Охотники за монстрами

      Один день. Остался один день. Завтра Юнги выпишут. Начальство уже пообещало пару выходных и бумажную работу какое-то время, пока он не восстановиться до конца. Но от мысли о том, что ему придется сидеть в одном кабинете с Чимином вызывали у него смешанные чувства. Мужчина был в смятении. Как ему вести себя? Сделать вид, что ничего не было? А если тот решит заговорить об этом? Обходить тему стороной? Или игнорировать Чимина, надеясь, что тот сам остынет к нему. Но ведь тот влюбился в Юнги, даже почти не общаясь с ним. Что же будет, если тот продолжит к нему приставать? Ударить пару раз? Пожаловаться Тэхёну или Чонгуку, раз они в курсе дела? Юнги весь день был на нервах. Еще ни один человек не заставлял его так много думать и страдать. — Что случилось? — отвлек от мыслей голос доктора. — Так не хочешь выписываться? Я могу поговорить с твоим доктором, он поддержит тебя еще пару дней, — предложил Сокджин, присаживаясь на диванчик напротив Юнги. — Нет. Я хочу выписаться, просто… — начал жаловаться раненный, старательно подбирая слова, чтобы не сболтнуть лишнего. — Ты когда-нибудь влюблялся? Или может, тебе признавались в любви? — спросил он у хирурга, на лице которого, как и всегда, сияла широкая обворожительная улыбка. Он всегда сиял после общения со своими знакомыми с прежней работы, словно становился иным человеком, что не могло не удивлять тех, кто привык к абсолютному равнодушию с его стороны. — Чимин все-таки признался тебе? — еще шире заулыбался доктор, внимательно разглядывая лицо смущенного коллеги. — С чего ты взял, что то он? Одна медсестра мне призналась, — попытался соврать тот. — Почему как признание, так сразу Чимин? — уже более тихо задал вопрос Юнги, не ожидая на него ответа, но получая его. — Потому что ты не удивился, когда я сказал, что тот к тебе неровно дышит. Если бы он не признался сам, никто бы его не сдал. Ты же прежде не подозревал о его чувствах, верно? — заметил Сокджин. — Ох, как же я горд за него. Я уж боялся, что он никогда тебе не раскроется, — хирург облегченно выдохнул. — Он молодец, — улыбка вдруг исчезла, и его лицо стало печальным, когда он задумчиво посмотрел на потолок, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. — Надеюсь, когда-нибудь и мне хватит на это храбрости… — Только не говори, что… — Юнги, вжался в кровать, подгребая под себя ноги, с опаской поглядывая на коллегу. Еще одного страстного признания его психика точно не выдержит. — Нет-нет-нет, — тихо захохотал тот. — Я влюблен не в тебя. С тебя и Чимина хватит. Он хоть и тихий и безучастный на первый взгляд, но если что-то заприметит, то приложит все усилия, чтобы это заполучить. Так что держись, — посоветовал он Юнги, вновь улыбаясь. — Я влюблен в другого человека, такого же серьезного, как и я сам, но очень милого и приятного. Жаль, что этот парень никогда не посмотрит на меня так же, как Чимин смотрит на тебя. — Парень? — подавился воздухом от удивления солдат, вытаращившись на посетителя. — Ну, да. А ты не знал? Среди нашей команды только Хосок стопроцентный натурал. Вы с Намджуном под большим вопросом, а остальные либо би либо геи. Я — бисексуал. А, например Тэ или Чим — гомосексуалы, — пояснил коллеге тот, слегка пожимая плечами.       «Круто! Они еще и все по парням. Как я не мог заметить такое? Куда делся мой гей-радар? Чем я занимался целый год? Пису сосал?» — моментально подумал Юнги, сокрушаясь над своей наблюдательностью, павшей под напором абсолютного похуизма. Но теперь ему ничего не оставалось, как признать все сказанное окружающими, как факт. Он расстроенно посмотрел в окно, за которыми все цвело и пахло и вообще мультики по типу My Little Pony завистливо курили в сторонке рядом с той атмосферой, что царила на улице, которую Юнги мог лицезреть из окна своей огромной палаты. — О чем думаешь? Тебе так неприятна мысль о том, что кому-то может нравится представитель его гендера? — заметил смятение на лице собеседника доктор. — Нет, что ты! — резко отреагировал Юнги, которого возмутило само предположение того, что он может быть гомофобом. — Просто, как-то все резко на меня