Охотники за монстрами

      Утром Юнги разбудил Тэхён. Детектив громко хлопнул дверью, зайдя в палату, из-за чего и без того неспокойный сон покинул больного. — Урод ты невоспитанный. Вали отсюда и не появляйся до вечера, — велел ему Юнги, но тот его не послушал. — Ты спишь, значит. А вот мне всю ночь спать не давали, мозг выносили, — недовольно заметил Тэхён, швыряя в юношу ту самую подушку, которую Юнги прошлым вечером швырнул вслед Чимину. — Кто же такой бессмертный? — пробубнил раненный, продолжая лежать с закрытыми глазами. — Чимин. Кто же ещё? — усмехнулся детектив, моментально прогоняя сон хозяина палаты. — А что ему от тебя надо было посреди ночи? — стараясь не выдать себя спросил Юнги, поворачиваясь к коллеге лицом, но не поднимаясь с кровати, словно его мало интересовал ответ на вопрос и тот просто смиренно поддерживает тему разговора, поскольку гость не намерен уходить. — Совет и желетка. А ты что думал? К кому он по твоему прибегал каждый раз, когда вы с ним цапались? А вчера и вовсе весь мозг выел. Извиниться не хочешь? — недовольно бросил ему детектив, сложив руки на груди. — Я? Да это ему нужно передо мной извиниться. Ты хоть в курсе, что он со мной сделал? — взорвался Юнги, вспоминая прошлый вечер. — Да он меня чуть не изнасиловал! — А мне он рассказал, что ты тут перед ним оголеным телом светил. Сам его соблазнял, вот и нарвался. Меньше голым перед ним появляться будешь, — возразил Тэхён, удивляя и обескураживая пациента. — Как будто ты не в курсе, что он к тебе испытывает. — Да я вообще не знал о вас ничего! — громко заявил Юнги. — Я даже не знаю, сколько вам лет. Откуда мне знать, кто из вас как ко мне относится?! Мне вообще на вас срать было! — смело признался он, широко раскрыв бегающие из стороны в сторону глаза. — О-па, — вырвалось у детектива. — А вот этого я не знал. Я думал, что ты в курсе про нас всех. Все время держишься в стороне, смотришь на всех, словно они на твоих глазах нагрешили, а эта твоя ухмылочка аля-я-знаю-что-ты-делал-прошлым-летом. Боже, да все уверены были, что ты знаешь больше меня, — рассказал он Юнги. — Да просто у меня лицо такое, — заверил его хозяин палаты, уже устав от одного и того же. — А на счет Чимина я и в самом деле не знал. Я сейчас в таком шоке, что вот-вот поседею от нервов и краситься не придётся, — он потрепал свои волосы в доказательство того, что говорит правду.       Тэхён на некоторое время умолк. Он был уверен, что Юнги знает о чувствах Чимина. Ведь по его словам Юнги с охотой отвечал на поцелуй, из-за чего секретарь и испугался, что его разыгрывают. Ведь сам Юнги только и делал, что причинял ему боль, пока Чимин тщетно пытался найти хоть какие-то точки соприкосновения. Все так думали и искренне жалели Чимина. Он ведь настоящая булочка с корицей: всегда милый и приветливый, если его, конечно, не злить. Даже когда он старался быть серьёзным и равнодушным ко всем, кто его окружает, его глаза то и дело выдавали настоящий характер юноши. Чего нельзя было сказать о Юнги, который одним взглядом испепелял любого, кто задержит на нем глаза более чем на три секунды. Из-за этого секретарю было очень плохо. Никто не думал, что он осмелится даже подумать о первом шаге, не говоря уже о действиях. — Что ж, это многое объясняет. Но, раз ты только узнал, каков твой ответ? В смысле, что ты чувствуешь к Чимину? — полюбопытствовал детектив, подсаживаясь ближе к коллеге. — Да ничего я не чувствую, — напрягся Юнги от такой резкой смены тона. Он знал, что если Тэхён так делает, жди беды. Много раз видел подобное на допросах. Уж лучше грубый Тэ, чем ласковый хён. Он попытался отодвинуться от назойливого посетителя, но тот неожиданно повалил его на кровать и навис сверху, совсем близко. Юнги растерялся, но когда Тэхён приблизился к его лицу ещё ближе, Юнги толкнул его и тот повалился на пол. — Ах ты извращуга! — кричал Юнги, пиная детектива, куда нога дотягивалась. — Куда своими губешками потянулся?! Жить надоело?!       