Охотники за монстрами

      Беседа с Намджуном породила бессонную ночь. Сколько ещё Юнги не знает о своих коллегах? Это не давало ему покоя. Если бы его не ранили, он никогда бы не узнал, что Хосок любит то же, что и он, а Намджун такая же жертва чужого греха, как и он сам. Но почему прежде его не волновали проблемы других? На этот вопрос юноша не мог ответить. Возможно, дело было в его личном горе, когда никто не пришёл на помощь, с равнодушием наблюдая, как он убивает себя изнутри, чтобы потом покончить с собой в реальной жизни. — Боже. Неужели я и в самом деле стал, как они? — наконец глубоко вздохнув спросил у пугающей тишины юноша, садясь на кровати после тщетных попыток уснуть.       Он до самого утра мучался вопросом, кто должен посетить его на этот раз. По логике это должен быть Сокджин. Он самый старший и мог уступить место первенства Хосоку и Намджуну лишь из-за того, что первый оплатил лечение Юнги на высшем уровне, а второй фактически лидер группы, поскольку почти все они — полевые охотники за монстрами и лишь Сокджин — лабораторная крыса.       Однако пришедший к нему сильно его удивил. Человек, с которым он чаще всего ссорился, порой даже доходя до драк. Юнги думал, что если Чимин и явится, то самым последним и то на пару минут, чтобы швырнул в него гнилые яблоки, заявив, что он должен сдохнуть. Но нет. Все оказалось куда более непредсказуемо и странно. Это пугало. Юнги насторожился ещё когда тот пришёл и нормально поздоровался, хотя прежде все пожелания доброго утра заканчивались на среднем пальце. А фрукты, которые принес бывший секретарь президента печально известной на всю страну и за её пределами компании, казались свежими и даже пахли приятно. — Не думал, что ты придешь, — честно признался раненный, отложив пакет в сторону и пристально глядя на того, кто не отсел от больного, как все остальные, на диван, а расположился на стуле возле кровати Юнги. Внешний вид гостя был как всегда безупречен: выглаженные брюки, белая рубашка, у которой почему-то были расстегнуты две верхние пуговицы, хотя прежде его горло всегда обрамлял галстук. Но было ещё кое-что. Волосы выглядели немного растрепанными, а очки, с которым Чимин прежде никогда не расставался, куда-то подевались. А сам юноша хоть и выглядел абсолютно равнодушным, нервно подергивал ступней ноги, которую закинул на другую. Да и взгляд его был где угодно, только не на том, кого он пришёл навестить. — Если хочешь уйти, иди, — заявил ему Юнги. — Я никого с собой сидеть не заставляю, — юноша был слегка раздражен и расстроен таким поведением коллеги. Зачем торчать с ним? Чтобы потом упрекать его в напрасной потере времени? — Я не хочу уходить, — тихо ответил ему коллега, по прежнему пряча свой взгляд. — Тогда в чем дело? Ты странно себя ведёшь, — хмуро спросил Юнги, продолжая внимательно разглядывать посетителя. — Словно чем-то недоволен. — У тебя рубашка съехала, — быстро бросив взгляд на хозяина палаты, тихо ответил ему Чимин, покраснев от смущения.       Из-за того, что больничная рубашка расстегнулась оттого, что юноша всю ночь ворочался в постели, его левое плечо и ключица оголились, но Юнги был настолько погружен в свои мысли, что совсем этого не замечал. — И что в этом такого? Мы ведь оба парни, — тихо заворчал раненный, поправляя одежду и пытаясь её застегнуть. Но рана на плече все еще болела, да и тугие бинты не давали свободно двигать рукой.       Бросив ещё один взгляд на неловкие движения раненного, Чимин глубоко вздохнул и, цокнув языком, встал со стула, подошёл ближе к Юнги и начнутся, протягивая к нему руки, чтобы помочь. Однако он оказался слишком резко в движениях и лица юношей оказались слишком близко. Их испуганные взгляды встретились и тут Юнги заметил в глазах коллеги странный огонёк. Юноша не успел опомниться, как обладатель ярко-красных волос примкнул к его губам. Юнги попытался отстранить я, откинувшись назад, но Чимин использовал это, чтобы прижать раненного и углубить поцелуй. Пока Юнги пытался понять, что вообще происходит, Чимин уже запрыгнул на него сверху, не разрывая поцелуй. Пациент и опомниться не успел, как уже начал инстинктивно отвечать на поцелуй, чувствуя, как теряет голову от того, что чувствует. Руки сами потянулись к чужой талии, тонкости которой он так часто завидовал. Почувствовав ответную реакцию, Чимин потерял голову. Он приподнял Юнги, чтобы тот сел, и продвинулся к его телу вплотную, так, что он чувствовал уже нарастающий бугорок раненного. Это нравилось секретарю. Он хватал Юнги за волосы, притягивал к себе и отдалял, чтобы иметь доступ к его шее. Но когда Чимин нажал на плечо Юнги, тот зашипел от боли и это сработало, словно будильник. Чимин отстранился и посмотрела на Юнги, словно тот попытался его изнасиловать, потом быстро спрыгнул с кровати и покинул палату. — Чимин, я… — позвал его Юнги, но замолчал на полуслове.       Что он ему скажет? Что он не против? Что он этого хочет? Реакция тела безусловно была положительной, но кто сказал, что это из-за того, что Чимин ему нравится, а не по той причине, что Юнги — замкнутый в себе юноша, — не имел ни с кем отношений и потому гормоны просто сходили с ума по любому поводу. К тому же Чимин уже скрылся и наверняка ехал в лифте на первый этаж.       «Что это было?» — не мог понять Юнги. Он потрогал свои губы, которые онемели от того, что Чимин вытворял с ним. Внизу живота странно тянуло, а сердце готово было вот-вот вырваться из груди. Адреналин ударил в голову настолько, что Юнги забыл о боли в простреленном плече.       Юноша потерял покой. Что это было? Почему его враг внезапно изменился? Юнги вдруг подумал, что Чимин сделал это, чтобы позлить Юнги или опозорить. Бывший солдат представил, как Чимин едет в лифте с самодовольной ухмылкой на лице, чтобы потом рассказать кому-то из своих друзей, насколько наивен и глуп Мин Юнги. Он не хотел в это верить, но это было самым понятным для него объяснением. И от этого сердце начало болеть неприятной ноющей болью, словно по нему резали тупым ножом. Глаза Юнги наполнились влагой от обиды. Что он такого сделал, чтобы заслужить такую месть? Разве можно так шутить над чьими-то чувствами? — Ну вот ты и мразь, — громко ругнулся Юнги, швырнув подушку в сторону двери. Он схватился за голову, осознавая, что натворил. Как мог на такое купиться?

