Но они украшают землю...

Он понятия не имел, как долго они целовались: брюнет так быстро погрузился в изучение рта Йена, что, возможно, прошли бы часы, а он бы и не понял. Когда Йен обхватил его талию руками и опустил их обратно в мягкое гнездо на полу пещеры, он даже не заметил этого. Михайло просто продолжал целовать его, впиваясь в губы рыжего духа, как будто они были единственной вещью, имеющей значение в этом мире. Хотя… именно так оно и было. В тот момент они были для него всем. Однако все изменилось, когда Йен переместился, оказавшись сверху, соприкоснувшись с ним бедрами. Все тело Михайло снова загудело от приятного напряжения, но на этот раз Йену не пришлось делиться с ним своим дыханием — прикосновения было достаточно. Ощущения оказались для Михайло совсем новыми и неизведанными. Он никогда не хотел рисковать из-за какой-либо тайной связи, особенно с бешеной ненавистью отца и деревенского священника к «греховному» образу жизни. Более того, его никогда не касался вот так другой мужчина, поэтому не было ничего удивительного в том, что он практически задыхался от освобождения, вызванного только лаской губ Йена и его теплой кожей. Рыжеволосый, казалось, прекрасно понимал это, ухмыляясь сквозь поцелуи и небрежно создавая трение между их возбужденной плотью, в то время как Михайло постанывал, не в силах оторваться от его языка. Он мог бы делать это вечно, просто тереться о бедро рогатого существа, пока они оба не кончат, но внезапно все закончилось, когда Йен отстранился и обхватил его подбородок своей огромной теплой рукой. — Я хочу иметь тебя, — заявил он с диким жаром в голосе и в глазах, когда посмотрел вниз. — Могу я получить тебя? Михайло не думал. Он просто кивнул и снова соединил их губы, обхватив руками шею Йена. Вес рыжеволосого был теплым и возбуждающим, покрывая его сверхчувствительную кожу с восхитительным давлением. Йен крепко держал его одной рукой, в то время как длинные пальцы другой скользили по его груди и животу, заставляя его тело вздрагивать от прикосновений и лишь сильнее впиваться в рот лешего. Однако эти ощущения никак не могли сравниться с волной удовольствия, которая пронеслась через все его тело, когда Йен протянул руку между его ног и обхватил пульсирующий член брюнета. — Блядь! — воскликнул он, прерывая поцелуй. Он непроизвольно выгнулся, и рыжеволосый, не теряя времени, провел языком по линии обнаженного горла. — Можно мне получить тебя? — снова спросил он, целуя уже грудь парня под ним. — Да, — в отчаянии прохрипел он, вцепившись руками в плечи лесного духа. Он почувствовал, как полные губы Йена улыбнулись ему, находясь где-то чуть ниже живота, и саркастический ответ уже был готов сорваться, однако Михайло потерял слова и все мысли, когда теплый рот лешего внезапно сомкнулся вокруг его члена. Черт! Господи, блядь, Иисусе! Настоящий вопль наслаждения вырвался из его рта и его руки беспомощно стали скрести по каменному полу над головой, пока Йен скользил вверх и вниз по его длине. Его крики были бессвязными, эхом отражаясь от стен пещеры. Боже, боже, боже, он терял контроль. Он попросту прольется в рот Йену, если тот продолжит, и хотя это звучало потрясающе, парень хотел, чтобы этот первый раз был чем-то другим. Тем, о чем он всегда мечтал. Но, конечно, Йен знал об этом, как и многое другое о нем. Сильное давление ослабло, когда рыжеволосый отстранился и начал мягко, дразняще целовать по всей длине ствола. Михайло снова завыл, на этот раз в знак протеста, но звук замер на его губах, когда он почувствовал первое ощупывающее давление толстого пальца на его чувствительный вход. О, черт! Это, это было то, чего он хотел. То, что он никогда не думал, что получит. Быть наполненным и взятым, быть… Бляяя! Слова покинули его полностью, когда Йен проник в него. Скользнул одним длинным пальцем внутрь так глубоко, как только мог. Михайло выкрикивал ругательства и начал толкаться навстречу вторжению, желая ощутить его глубже, сильнее и жестче. Он почувствовал смешок на своей коже, когда Йен продолжил нежно целовать и ласкать языком сверхчувствительную головку его члена. Второй палец присоединился к первому, и голова Михайло стала мотаться из стороны в сторону: ощущение было всепоглощающим, но все