Пациент

      — Юри-и-и… — выдыхаю, зарываясь лицом темный шёлк волос, и притягиваю Кацуки поближе, обвивая руками за талию. — Сколько можно? Тот вспыхивает лёгким румянцем, пытаясь увернуться. Но куда ж он денется от меня в моей квартире да ещё и с тарелками в руках? Прижимаю его крепче, оставляя быстрый поцелуй на виске. — Виктор! — забавно пищит, — Ты не помогаешь! Я, между прочим, для тебя стараюсь. Вот, держи, — все же ему удается вырваться из объятий и всучить мне тарелки с салатами. — Отнеси на стол поставь и возвращайся на кухню, стаканы помоешь. — Да, мамочка, — отшучиваюсь и быстро убегаю в гостиную, стараясь не споткнуться о мельтешащего в ногах Маккачина. Гостиная встречает ярким светом огней ламп и задорным сиянием праздничных гирлянд, воздух наполняют ароматы терпкой хвои и свежеиспеченной курицы. Словно и не моя квартира. Как давно я не отмечал Новый год дома? «Так ведь и не с кем было», — поправляю сам себя. Проще притвориться нужным в толпе, на танцполе какого-нибудь клуба. Аккуратно расставляю тарелки на столе. На мой взгляд, Юри слишком заморочился с идеей отметить Новый год по-русски. Ну да ладно, теперь я точно знаю, что мой азиатский парень умеет готовить «Оливье» и «Селедку под шубой», не пропаду с ним. Юри возвращается с кухни уже с бокалами и какими-то напитками, ставит на стол. А я не могу отвести от него счастливого влюблённого взгляда. Он такой милый! Взволнованный, с чуть растрёпанными волосами и в забавном рождественском свитере. На мне такой же. С оленями. Плисецкий бы долго смеялся, но мне пофиг. Я хочу быть влюблённым идиотом. Хочу дурацкие парные свитера, хочу держаться за ручки, греть замерзшие пальцы Юри в своих ладонях и целоваться на последнем сеансе в кинотеатре. Хочу знать, что это кареокое чудо никогда меня не покинет. — Юри, не топчись! — утаскиваю его на диван. — Сейчас начнется. Поздравление президента и бой курантов, пропустишь же. Он забавно хихикает, обнимая меня. Я же теряюсь в бескрайних просторах, плещущихся счастьем глаз. В итоге мы едва успевает открыть бутылку шампанского, когда начинается обратный отсчёт. Юри кричит, торопя, а я трясущимися руками разливаю пенный напиток, едва попадая в бокалы. — С Новым годом, солнышко! — тянусь через стол к Юри. — С Новым счастьем, Витя! — смеётся он, осушая бокал и целуя меня. За окном небо озаряют фейерверки, а мы дарим друг другу подарки. Я Юри — статусный набор ручек, он мне — шарф. Маккачину от нас — сахарные косточки и новая лежанка. Но Новый год это ведь время чудес? Мы не девицы, чтоб над картами сидеть ворожа, и потому протягиваю Юри коробку с китайским печеньем, в каждом предсказание. Юри смущается, но берёт одну, надламывает и читает предсказание. Я не могу не улыбнуться, наблюдая, как щеки моего золотца становятся восхитительно-алого цвета. Юри берёт ещё одно. Читает, чуть нахмурившись. Берет третье. Да сколько не бери, любовь моя, там всё об одном: я твой суженый. Я ж эти печения заказывал и предсказания придумывал лично. — Вить?.. Тут говорится, что… ты моя вторая половинка… — Правда? — наигранно удивляюсь. — Не иначе, судьба. И что теперь? Жениться? Мне кажется, я умираю и рождаюсь сотню раз, пока ты просто смотришь на меня расширенными глазами и молчишь. — А и правду, с судьбой не поспоришь. Жениться. — Убегаешь куда-то в комнаты, пока я заставляю себя дышать. — Я сейчас! Возвращаешься уже с небольшой коробочкой в руках. Это… Нет, моё бедное сердце не выдержит, я только недавно из комы! — Вить, выйдешь за меня замуж? — спрашиваешь, уже надевая на мою руку кольцо. Что я могу ответить? Не доверяя голосу, просто киваю и надеваю второе кольцо на руку Юри. Целую золотой ободок на пальце любимого. Под несмолкающий грохот салютов и ослепляющие вспышки фейерверков мы тихо сидим на диване, прижавшись друг к другу. По телевизору идет какой-то мюзикл, но мы не смотрим. Юри словно создан для моих объятий: так приятно и удобно держать его, обнимая, лаская, бесконечно целовать… — А помнишь, как я тебя в процедурном поцеловал? — неожиданно вспоминаю. — Наш первый поцелуй… Если бы я не держал тебя так крепко, то мог бы и не заметить напряжение в твоем теле. — Юри? — целую твой очаровательный носик. — Неужели забыл? — Помню, — неуверенно отзываешься. — Просто… это не совсем первый поцелуй был. — Не первый? — хмурюсь, пытаясь вспомнить. Нет, у меня были конечно проблемы с памятью в первые дни, но неужели я забыл наш первый поцелуй? Ты, замечая моё состояние, спешишь успокоить, нежно целуя в уголок напряжённого рта. — Я ведь никогда не рассказывал, как ты вышел из комы? — С помощью лекарств? — предполагаю. — Нет… Да… и с их помощью тоже, но… это… Только пообещай, что не бросишь меня и не подашь в суд, Витя! А дальше ты поведываешь мне самую безумную и скандальную историю, которую я только слышал. — То есть? — подытоживаю, — Ты мне отсосал в больнице? Я правильно понял, Юри? Утвердительно киваешь, не смея поднять на меня пристыженного взгляда. — Ну… Всегда знал, что ты мой ангел-хранитель в белом халате. Ведь помогло же. Единственное… — замолкаю, ловя его взгляд из-под трепещущих ресниц. — Пообещай, что больше ты так никого из комы выводить не будешь. — Дурак! — вспыхиваешь ты, протестующе ударяя меня в грудь. — Словно я… — Да знаю, — смеюсь, — знаю. Если бы и хотел рассердиться, то никак теперь. Я слишком тебя люблю, солнышко. Знаешь, я даже дам тебе разрешение будить меня минетом всегда. Он у тебя такой суперский, что даже немощные ходить начинают. — Виктор!..