***

— Тэхён, нужен твой совет, — тревожно заговорил Чимин по телефону, быстро покидая больницу в сторону своего автомобиля. — Что такое? — раздался недовольный голос бывшего детектива. — Что ты на этот раз сделал? Постой, ты же сегодня к Юнги должен был идти, — вспомнил Тэхён и тут же все понял. — Что ты с ним сделал? — Я его поцеловал, — жалостливо простонал он. — Я поцеловал его и чуть не изнасиловал, — дополнил он уже сидя в машине. — Что мне делать? — Погоди. Успокойся. Он сопротивлялся? — Нет. Наоборот, — задумавшись ответил ему секретарь. Он попытался завести автомобиль, но руки слишком тряслись. — Тогда в попытке изнасилования тебя никто не обвинит, — спокойно ответил ему Тэхён. — Да я не об этом! — психанул Чимин. — Как мне ему в глаза смотреть? Что, если он поймёт? Или не так поймёт? — Ты боишься, что он узнает, или что он не узнает? — задал наводящий вопрос собеседник. — Я не знаю. Просто боюсь. А если после этого он перестанет со мной общаться? — паника овладевала им все сильнее. — Да вы и так друг друга только на хуй и посылаете, — подлил масла в огонь детектив. — Ты издеваешься? — проныл Чимин. — А что, если он уйдёт или куда-нибудь переведётся? — Уйти он не может, поскольку его тут же посадят или грохнут. Да и перевестись у него не получится, с его то биографией. Так что успокойся, — попытался привести в порядок мысли и чувства коллеги секретарь. — А если он своим друзьям об этом расскажет? — У Юнги есть друзья? Ты шутишь или головушкой ударился? — усмехнулся собеседник. — Всё будет хорошо. Может, потом объяснишься с ним, если захочешь. Не волнуйся о том, что уже не исправить. Это не в твоём стиле, приятель, — наконец заявил ему Тэхён прежде чем они закончили разговор. Однако Чимин все еще переживал по этому поводу. Что ему теперь делать? Сказать Юнги, что тот ему очень нравится или сделать вид, что ничего не было? Секретарь и подумать не мог, что тот, в чью палату он сегодня заходил думает точно также, взвешивая все за и против.