Eyvör hans

      — Ты станешь конунгом.       Его отец — конунг, как же иначе? Он старший сын, он сильнейший воин в отцовских владениях, и своё право наследства сможет защитить и боевым топором. Но девице перед ним нет дела до наследства — это видно сразу. Белые меха, белая кожа, почти белые волосы, и не видящие глаза — будто затуманенные. На пальцах кольца, Эйваз, вырезанная в янтаре, в серебро оправленном, притягивает взгляд. Руны вышиты по подолу платья, мешочек на поясе кожаный, и глаза густо подведены. Вёльва?       — Десять лун сменится на небе, и взойдёт красная луна, и коронован будет Вальде, сын Эуварта, вслед за своим отцом. Десять лун сменится, и настанет новая эпоха.       Глаза у неё тёмные, отмечает он, когда она моргает, когда туман будто уходит. Когда она находит его взглядом так, будто не видела до того ничего.       — Что ты хочешь за своё предсказание? — спрашивает он, как того требуют традиции. Она улыбается растерянно, и видно становится — девчонка, не более. Подросток. Он и сам не намного старше, а всё же.       — Найди меня, когда начнётся твой путь к власти, и я помогу тебе не оступиться на нём.       Её голос — журчание ручья в сухой летний день, её голос — обещание. Совсем не как когда она была в трансе.       — Как тебя зовут?       — Эйвор. Возьми.       Кольцо с Эйвазом остаётся в его ладони. Её пальцы касаются его руки лишь на миг, и лишь на миг встречаются их глаза, но он замирает, будто молнией поражённый.       Бежать за ней, когда она уходит торопливо, не оборачиваясь, на первом снегу оставляя маленькие следы — не крупнее его ладони — нет смысла. Он найдёт её, как она и попросила. Он найдёт её, и тогда уже не отпустит.