свалилось. Просто… — юноша не знал, как правильно подобрать слова, чтобы выразить свое удивление. — Мы целый год работали вместе. Однако мне стоило попасть под пулю, чтобы узнать, что Намджун нормальный парень, которого подставили; Хосок увлекается тем же, что и я; Чонгук влюблен в Тэхёна, а Чимин… — В тебя? — закончил за него Сокджин. — Поверь, я тоже был в шоке, когда начал узнавать про своих коллег много нового. Но это не изза твоего ранения, — решил рассказать все собеседнику доктор. — Вернее, не совсем из-за него. Не знаю, в курсе ли ты, но ты был в тяжелом состоянии, когда тебя привезли в больницу. Однако никто из нас не смог сказать, какая у тебя группа крови. Ты же знаешь, обычно в отрядах такие мелочи знают даже новички, на всякий случай. Однако мы не смогли ответить на вопрос медсестры. Конечно, когда командир приехал, он был вне себя от гнева. Он знал, что мы не так дружны, как остальные отряды, но он не думал, что все так запущено. Тогда то нам и пришла в голову идея узнать друг друга получше. Так что, когда выпишешься, готовься к совместным обедам, ужинам и выпивке перед выходными, — посоветовал ему тот. — Все на столько серьезно? — усмехнулся блондин, глядя на посетителя. — Сам в шоке, но да, — усмехнулся доктор. — Мы в основном говорим о работе, но это позволяет узнать нам друг друга получше, — он пожал плечами, вспоминая прошедший день. — Хосок так и вовсе правит баллом, умудряясь разговорить даже Намджуна. Ты знал, что парень, что тебя подстрелил, подставил его во время службы? — Да. Он мне об этом рассказал. — Ох, я был так зол, что его не пристрелили при задержании. Однако, Тэхён привлек свои связи, чтобы этот урод долго мучался в тюрьме прежде чем его убьют. — В этот момент лицо посетителя словно засветилось странным зловещим сиянием, словно он — сам дьявол во плоти, чей безумный и коварный план начал исполняться. В этот момент Юнги мысленно молил небеса, чтобы никогда не стать врагом этого человека, ибо он вскроет его живого на своем столе с такой же улыбкой на лице. — Может, это и правильно. Из-за него меня едва не изнасиловали, — вновь начал жаловаться раненный. — А ты что хотел? У Чимина эмоции зашкаливали. Стресс и все такое, — начал оправдывать коллегу Сокджин. — Да с чего бы это? — Его любимого едва не убили. Плюс постоянная нервозность и апатия из-за неразделенных чувств. Такое ощущение, что ты сам не был безответно влюблен, — пояснил патологоанатом, удивляясь недальновидности своего собеседника. — Удивительно, что он смог остановиться. Может, его остановило то, что ты сопротивлялся? — начал ошибочно рассуждать он. — Он ведь не на столько обезумел, чтобы причинять вред тому, в кого влюблен, верно… — Да не в этом дело, — тихо ответил ему Юнги, однако коллега его услышал. — Только не говори, что ты… — Его обескураженное лицо мгновенно преобразилось осознанием. — Ты ответил ему! Ахахах! Боже! Так это же не изнасилование, а вполне добровольный половой акт. Тогда почему он остановился? — спросил он у пациента, глядя на него полными азарта глазами. — Понятия не имею. Он извинился и сбежал, — пожал плечами Юнги, испытывая при этом обиду. Правда, что было источником этого чувства, обсуждение по сути его личной жизни или поведение того, с кем он добровольно едва не нарушил правило больницы, он так и не смог понять. — Он смутился, — осознал Сокджин, довольно улыбаясь. — Все-таки наш Чимин — скромный милый мальчик. Он просто смутился от своего поведения и твоей реакции на это. Думаю, если бы попытался его оттолкнуть, Чимин наверняка продолжил с большим напором, чтобы в конце концов получить желаемое. Он слишком упрямый, чтобы отступать, но когда добыча сама идет в руки, это заставляет его усомниться, — анализируя поведение коллеги, сделал выводы Сокджин. — Ну, думаю, у тебя достаточно пищи для размышления. А мне пора. Мне еще нужно привести себя в порядок перед свиданием, а то в последнее время все больше на бомжа похож, — усмехнулся доктор, медленно покидая палату, оставляя Юнги наедине с болящей от большого количества мыслей и регулярного недосыпа, головой. В этой больнице он никогда не выспится.