же недостаточным. Он чувствовал настоящее головокружение, когда рыжеволосый дух двинулся вниз, чтобы прикусить основание его ствола, в то время как длинные пальцы внутри него стали скользить гораздо легче, растягивая и открывая его тугую дырочку, и он понял, что Йен добавил что-то на пальцы. Но что? Слюну? Это уже не имело значения, особенно когда леший с дикими глазами добавил третий палец, заставив всякую мысль вылететь из темноволосой головы. Михайло превратился в бессвязное месиво к тому моменту, как лесной дух снова забрался на него. Он цеплялся за лешего, умоляя его бессловесным лепетом, но когда открыл глаза и посмотрел на лицо над собой, то впал в благоговейное молчание. Еще в лесу он понял, что существо, которого он встретил, не был человеком, что он каким-то образом столкнулся с одним из старых богов, тех, кого жрец называл демонами, но которых старые и мудрые жители называли хранителями. Существо было игривым и нежным, но в то же время древним и могущественным, чего Михайло никогда не встречал за свою короткую жизнь. Когда он смотрел в кружащиеся над ним зеленые глаза, он мог видеть всю эту силу. Она просачивалась сквозь поры лесного бога, обрамляя его аурой зеленого света. Это было устрашающе и эротически соблазнительно, но, несмотря на все это, хоть глаза Йена горели всемогущим жаром, его губы ни на секунду не покидала нежная улыбка. — Я хочу иметь тебя, — выдохнул он снова, уткнувшись носом в горло Михайло. — Пожалуйста, Микки, скажи мне, что я могу получить тебя. — У тебя есть я, — простой ответ, единственный, на который был способен Михайло, когда рыжеволосый нежно прижался к его телу. — Блядь, пожалуйста, я твой. Глаза Йена остановились на его глазах, и Михайло почувствовал, как эта глубокая, клубящаяся зелень засасывает его в свой омут. Он смотрел в нее, зеленую, как лес, в зелень, которая была лесом, задыхаясь от внезапного, резкого прилива боли, быстро угасающего и сменяющегося волной удовольствия, которая давила и пробивала себе путь все глубже и глубже внутрь него. Она просачивалась в него, в каждое отверстие, в каждую пору и Михайло был беспомощен перед ней, в то же время довольный своей беспомощностью. Весь его мир был грабительским удовольствием внутри него и зеленым цветом. Леший все глубже и глубже проникал в него со всех сторон, проталкиваясь и пуская корни в самое сердце, внезапно прошептав сладким мелодичным голосом на ухо парня: — Теперь я получил тебя. Все его тело дернулось, и внезапно он вернулся. В пещеру, в жар, исходящий от дюжины серых волков, в объятия Йена. Рыжий уткнулся лицом в шею Михайло, и парень внезапно обрел краткий миг ясности, чтобы понять, что происходит. Он лежал на спине посреди теплого волчьего гнезда, широко расставив бедра, а между ними — красивый обнаженный мужчина. Его… … боже, его трахали. Все эти вежливые обозначения — разделить постель, совокупление, спать вместе — ни одно из них не подходило. Нет, его именно трахали — решительно, сильно и восхитительно трахали членом лесного бога — и это не было ни одной из тех грязных вещей, в которые его заставляли поверить. Нет, это было прекрасно — быть таким растянутым и наполненным в самом интимном месте… нет, нет, нет… к черту все это, он не будет осторожничать в своих высказываниях. Его долбил… прямо в зад… огромный член Йена… так что злобный, ненавистный деревенский священник мог взять все его разглагольствования о грехе и отправиться прямиком в ад, потому что это… это было действительно восхитительно. Его руки и ноги двигались самостоятельно, плотно обхватывая тело, которое распростерлось поверх него, наполняя его снова и снова. Михайло был так опьянен наслаждением, что не мог ничего сделать, кроме как прижиматься все крепче и крепче, пока Йен двигался внутри него с ритмичным совершенством. Он мог бы закричать от этого ощущения, но не стал. Вместо этого он крепко прижался к Йену, впиваясь зубами в плоть плеча любовника, чтобы сохранить и сдержать свое блаженство. Это было тем, что Йен вернул ему в ответ. Лесной дух впился зубами, мягко, но твердо, в нежную кожу горла Михайло, когда его тело напряглось, изливая свое освобождение в жаждущее тело под ним. Брюнет почувствовал, как сжался от этого ощущения, а его руки