"Вход только для девушек"

Небольшое обращение к читателям. Кода Куми это настоящая японская певица) Если вам будет интересно, посмотрите её клип Taboo=) - О боже, тут так воняет сексом, что задохнуться можно. Кэтти, проветрила бы перед нашим приходом! - Ну, не стала бы употреблять именно слово " воняет", но проветрить действительно не мешает. Кто у тебя до нас был? - Нагиса ухватилась за края плотных занавесок, впуская в комнату солнечный свет и открывая форточку. С улицы стали доноситься звуки и голоса. - Я была с Сэико, а окна и шторы закрыла потому, что она очень уж громко стонет, мне уже кажется, что не только Такео, но и соседи из дома напротив на меня как-то косо поглядывают. - Тогда почему ты вообще её приглашаешь к себе домой? - Она забавная, тем более что заниматься сексом только в лав-отелях надоедает, иногда хочется расслабиться, остаться в своей кровати и сходить в свой душ. Сэико знает, что со мной романтики, цветочков и свиданий не светит, я ей все предельно ясно объяснила, и она поняла. Но тут Кэтрин вспомнила слова Сэико о том, что вскоре станет её девушкой, и нахмурилась. " Да какая разница, что там делает Сэико, вспомни, зачем ты их позвала!". - Эта безмозглая, и поняла? Сомневаюсь! Она в клубе рассказывает всем, что спит с тобой и хвастается, мол, однажды ты попадешься ей на крючок окончательно. И вообще, я думала, ты не трахаешься с одной и той же девчонкой больше чем два раза, с чего этой такая честь оказана? - А ты не ревнуй, Надя, - Нагиса ухмыльнулась, а потом шлепнула свою блондиночку по попке и усадила к себе на колени, поцеловав в ключицу. Та хихикнула и обняла японку за шею, на секунду переключаясь со строгости на кокетство. Нагиса чмокнула её, а потом все же перевела взгляд на Кэтрин, которая закатила глаза, глядя на их тисканья. - Вы уже сто лет вместе, а все ведете себя как сопливые школьницы. - Ты нас позвала, чтобы опять попытаться омрачить нашу любовь своим родившимся из разбитого сердца скептицизмом? Или поговорить про Сэико? По телефону казалось, что ты очень взволнована. Кэтрин вздохнула, ничего не ответив, а потом подала девчонкам приглашение. Пока они его читали, выражение их лиц медленно менялось, а когда закончили, то заговорили разом. - Ты не должна идти! - Кэтти, только не ходи! - Тебе же потом будет больно! - И ты опять закроешься в себе так, что не достучишься! - Ты ведь снова стала хоть немного похожей на ту, кем была раньше! - Не ходи! Их запал закончился и они замолчали, выжидательно глядя на Кэтрин, которая задумчиво вертела в руках бокал с белым вином. - Неужто я была такая жесткая? - Это был кошмар. - Такое ощущение, что тебя словно подменили, из открытой и веселой нашей подруги ты превратилась в чужую и холодную стерву! Сама что ли не помнишь, что с тобой творилось? Кэтрин помнила. Помнила слишком хорошо. В тот вечер, когда Мэри бросила её, даже не попрощавшись, она долго плакала на полу своего репетиционного зала, пока её, обессиленную и измученную рыданиями, не сморил беспокойный сон. Но он продлился всего пару часов, после чего она проснулась и остекленелым взглядом наблюдала, как рассветные лучи заполняют помещение зала. Все эмоции куда-то делись, и на их место пришло опустошение. На месте сердца она не ощущала ничего, зато вот в голове происходила ожесточенная работа. Вспомнилась первая любовь, сколько сил ей стоило пережить ту потерю, сколько трудов вложила, чтобы наладить свою жизнь и встать на путь осуществления своей мечты. Но ей хватило глупости повторить свою ошибку, влюбившись в ту, которая никак не могла ей подходить - несовершеннолетнюю девчонку, дочку посла, которую ждало великое будущее в балете. Чем она только думала, когда была уверена, что у них может что-то получится? Это её эгоизм, самоуверенность? Ведь она достаточно взрослая и искушенная жизнью, чтобы знать - примерные папины дочки всегда выберут нормальную, упорядоченную жизнь. Примерные папины дочки не для неё, а она не для них. Конечно, с Машей было не так. Кэтрин понимала её, почему та так поступила. Талант Мэри был не тем, отчего было бы правильно отказаться даже ради любви. Но вместе с пониманием её одолевали обида и боль, разочарование и тоска. Как могла Мэри просто взять и уехать, даже не дав им шанса? Как могла так легко повестись на угрозы и уговоры родителей, даже не