Однако Юнги остановился, когда понял, что избиваемый им человек громко хохочет, словно от веселой шутки. Раненный даже немного испугался, решив, что в пылу гнева слишком сильно ударил того по голове, спровоцировав тем самым столь неадекватное поведение. Прекратив физическую расправу, бывший солдат внимательно посмотрел на бывшего коллегу, который продолжал лежать на полу, однако видимых повреждений на его голове не обнаружил, по крайней мере с того расстояния, на котором он предпочитал находиться. — Эй, ты чего? — решил спросить наконец Юнги, опасливо разглядывая своего гостя. — Ты все-таки что-то к нему чувствуешь, — сделал вывод Тэхён, после чего подскочил с пола. — Чимин будет вне себя от счастья. — Что? Да с чего ты взял? — опешил хозяин палаты, которого поставило в тупик не столько заявление детектива, сколько его счастливое лицо, как будто это он, а не Чимин, страдает от неразделенной любви. — Ну, Чимину ты на поцелуй ответил с большим энтузиазмом, а меня едва в пол не втоптал просто за провокацию. Мда, страшно представить, что было бы, если я бы пошел по первоначальному плану, — почесал затылок юноша, раздосадовано вздохнув. — По какому еще плану? — напрягся Юнги, чье больное воображение уже вырисовывало все возможные варианты событий. — Ну, в него входил столь же страстный поцелуй, что и у Чимина вчера. Я хотел наглядно проверить, настолько ли ты податлив чужим желаниям из-за своего недотраха, или это касается только избранных, — пояснил ему коллега, совершенно не стесняясь и не считая это каким-то перебором, чего нельзя было сказать о Юнги. Тот буквально ошалел от наглости и отсутствия комплексов у человека, которого он считал до недавнего времени брезгливым по отношению к другим людям. Впрочем, Чимин прежде казался Юнги высокомерной самовлюбленной тварью, Хосок — избалованным зазвездившимся мальчишкой, а Намджун — хладнокровным убийцей. Теперь же Юнги вообще не был уверен, что когда-либо понимал людей. — Да не поддавался я. Я жертва. Я не проявлял инициативу, — продолжал настаивать пациент, повышая голос от отчаяния и раздражения. — Это ты так пока думаешь. Но подумай как следует над тем, что, возможно, ты все же смотришь так злобно и постоянно грубишь Чимину — и только ему, — потому что являешься латентным гомосексуалом, а Пак Чимин — твой идеальный или приближенный к идеалу тип личности и тела, с которым ты бы начал встречаться. Я знаю, как выглядели твои враги и в школе, и в университете, где ты хорошо учился не смотря на свой характер, но неожиданно все бросил и пошел в армию, где так же были такие же Чимины, которым ты бил морды и продавал наркоту со словами: «Чтоб вы все сдохли». И как бы сильно ты не упирался, я знаю, что ты не просто так озадачен поступком Чимина настолько, что не спал ночью. У тебя же это на лице написано. Будь тебе и в самом деле неприятно или противно, ты бы встал с кровати, покинул бы больницу, нашел Чимина и как следует ему почки отбил, чтобы неповадно было. Но ты все еще здесь. Так что подумай, а являешься ли ты жертвой или все же ты соучастник, — не сдержал свой монолог Тэхён, своим несдержанным возмущением заставляя Юнги нервничать. Тот даже на секунду подумал, что детектив бросится ему морду бить за своего друга Чимина. Не дожидаясь ответа детектив покинул палату, оставив Юнги наедине со своими мыслями. Тот отойдя от шока, начал громко ругаться в сторону уже закрытой двери, но тут же притих, стоило одному из докторов пройти мимо небольшого окошка в двери. — Да что это за хрень была? Я влюблен в Чимина? Да этот урод меня бесит! Ходит вечно свои губехи надувает, словно он их каждое утро пылесосом увеличивает, — он жестом изобразил то, как именно представлялось ему сие действие, из-за чего, если не слышать его речь, со стороны можно было подумать о чем-то очень неприличном (это выглядело так, как обычно показывают минет). — Так бы и оторвал ему его сарделины, что он губами называет, чудовище уткоподобное! Блин! — юноша в гневе пнул одеяло, из-за чего оно упало на пол, а он улегся обратно на кровать. — Но, черт возьми, какие же у него мягкие и нежные губы, — мечтательно вздохнул юноша, глядя в потолок и вспоминая события вчерашнего вечера.