и ноги напряглись еще сильнее, когда волна жара внутри него вызвала его собственный кульминационный момент. Это продолжалось и продолжалось, волна за волной ощущения пульсировали в нем, и теперь он кричал, издавая неконтролируемые звуки, в то время как Йен использовал свой член, чтобы вытянуть последние маленькие ниточки экстаза из их соединенных тел. Они лежали, задыхаясь и остывая, на полу пещеры, окруженные стаей волков, которые все еще крепко спали. Йен прижимался теплыми поцелуями к горлу Михайло, но когда он попытался сдвинуться, парень прижался к нему еще крепче, чем вызвал у полубога легкий смешок. — Тебе больше не нужно удерживать меня так близко к себе, — поддразнил рыжеволосый дух, нежно целуя Михайло в губы. — Теперь я обладаю тобой, — он пошевелился в руках человека, двигаясь губами вниз по груди Михайло, пока они не остановились над сердцем. — Вот здесь, — прошептал он, прижимаясь теплыми поцелуями к груди любовника под ним. Несколько минут они мирно лежали, пока Михайло не отдышался. Он чувствовал себя совершенно измученным, но его разум никак не мог успокоиться. Взглянув вниз, он провел руками по рыжим локонам, лежащим на его груди. — И чего же ты хочешь сейчас? — спросил он, скрывая волнение. Йен поднял голову, на его лице отразилась смесь удивления и веселья. — Я ничего не хочу, — просто ответил он, быстро наклонившись, чтобы еще раз поцеловать участок кожи, под которым билось сердце Михайло. — Все, чего я хочу — это иметь тебя. Парень фыркнул. — Ты только что имел меня. И ты определенно можешь получить меня снова… Его слова были прерваны пальцем, прижатым к губам. — Я не хочу иметь вот так, — сказал леший, глядя на него снизу вверх. — То есть, я хочу этого, но это не то, что я имел в виду. Я хочу быть с тобой, Микки, всегда, — от этих слов по спине Михайло пробежала восхитительная дрожь, которую чуть успокоили длинные пальцы Йена, гладившие его по щеке. — Иметь тебя. Держать тебя. — Ты, блядь, хочешь на мне жениться? Улыбка Йена стала еще шире. — Я хочу обладать тобой, — произнес зеленоглазый лесной дух. — Хочу, чтобы ты был со мной, — он обхватил своей огромной рукой лицо Михайло. — Полагаю, ваша раса назвала бы это браком. Парень под ним заерзал. — Черт, — пробормотал он с благоговением в голосе. — Ты даже толком не знаешь меня. Улыбка Йена стала дразнящей. — Не знаю? — озорно спросил он. Михайло снова фыркнул сквозь сдерживаемую улыбку, вот-вот готовую растянуть его губы. — Я не имею в виду свою задницу, — пробормотал он, из-за чего Йен лишь рассмеялся. — Ну, еще я знаю твой рот, — ответил он, приподнимаясь и игриво проводя языком по губам парня. Откинув голову назад, он впился изумрудными глазами в голубые глаза Михайло. — Я знаю о тебе очень много. Знаю твою душу, — он наклонился ближе, и выражение его лица стало серьезным. — Мне нравится твоя душа. Думаю, и тебе понравится моя. Ты отважный, хитрый маленький воришка, но в глубине души ты, как и я, защитник. Когда ты что-то ценишь, когда ты это любишь, ты будешь бороться за это до смерти, — он крепко поцеловал Михайло в губы. — Я ошибаюсь? Парень смотрел в зеленые глаза, снова и снова прокручивая в голове слова духа. Нет, нет, леший не ошибся. — Микки. — Что? Йен снова облизнул губы. — Микки. Это твое имя. Люди, которые любят тебя, называют тебя так. Отец называл тебя Михайло, но он мертв, как и его власть над тобой. Ты — Микки, потому что те, кто тебя любит, знают тебя именно таким. — Но ты не знаешь.… — Ты — Микки! — Йен приподнялся над ним на четвереньках, и в нем было упрямое раздражение, которого Михайло, — нет, Микки… Микки, его звали Микки… — которого Микки еще не видел. — Я Микки, — произнес он, наслаждаясь звучанием этого имени. Он мог слышать, как его так зовет мать, сестра, но больше всего ему понравилось, как это сказал Йен. — Ты Микки, — настаивал Йен, но в его голосе слышался осторожный вопрос. Он внимательно изучал человека, но когда тот быстро кивнул ему, его лицо расплылось в неземной улыбке. — Микки, — радостно повторил он, целуя горло и грудь парня. Микки вздрогнул. Хотя это казалось невозможным, он чувствовал, что его тело снова начинает отвечать на ласки рыжеволосого. Йен просто смотрел на него сверху вниз. — Микки, — легкомысленно повторил он, скользя губами по телу брюнета. Нервные окончания Микки снова ожили под решительными руками его любовника. Он позволил своим пальцам запутаться в рыжих локонах, когда Йен легко коснулся языком его затвердевшего члена. Глаза Микки закрылись, и изо рта вырвался довольный стон. А вокруг них мирно спали волки…