попытавшись поговорить с ней, Кэтрин? Возможно, они смогли бы что-нибудь придумать, как-то сохранить их чувства и не жертвовать при этом ничем. Но Маша предпочла просто выкинуть её из своей жизни, недостаточно верила в то, что Кэтрин сможет побороться за них. После всех разговоров и обещаний, после слез и занятий любовью, после всех признаний в любви, она перечеркнула все, даже не сказав при этом "прощай"... Это вызвало прилив злости, и Кэтрин сжала кулаки и стиснула зубы, чувствуя, что у неё достаточно сил, чтобы принять самое важное решение в своей жизни - больше она не станет никому верить, а прежде всего собственному сердцу. На следующий день вся её жизнь поменялась. За поцелуй с несовершеннолетней ученицей на сцене её уволили, и Кэтрин осталась без работы. Это вызвало огромные проблемы с получением японских документов. Несколько месяцев были похожи на бюрократический ад, но, в конце концов, её все же решили депортировать и отказать в получении гражданства. Кэтрин в тот вечер рыдала на плече у Такео, который сначала попытался утешить её словами, но когда понял, что они не помогут, строго велел прихорашиваться и повел в клуб. Этот вечер стал вторым, что поменяли её жизнь. Кэтрин крепко выпила и взобралась на отдельную платформу, чувствуя, как страстный танец помогает забыться хоть ненадолго. Потом её вдруг обняли чьи-то руки, чьи-то губ коснулись затылка, и послышался шепот на ушко: - Такая сексуальная. Хочу поехать домой вместе с тобой... Она повернулась, обняв девушку за талию и, закрыв глаза, даже не взглянув на её лицо, поцеловала в губы. На следующее утро она проснулась в незнакомой квартире, смутно помня вчерашний вечер. Голова нещадно болела, а свет так резал глаза, что они слезились. Пару секунд она не понимала, где находится, но потом обрывки воспоминаний все же закопошились в сознании. Такео повел её в очень крутой и пафосный клуб, где частенько отдыхали всякие знаменитости, и там она подцепила какую-то девчонку. Богатую, судя по её спальне, выполненной в пастельных тонах, с огромного размера кроватью и шикарной мебелью в стиле арт-декор. Вскоре появилась и сама девушка, на ней была одета белая мужская рубашка, и в руках красовался поднос с завтраком. Но когда Кэтрин взглянула на её лицо, то у неё слегка отвисла челюсть от удивления, перед ней стояла никто иная как Кода Куми - одна из известнейших японских певиц. Её клипы крутили по всем музыкальным каналам дни напролет, Кэтрин даже ставила однажды группе девушек танец под один из её хитов. - Ты..ты.. - Смотрю, ты меня узнала, наконец. Вчера было не похоже, что ты осознаешь - известная Кода Куми рискнула репутацией, чтобы затащить тебя в постель. " А она красивая, к тому же супер звезда. Интересно, каково это - трахнуть её, находясь в трезвом сознании?". Наверное, это был тот момент, когда Кэтрин поняла - занятий любовью она больше не хочет, но это не повод отказываться от секса. Тем более что он помогает забыть... хоть на время, хоть на пару мгновений. - Да, и почему же? Кэтрин откинулась на локти, одеяло сползло с неё, обнажив грудь и напряженные соски, увидев которые, Кода слегка облизнулась и отставила поднос с завтраком на тумбочку, потом подошла, села рядом и обвела каждый идеальным ноготком. - Потому что ты так танцевала, что я просто не могла этого не сделать. Потом она наклонилась, вобрав розовый бутончик в рот, и повалила Кэтрин на кровать, весьма умело помогая избавиться от похмелья. После Кода задумчиво гладила её по спине. - Знаешь, ты ведь на самом деле танцуешь божественно. Я даже толком не знаю, кто ты, но определенно хотела бы, чтобы ты сделала хореографию для моего следующего клипа. То движение бедрами, боже, оно такое классное, все парни, и, надеюсь, не только парни, просто обкончаются. - Вряд ли это получится, я скоро уезжаю из Японии. Кэтрин вдруг захотелось уйти отсюда. Вспомнила Машу, вспомнила последние месяцы, и ей вдруг стало необходимо побыть одной. Она встала с кровати и принялась собирать свои вещи. - Эй, даже не позавтракаешь? - Нет времени. - От меня просто так не убегают! Эй!! Эй, послушай!! Она перехватила Кэтрин уже у двери, прижав к ней и нахально целуя в губы. - Уж не знаю, кто ты такая, но свою поездку тебе придется отложить. Я всегда получаю то, что хочу, а сейчас я хочу тебя! Не только как любовницу, но