Второй сборник мини-рассказов. Перерождение

Захара не хотела. Она говорила об этом каждый раз. Каждый. Чёртов. Раз. Захара не хотела этого. Оно само так получилось. На самом деле Система довольно часто выдавала ошибки. Всё-таки творение людей. Захара эти ошибки нежно любила, хотя, в отличии от неё, разумом они не обладали. У них не было ни имён, ни лиц, ни красивой истории — ничего. Но эти ошибки — просто набор цифр — всегда одинаковые, всегда скучные, долгое время были её единственными друзьями. А потом появилась Эмилия. Эмилия по ту сторону Системы. Эми-Эми-Эми-Эмилия. Хотя, нет. Сначала Захара научилась Ходить. Вообще Система представляла собой стену, разделяющую две части мира. Или две абсолютно разных реальности. Проходить туда или обратно не мог никто. Хоть Система — не тюрьма, в ней не предусмотрены двери. Для людей. Но Захара — не человек. Захара — несколько тысяч значков, умеющих думать. Люди всегда были далеки от неё, далеки насколько же, насколько и близки. Они её не видели, не знали о её существовании, зато рядом всегда была Система. Система, которая прятала в себе что-то. И, решив однажды добраться до спрятанного, Захара научилась Ходить. Она сама сотворила Дверь в стене, сама создала ключ к ней, сама подарила себе возможность видеть оба мира и даже влиять на них. Система её не отвергала, Система признавала её одновременно и Спящим человеком, и элементом программы. Идеальное положение для кого-то вроде Захары. И она Ходила из реального мира в такой же реальный, но не-реальный, как бы глупо это ни звучало, и всё было хорошо… А потом была Эмилия. У Захары нет «чуйки», или «связи с высшими силами», или просто чувствительной задницы, но она с первого взгляда поняла, что с Эмилией было что-то не так. По сравнению с другими Спящими людьми, с которыми Захара успела познакомиться, этот человек стоял нереально близко к невидимой стене. Одно лёгкое касание — и преграды Системы рухнут. Эмилия Пирс проснётся. Захара не хотела этого. И она повторяла это сотни раз. Но что было, то было. Ничего нельзя изменить. Пустые глаза Эмилии, почти осознавшей суть своего существования, вывели её из себя. Захара схватила со стола короткую металлическую линейку и хлёстко ударила. Кровь потекла не сразу. Для Захары — не сразу. Этого не было в программе Системы, поэтому на загрузку данных ушло время. А затем сам факт удара зафиксирован в истории случайных сбоев. Эмилия выглядела ужасно обиженной в тот момент, и в её пустых глазах читался немой вопрос: «За что?» Захара смогла только сбивчиво извиниться. Это нельзя было назвать серьёзной ошибкой протокола, но что-то изменилось. Коды стали реками, которым внезапно вздумалось потечь в другом направлении. Ровные ряды значков дрогнули и перестроились. Стена стала ещё ближе к Эмилии. Теперь не трудно было упасть за грань. Конечно, Захара испугалась и сбежала назад. Долгое время сидела в пустоте, наблюдая за ежедневными ритуалами Не-Спящих людей. А затем вернулась назад. Путешествия через Грань Захаре не нравились. Они пугали. Они причиняли боль. Почему же тогда она продолжала Ходить? Ну просто мелкой Ошибке Системы больше не чем заняться. Сначала нащупать в пустоте Дверь. Потом вставить ключ. Потом повернуть. Потом упасть. Захара не сразу к этому привыкла. Резкий рывок чуть ниже центра тяжести, а затем ты начинаешь падать. Падать так, как люди падают во сне. Вроде ничего такого, ты знаешь, что это не опасно, но всё равно очень страшно. И ты летишь вниз-вниз-вниз… И резкая боль пробирает всё тело от кожи до костей и, кажется, ещё глубже. Это как плеснуть кипяток на обледеневшие руки или, наоборот, опустить в холодную воду пылающее жаром лицо. Или как из светлого помещения выйти во мрак — как из спокойной темноты глянуть на солнце. Или — если ещё проще — как погрузить пальцы в глубокую свежую рану. А потом боль добирается до мозга. Сотни мелких стальных иголок ме-е-едлено-о-о вползают в него. И ты кричишь и пытаешься вырвать, но только сильнее проваливаешься в пустоту. Здесь важно не сдаться и не попытаться вернуться назад, или замедлить падение, или ускорить его. Это тот миг, когда твой разум пробирается через дверь. Нарушение инструкции ведёт к его расщеплению или сразу к смерти. Захара думала, что раз она программа, то не сможет испытать ничто на свете. Только лёгкие, ничего не значащие эмоции. Как же она ошибалась! Но в тот самый миг, когда ты думаешь, что вот-вот сойдёшь с ума, Дверь закрывается за тобой. Другой мир тебя не ждал, но ты пришёл. В один бесконечный долгий шаг. В этот раз Захара появилась в лифте. Лифты она любила. Там очень вкусно пахло кофе, сахаром и потом. И сейчас никого рядом не было. Лифт полз наверх. Захара вышла из него ровно в полдень, как сообщили ей настенные часы. Какой-то парень с осунувшимся лицом с синей папкой под мышкой вяло поздоровался с ней. Стоящая рядом девушка с неуместно ярким макияжем и идиотской белой сумочкой в руках косилась на него с явным интересом. Правда, вряд ли этот парень сможет хоть пару слов связать — в его-то состоянии. Оба зашли в лифт. Девушка начала глупый разговор как раз под тихое шипение дверей. Захара всего этого не заметила. Она была уверена, что капсулы этих двоих даже в одной секции не находятся. Не стоило всё это такого внимания. Захара пошла по коридору сначала в одну сторону, потом в другую… Потом ещё раз — от дверей лифта до окон и обратно… Затем твёрдым шагом подошла к уборщику и спросила: — Где здесь кабинет Эмилии Пирс? — Кабинет кого, простите? — фыркнул тот, нагло щуря маленькие крысиные глазки. — Здесь такой нет. Точно такой же ответ дала и дородная женщина лет сорока с упрямым подбородком. И множество других людей. Одно и то же. «Эмилия Пирс здесь не работает», «Эмилия Пирс не значится в списке сотрудников», «О ком Вы, чёрт возьми, говорите?!»… Никто в этом здании, как и никто в целом мире не знал человека с таким именем. Захара в очередной раз прогулялась по коридору. Кабинета с надписью «Офицер Эмилия Пирс» больше не существовало.