я боялся двигаться. Даже имея пистолет и нож, было страшно, то теперь уже за свою жизнь. Кенни то, блядь бессмертная, а я могу сдохнуть и в аду будете меня навещать. Было привычкой рисковать, и это своеобразный азарт, будто играешь на большие деньги в казино. Если Кенни поставит на кон свою жизнь, то ему вообще похую будет, он возродиться, про его смерть забудут тот же час, и можно играть дальше. Но даже учитывая это, мы все можем помнить большинство его смертей. Даже те, когда он жертвовал собой, либо по ебучей глупости, когда можно было сделать иначе, либо действительно спасая наши жизни. Один из его трупов давностью от шести до восьми лет до сих пор являет собой соединитель нескольких реакторов и раздаёт электричество. Если хочешь увидеть молодого Маккормика, можешь идти туда, и посмотреть. Но после этого потепления, боюсь, крысы всё же могли его растащить. Если этот кусок доисторического льда, всё же, растаял. Кажется я сидел так ещё несколько десятков минут, просто абстрагировавшись от убивающих мою психику событий. В то время рядом копошилась уже не псина, а крысы, неторопливо пожирая его одежду и плоть. Немного отогнав пищащих, я снял с него дрожащими руками парку, невольно задумавшись о дюпе в реальной жизни. Из неё вывалилось четыре петарды, которые подхватили несколько мешающихся мышек. Странно, что на этот раз они такие медленные. Кажется снаружи пошёл дождь, ибо их подземная крыша начала протекать. Я шёл теперь уже сам, только с большей частью вещей Маккормиков, ибо они сейчас могли пригодится, а потом я могу просто отдать ему их в руки, ибо искать потом вокруг на поверхности их было бы неудобно. И я это знаю, в отличии от других товарищей. Мой телефон почти сел, и я выключил фонарь буквально на секунду, чтобы убрать его, и найти кирпич Кенни. И вот так вот сделал ещё несколько шагов, прежде чем чуть не упал, споткнувшись обо.. что-то. Тут темно, трудно увидеть. Фонарик снова появился в моих руках, и я глянул на карту, в другой руке. Могло быть и лучше. Тут несколько дверей, и я хочу сделать выбор. Может быть небольшой, но выбор. Кажется я пропустил табличку, с какой-то информацией, когда пытался протиснуться в более узкую, и мелкую дверь. Я отключился в то же мгновение, как только свет фонаря случайно погас от неловкого движения моей руки.