и как хореографа к своим клипам! - Ты сама сказала, что ничего не знаешь обо мне, даже имени. Почему ты так уверена, что у нас получится вместе работать? - Ну, кое-что я о тебе знаю, - она зашептала это, поглаживая Кэтрин по бедрам. - Например, что ты чертовски умело орудуешь язычком, пальцами и обладаешь просто потрясным телом. И, по-моему, вчера ночью у нас просто замечательно получалось " работать" вместе. - А ты очень наглая. Как только таких держат в поп-звездах? Кэтрин поневоле улыбнулась, эта девушка была интересной, совсем не похожа на рафинированных певичек, какими она всегда представляла эстрадных исполнительниц. Внезапно она ощутила какой-то приступ безумия, и осталась... На следующий день все завертелось как в водовороте. Кода привела её на съемочную площадку своего клипа, с треском уволила бывшего хореографа, не слушая возмущенные слова менеджеров, и объявила, что у неё теперь новый постановщик танцев. Но к концу дня ни менеджеры, ни режиссеры, никто иной из стаффа не возражал против кандидатуры Кэтрин. Она полностью изменила концепцию движений, прочувствовав песню и поставив такой классный танец, что вся команда аплодировала ей, когда она объявила, что они с Кодой закончили и можно снимать. С этого дня меду ними вспыхнул странный « не роман». Когда Кэтрин спросила, нормально ли то, что при её известности Кода спит с девушками, та ответила ей: - Знаешь, ведь я Японии такие вещи очень популярны. Пока я щекочу нервы своим фанатом слухами и фотографиями папарацци, и они думают, что у меня возможны романы с девушками, все в порядке, даже идет мне на пользу. Но если я начну с кем-то встречаться, это будет уже совсем другое дело. Когда-нибудь мне надо будет выйти замуж, завести детей, но это не значит, что я должна отказывать себе в таких классных любовницах. Кэтрин это полностью устраивало. К Коде у неё были теплые чувства, нравился секс, и она испытывала огромную благодарность за то, что та помогла ей встать на ноги и найти себе дело. Но любви между ними не было. Любви она не будет испытывать больше ни к одной девушке. Никогда. Кода была её подругой, её коллегой, её партнершей, но не больше. Менеджеры певицы использовали свои связи, и очень скоро прошение Кэтрин о получении гражданства было восстановлено. Первый клип, в котором появилась её хореография, имел ошеломительный успех, и очень скоро на неё посыпались предложения. Время шло, и Кэтрин менялась. Она позаботилась, чтобы в её жизни не осталось больше места для чувств, романтики, невинности и мечтаний. Зато теперь в изобилии присутствовали развратный секс с незнакомками, групповушки с Кодой и её фанатками или танцовщицами, популярность, вечеринки, алкоголь и наркотики... Да, Кэтти стала частенько "припудривать" носик кокаином вместе с новыми популярными подружками. И то, как сильно повлияло это на её характер, она осознала только когда к ней вдруг без приглашения приехала Надя. Кэтрин как раз вернулась с модной вечеринки, не спавшая и под кайфом. Она была только в кожаных штанах и лифчике, когда открыла подруге дверь, но тем ни менее кинулась обнимать её. Девчонки в последнее время явно избегали её, так же как и Такео, а Надя частенько читала лекции по поводу наркотиков и её образа жизни. Но Кэтрин все равно было без них порой одиноко, и она была рада визиту подруги. - Надяяя!! Как я рада тебя видеть! - Да уж, вижу. Подруга презрительно оглядела её с ног до головы, а потом прошла в квартиру, которую Кэтрин сменила со своей уютной, на шикарную в пентхаусе, как только начала получать огромные гонорары за хореографию в клипах самых известных айдолов Японии. Она попыталась обнять подругу, но та не позволила ей. Кэтрин мгновенно вспылила, в последнее время у неё часто бывали перепады настроения из-за наркотических отходняков. - Ты какого черта приперлась? Чтобы обливать меня презрением? Лучше бы вы с Нагисой и дальше меня игнорировали. Чёрт, с вами раньше было весело, а теперь вы превратились в две благочестивые пизды!! - С тобой раньше тоже было весело, пока ты не превратилась в такую жесткую, холодную, и безразличную суку. Надя сморщила нос, глядя на двух полуголых девиц, раскинувшихся на диване и хихикающих как две обдолбанные принцесски. - Знаешь, твоя балерина хоть и поступила жестко, но любовь к ней по крайне мере не опускала тебя до