Прежде чем я уйду

      Я не была уверена, который сейчас час; сколько минут (или часов) мы молча сидим на влажной траве, опираясь на поваленное дерево и смотрим на безграничное небо; за какой промежуток времени по волосам перестала стекать вода, и они превратились в слегка влажные кудри. Счет времени был бесповоротно утерян. В такие моменты мозг отключается, и все происходящее воспринимается совсем иначе.       Мы почти не говорили. Иногда я показывала на какое-то красивое созвездие, которое смогла узнать, рассказывала, откуда я его знаю, а он молча слушал. Я внимательно всматривалась в небосвод, в надежде, что увижу падающую, даже мысленно придумывала, какое желание я бы загадала, но, к моего огорчению, не увидела ни одной. Мне вдруг стало любопытно, что бы загадал сидящий рядом демон, если бы увидел это явление? Есть ли у него вообще какие-либо желания? Хотя мне кажется, что все, чего он когда-либо хотел, уже исполнилось. Прежде, чем я бы смогла осмыслить сказанное мною, мой рот уже успел издать звук.       — Люцифер, — осторожно начала я, заранее понимая, как глупо будет звучать мой вопрос, — что бы ты... хотел загадать?       Он как-то странно улыбнулся и поднял брови. Я уже приготовилась к его обыденной насмешке надо мною, но он ответил на удивление вполне спокойно.       — Зачем мне что-то загадывать?       — Ну, — я кивнула на небо, — если бы ты сейчас, допустим, увидел падающую звезду, что бы ты загадал?       Такой тихий интимный момент разрушился громким смехом демона, от чего я невольно сама улыбнулась, но затем взяла себя в руки и слегка толкнула Люцифера в плечо.        — Что смешного я сказала? — я старалась придать вопросу серьезный тон, но из-за его смеха сама начала улыбаться.       — Во-первых, у меня есть все, — он на секунду задумался, а потом снова продолжил, — а во-вторых, кто тебе сказал, что метеорит, погибающий в слоях атмосферы Земли, исполнит твое желание?       Он снова засмеялся от сказанных собою слов.       Ну а чего я ожидала? Что он мне вот тут же выдаст свои сокровенные мечты? Уж никогда не поверю, что у него их нет! У всех есть какие-то желания, пусть даже эти «все» — сын Сатаны.       — Ты такой…       Я запнулась, стараясь придумать подходящее слово.       — Такой черствый, — наконец выдала я, хотя это совсем не то слово, которым можно описать Люцифера. Он не черствый, просто немного реалист и, как выяснилось, не верит во все это, за что его, конечно, можно понять.       — Это вы, люди, слишком мечтательные.       Мне стало немного обидно от его слов.       — Я больше не человек, — сказала я.       — Но веришь, что падающий камень исполнит желание.       — Ну, есть много случаев, когда падающие звезды…       — Чушь, — перебил он, усмехнувшись.       — Если ты такой скептик и не веришь в подобные вещи, перестань отнимать надежду у меня, — возразила я.       — Вот как?       Он придвинулся ближе, и теперь смотрел точно на меня, заставив и меня повернуться к нему.       — И чего бы ты хотела?       Я замерла, попав в плен его красных глаз.       Я не знаю, чего хочу по-настоящему. У меня много желаний, половина из которых никогда не сможет исполниться. Например, я никогда не смогу вновь стать человеком, потому что я умерла, это необратимый процесс, и даже я, мечтательная Вики Уокер, понимаю, что это никогда не сможет сбыться.       — Не знаю.. — задумчиво прошептала я, — говорят, что момент, когда звезда падает, настолько скоротечный, что человек во время него загадывает свое самое искреннее и сокровенное желание.       — И ты еще никогда не видела падающих звезд?       — Видела, но я была человеком, и желания у меня были соответствующие.       Он наклонил голову.       — Хотя бы одно исполнилось?       Я замолчала на секунду, мысленно принимая поражение. Но как ему сказать, что в свои десять лет, будучи с отцом на рыбалке, я загадала увидеть маму? Это же слишком несбыточное желание, моя мать умерла, а я, десятилетняя девочка, надеялась, что какой-то «падающий камень» исполнит такое желание.       — Нет, — пробубнила я, опустив голову.       — Что ты загадывала?       Я помолчала пару секунд, раздумывая, стоит ли ему говорить. Хотя с другой стороны, пускай смеется над моей наивностью, в любом случае, это уже не имеет значения.       — Увидеть маму.       Я не увидела привычной усмешки, которую я уже готовилась стойко принять. Вместо этого мужчина задумался на некоторое время, пристально всматриваясь мне в глаза, как будто решался что-то сказать, но потом резко опустил их вниз. Я была готова спросить, в чем дело, но он в ту же секунду начал говорить.       — Вы, люди, такие мечтатели и лентяи, — вдруг говорит он, а я замираю, — все ждете, что случится чудо, главное смотреть на звезды, главное ждать, — передразнивает он, — и забываете, что ваша ничтожная жизнь слишком коротка, чтобы так глупо растрачивать ее.       Я не знала, что ответить, потому что не ожидала таких слов. Понимаю, он скептик неверующий, но не настолько же. Возможно, в чем-то он и прав, и людям на самом деле легче загадать желание и ничего не предпринимать, чем трудиться и добиваться всего собственным трудом. Но я даже не думала соглашаться с ним и принимать свое поражение.       — С тобой бесполезно спорить, — я устало выдохнула и продолжила смотреть на небо.       — Потому что я прав.       — Еще чего, — фыркнула я.       К моему удивлению, он не стал отвечать, и мы еще какое-то время провели в тишине. Времени прошло определенно много, потому что темнота начала постепенно отступать, и теперь небо было темно-синего цвета, а звезды на нем едва виднелись. Нам точно пора возвращаться, но мне совсем не хотелось.       Мне так спокойно. Наверное, впервые так спокойно за последнее время на небесах. И к своему огорчению, я понимаю, что это спокойствие дарит мне демон, быть с которым я не могу и не должна, как бы этого не желала. Мы слишком разные, и дело даже не в небесном законе о не прикосновении. Поэтому мне приходится довольствоваться тем, что есть; приходится терпеть его резкие появления со словами «я соскучился», которыми, к слову, просто так не разбрасываются, а затем такие же резкие уходы.       — Да ладно тебе, Уокер, — он улыбнулся краешком губ, словно насмехаясь надо мной, — да, было весело, но возиться с тобой я не обещал.       Я вздрогнула, вспомнив наш разговор после церемонии. «Было весело», говорит он, а затем уходит, натянув свою фирменную улыбку. А потом опять приходит, но уже в компании дьяволицы, обнимает и целует ее, а через час мы почти в обнимку смотрим на звезды. Как же я должна расценивать его поступки? Разумеется, спрашивать я не рискнула, потому что слишком дорожу этими мгновениями, чтобы так просто разрушить их.       — Тебе холодно? — вдруг спрашивает он, не отнимая взгляда от неба.       — Немного, — шепчу я, скрестив руки.       Он улыбается, а затем легонько качает головой.       И снова тишина, которую разбавляют лишь стрекочущие насекомые на заднем плане. Нет, я совсем не ожидала, что он обнимет меня… или что-то вроде того. На сегодня запасы его хороших поступков, похоже, закончились, но я даже не думала жаловаться, мне хватает и его близости рядом.       В конце концов, мы сидим так еще некоторое время, пока я не решаю разбавить всепоглощающую тишину, потому что боялась, что он решит уйти, чего я очень не хотела.       — Люцифер, — тихо, стараясь не нарушать атмосферу этого места, говорю я.       — Что еще, непризнанная?       Я поворачиваюсь и тут же ловлю его заинтересованный взгляд. Мысленно улыбаюсь, услышав это теплое «непризнанная», которое только из его уст могло звучать так приятно.       — Что же касается люцифугов.. — начала я, внимательно наблюдая за реакцией демона.       Он улыбнулся краешком губ.       — Да ладно тебе, Уокер, мне можешь не врать, я знаю, что вы это не проходите.       