***

Лес был дремучим и диким, заросшим из-за летней жары. Кусты были густыми, но, несмотря на препятствия, пробирающийся сквозь них мальчик с каждым осторожным шагом находил надежную опору. Он знал, что не должен уходить так далеко от остальных охотников, но у него было какое-то предчувствие. Он осторожно шагнул вперед, поднял отцовское ружье и прицелился. Выстрел точно в цель — пятнистый красный олень упал замертво набок, испустив последний вздох. Мальчик сделал два шага вперед, прежде чем остановился: его темно-синие глаза оторвались от добычи и устремились к верхним ветвям дерева слева. На какое-то мгновение ему показалось, что он увидел большую фигуру, сидящую на одной из ветвей, но нет. Это было невозможно. Ветка не смогла бы выдержать столь большого веса. Бросив еще один взгляд, черноволосый мальчик вернулся к своей добыче. К десяти годам он стал крепчать, но был еще слишком мал, чтобы донести домой животное такого размера. Но он мог освежевать его, пока ждал прибытия остальных охотников, привлеченных звуком его выстрела. С решительным видом он вытащил нож из ножен на поясе. На ветке вверху, где задержался взгляд парнишки чуть ранее, сгорбилось гибкое существо с такими же голубыми глазами, нечеловечески балансируя на носочках, наблюдая за мальчиком с гордостью в сердце. Позади себя странный человек-дух почувствовал, как ветка слегка провисла под дополнительным весом и не удивился, когда знакомые руки обвились вокруг него, скользя вниз по обнаженной коже груди и живота и играя с поясом его кожаных брюк. — Он поймал оленя? — спросил Йен его на ухо. — Это было твоих рук дело? Микки улыбнулся. — Немного. Я только направлял его шаги. Земля здесь такая заросшая, — он чувствовал, как Йен ухмыляется ему в шею. — А что насчет медведя, который убил его отца этой зимой? Ты все еще утверждаешь, что это был не ты? Микки вздохнул с притворным возмущением. — Я уже говорил тебе и раньше. Этому глупому выродку не нужна была моя помощь, чтобы его бесполезную задницу сожрали. Я просто наслаждался результатом, — он повернулся и с притворным негодованием посмотрел на рыжеволосого духа позади себя. — Как будто ты этого еще не знаешь. Йен улыбнулся ему, нежно облизывая губы. — Мальчик. Ты хочешь остаться с ним здесь? Микки повернулся к старшему сыну сестры, наблюдая, как тот умело потрошит животное, а затем услышал приближающиеся шаги остальных членов деревенской охотничьей команды по влажной земле. — Остальные идут, — пробормотал он, глубоко вздохнув, когда Йен снова провел рукой по его груди. — Это уже второй олень, которого он убил за последние несколько недель. — Такая везучесть должна придать ему некоторый статус в деревне, — отметил Йен. — И это должно дать твоей сестре приличную выручку от торговли, — леший снова взглянул на мальчика. — У него тоже добрая душа. Душа защитника. И если он и ему подобные смогут подняться, они сумеют переломить ход событий для всей деревни. Микки кивнул, позволяя своему весу упереться в голую грудь своего любовника-демона-лесного мужа, черт, иногда он не знал подходящего. Его Йена. Он прислонился к нему, наблюдая вдалеке других охотников, пробирающихся сквозь кусты. — Мы можем идти, — пробормотал он, но Йен уже перекинул ногу через ветку, сбросив их с насеста. Мальчик внезапно оторвался от своего занятия и склонил голову набок. Он был уверен, что видел, как что-то упало с ветки, на которую он смотрел всего мгновение назад. Но на земле ничего не было, а трава и листья папоротника были совершенно нетронутыми, поэтому мальчик вернулся к своей работе, но теперь легкая улыбка искривила его губы. Мать рассказывала ему истории о леших. Конечно, деревенский священник порицал духов как демонов из ада, но его мать в это не верила. Ее собственная мать говорила ей, что лешие — защитники леса и всех, кто живет в нем. Его мать верила в это всем сердцем. И мальчик был склонен верить матери…