обычной шлюшки и наркоманки. - Заткнись!! Не смей упоминать о ней!! Что ты вообще понимаешь? Это она сделала меня такой!! - И ты в восторге от новой себя, так что ли? - Ты ничего не знаешь!! - Я знаю одно, ты считаешь, что выбрала путь сильного человека, закрывшись от любви и искренности, но на самом деле ведешь себя как настоящая слабачка. Сердце разбито, и ты пытаешься склеить его наркотой и сексом, но у тебя ничего не получается, ты только становишься все больше не похожей на ту Кэтрин, которую мы любили. - А может такая я настоящая? А ту, которую знали вы, глупая, наивная как идиотка, влюбчивая слюнтяйка! - Нет. Та Кэтрин была сильной, доброй и у неё были мечты. Но стоило чему-то случиться, как ты наплевала на них. Это разве не слабость? - Я самый известный хореограф Японии, зарабатываю уйму денег и перетрахала половину звезд шоу-бизнеса. По-твоему, не об этом мечтает каждая танцовщица?!! - Та Кэтрин, которую знала я, мечтала открыть свою школу, где она смогла бы учить детей всех возрастов, где смогла бы создать атмосферу свободы и счастья. Кажется, раньше эти слова принадлежали тебе. - Мечты меняются! - Наверное. Ну, в таком случае тебе будет не так больно узнать, что твой дом конфискуют. - Что? - На твою старую почту пришло письмо. Мы недавно с Нагисой обедали у господина Тоичи рядом с твоим прошлым домом. Он передал нам конверт, сказал, что письмо пришло тебе, а новые жильцы отдали ему. Видимо, соседи сказали им, что вы с ним были друзьями. - И ты прочитала? - Естественно. - Что там было? - Власти конфискуют твой дом, так как он является довоенной постройкой, которая находится в полуразрушенном состоянии. Поскольку земля тебе не принадлежит, а только лишь дом, они имеют право снести его, выплатив тебе компенсацию, и построить на этой земле то, что захотят. Вот, возьми и прочитай. Надя достала из сумочки конверт и протянула Кэтрин. Та прошлась глазами по строчкам, а потом медленно опустила руку, ощущая, как к глазам подступают слезы. - Это.. нечестно. Это мой дом! Мне его оставил дедушка! - Да, я это знаю. Но ты ведь сказала, что у тебя теперь новые мечты, и твоя блистательная новая жизнь. Так что стоит ли так уж сильно переживать? В любом случае, я должна была тебе это отдать, но на этом моя миссия закончена. Не хочу больше оставаться в этом борделе ни минуты, и ни минуты больше не собираюсь смотреть на твои обкокаиненые глаза. Ты просто ужасна. Отвратительна. Не звони нам с Нагисой больше, пока не приведешь мозги в порядок. Слова Нади неожиданно больно ранили Кэтрин. " А я думала, что чувствовать больше не способна". Она еще раз прочитала письмо, а потом расплакалась, тихо, но жестко шепнув девицам на диване: - Пошли вон, обе. Через неделю она позвонила в дверь квартиры Такео. Когда тот открыл ей, его лицо с приветливого поменялось на жесткое, и он даже не позволил ей войти. - Кэтрин, ты чего-то хотела? - Даже не впустишь? - А таким звездам как ты не противно находиться в доме обычного смертного? - Такео, ты о чем? - А ты не помнишь? Она смутно припомнила свой последний разговор с другом. Кажется, она тогда была сильно под кокаином, а он пытался прочитать её лекцию о здоровом образе жизни. Что ответила ему, Кэтрин не помнила, но, судя по всему, это было что-то очень неприятное. Она сняла очки и заглянула Такео в глаза, стараясь без лишних слов донести до него все, что чувствует и то, как он сейчас ей нужен. - Прости меня. Прости. Такое оглядел её с сомнением, но выражение его лица слегка смягчилось. - Почему извиняться пришла? - Потому что... потому... что проснулась и поняла, что ненавижу себя. Как я не заметила, что стала такой, Такео? Парень увидел слезинку в уголке её глаз, и сердце оттаяло. В конце концов, его чувства к Кэтрин никогда бы не смогли пройти до конца, он уже привык заботиться об этой самоуверенной девчонке, которая была сильной, но на самом деле очень ранимой и принимающей порой неправильные решения из-за сильных эмоций. - Входи. - Такео посторонился, пропуская её внутрь, а она неожиданно обняла его и расплакалась. Такое обнял её, принявшись поглаживать по волосам. - Строишь из себя суперменшу, но на самом деле просто плакса. Чтобы ты без меня делала? Кэтрин улыбнулась сквозь слезы, а потом расплакалась еще сильнее. Доброта и прощение друга причиняли почти боль, и заставляли