Я вмиг залилась краской и упорно зашевелила шестеренками в голове, чтобы придумать достойный ответ и не упасть в грязь лицом. Как же ему сказать, что я хочу услышать про этих люцифугов только для того, чтобы продлить эту ночь и побыть с ним немного дольше? Так и не сумев придумать новую ложь, я сказала:       — И все же, раз уж ты без спроса вторгся в мой вечер, будь добр, расскажи.       Он задрал брови, смотря на меня, как на какую-то дурочку, но я старалась выглядеть непреклонной, и ему пришлось согласиться.       — Хорошо, — резко отвечает он и поднимается, — прогуляемся?       Он протягивает мне ладонь, а я, не успев даже посмотреть на нее, смело протягиваю свою в ответ и поднимаюсь. Иногда я ловлю себя на мысли, что я готова пойти за ним хоть на край света, без преувеличения, куда угодно. Стоило дотронуться до крепкой мужской ладони, по телу тут же разлилось тепло. Это простое совпадение, или Люцифер как-то повлиял на то, что холод резко отступил?       Мы неспеша идем вдоль озера и со стороны наверняка похожи на какую-то молодую пару, которая решила встретить рассвет на природе. Мне тоже хотелось верить, что мы и есть эта парочка, но это всего лишь я — непризнанная, которая не смогла встать ни на одну сторону, и он — сын Сатаны. Всего лишь.       — Люцифуг — это архидемон, — Люцифер смотрит прямо, говорит тихо, как будто рассказывает мне сказку, — премьер-министр преисподней, скажем так. Он может лишь ночью принимать свой естественный облик, поэтому ненавидит свет. Он…       Хоть я и пыталась вслушиваться в слова моего демона, я не могла сосредоточиться на рассказе. Может потому, что мне эта информация была совсем не нужна, а может и потому, что мне было интереснее наблюдать за тем, как шевелятся его черные волосы на ветру, как меняется его выражение лица, стоит ему упомянуть Сатану, и как загораются его алые глаза, когда он рассказывает про ад.       Вот он — мой Люцифер.       — Конечно, он является значительной фигурой в аду, но не настолько важной, как мой отец или я…       Я продолжаю кидать короткие взгляды на Люцифера и изо всех сил продолжаю бороться с желанием опустить голову ему на плечо. Решаю, что это не лучшая затея и продолжаю наслаждаться тихим бархатистым голосом, который ласкал и умиротворял меня не хуже любого успокоительного.       Он вдруг замолкает и улыбается, а я немедленно отвечаю ему тем же.       — Ты слушала, Уокер?       — Разумеется, — вру я, — спасибо, что рассказал, правда.       А вот тут была чистая правда. Он мог уйти сразу после того, как мы искупались, но он остался со мной, зачем — без понятия, но я благодарна ему за этот, пусть даже совсем ненужный, рассказ.       — Пора возвращаться, уже почти рассвет, — вдруг говорит он, и я вздрагиваю.       Я понимаю: он прав, и нам действительно пора в школу, но я так не хотела нарушать эти мгновения, так не хотела снова видеть, как Люцифер проводит время с Ости, как меняется его настроение и отношение ко мне десять раз за день. Я люблю того демона, который именно сейчас, здесь, со мной, рассказывает мне про люцифуга и внимательно разглядывает звезды в ночном небе. Как же не хочется нарушать все это, но больше мне не хочется нарушать правила, особенно после того, как я осталась непризнанной, сейчас мне нельзя рисковать.       — Ты прав, — говорю я и вижу, как в ту же секунду Люцифер призывает водоворот.       Я обреченно вздыхаю, готовясь к обыденным школьным дням, и вдруг чувствую, как меня пробивает холодный пот. Я отшатываюсь от демона и хватаюсь за голову, которая в ту же секунду становится невыносимо тяжелой.       «Только не это», — с трудом шепчу я.       — В чем дело?       Слышу смутный голос Люцифера, но не могу ничего ответить, сил не осталось. Я пытаюсь сделать шаг к нему, но ноги становятся ватными. Последнее, что я ощущаю — крепки руки на талии, спасающие от падения, а затем — всепоглощающая пустота.