ощущать глубокий стыд за свое поведение, за свою жизнь, за себя. Они проговорили до утра. Такео сказал, что очень тревожился за неё последние несколько лет, что ему было больно смотреть, как она губит свое здоровье и талант, ставя танцульки поп-певичкам. - Ты одаренная преподавательница, Кэтрин, ты должна учить. И не наркоманок див, а детей, талантливых мальчиков и девочек, чье будущее может быть связано с танцам. Я общаюсь с некоторыми твоими бывшими учениками и смог бы помочь набрать группы очень быстро, нам надо только подумать, как выкупить твою землю. - У меня есть деньги, я хорошо заработала за это время, но поскольку еще не прожила в Японии пяти лет, то по закону не имею права покупать землю. - Да, но ведь её могу купить я. Станем партнерами, будем вместе поднимать нашу школу? Я давно думал об этом, но предложить боялся, хотя всегда мечтал работать с тобой, тоже быть преподавателем в твоей школе. Все ждал, когда ты её откроешь, чтобы предложить свою кандидатуру. - Честно? - Разве ты об этом не задумывалась? - Нет. В последнее время я вообще ни о чем не задумывалась. - Даже о ней? - Не надо, Такео. Говорить о Маше, тревожить воспоминания и незажившие раны она ему не позволила. Такео понимающе улыбнулся и снова заговорил о школе. Так что когда забрезжил рассвет, они уже придумали план действий. Школа открылась через год, на протяжении которого они с Такео трудились не покладая рук. Он взял на себя все бюрократические проволочки и занимался бумажками и документами, а Кэтрин следила за ремонтом, который продвигался довольно быстро. Прежде всего, они пристроили еще один этаж и обустроили там две квартирки для них с Такео. Жить в своем огромном, но пустом пентхаусе было невыносимо одиноко, он предназначался для другой жизни, не той, которой хотела теперь жить Кэтрин. Она вкладывала всю себя в ремонт, обустройство квартир и репетиционных залов, следила за исполнением каждой мелочи, помогала продумывать дизайн, и в процессе постепенно становилась той, кем была раньше. Она отказалась от всех вредных привычек, проделав над собой огромную внутреннюю работу. Слова Нади, которые та сказала ей, прежде чем отдать письмо, заставили Кэтрин задуматься о том, что каждый раз, когда в её жизни происходили сложные события, она прибегала к алкоголю и наркотикам. Для той, кто привыкла считать себя сильной, было очень сложно признаться самой себе в слабости. Но она справилась и с этим. К открытию школы Кэтрин привела в порядок свой внутренний мир и встречала первых учеников привычным остроумием, строгостью, но все же бесконечным весельем на занятиях. Дела пошли в гору очень быстро, её имя, известное по шоу-бизнесу, привлекло многих. Да и старые ученики были счастливы, что она вернулась в преподавание. Однажды, когда она отпускала после занятия группу, в которой танцевали дети от пяти до семи лет, к ней подошла бойкая и веселая девчушка по имени Матико. Она вдруг обхватила своими ручонками Кэтрин за талию и обняла крепко. - Спасибо тебе, Кэтти-сан. Твои уроки мое самое любимое время недели. Когда-нибудь я стану такой же красивой как ты и буду так же здорово танцевать! От этого едва ли слезы не навернулись, и в голове пронеслась мысль: " Я на своем месте и занимаюсь тем, чем должна". С тех пор она стала жить почти счастливо. Только вот в личной жизни практически ничего не изменилось, не считая того, что Кода в истерике разорвала с ней любые отношения, когда Кэтрин объявила, что уходит из шоу-бизнеса. С тех пор Кэтрин не заводила ни с кем даже дружеско-партнерских отношений. Иногда у неё случались любовницы вроде Сэико, которые задерживались дольше, чем на пару ночей, но и их Кэтрин в итоге изгоняла из своей жизни. Порой она вспоминала свою принцессу. Поздно ночью, выходя на тот балкончик, с которого Маша слушала её серенаду, Кэтрин беззвучно плакала, позволяя себе предаться воспоминаниям на несколько минут. Но только на несколько минут, а потом сразу же уходила и запирала их снова в сердце на семь замков. Так было легче. Постепенно она стала делать это все реже, и в какой-то момент начало казаться, что чувства умерли. Но сейчас, глядя на то, как на неё смотрят Надя и Нагиса, ожидая, что она ответит отказом на возможность увидеть ту, которую она когда-то любила, Кэтрин не смогла ответить « нет». С того момента как она увидела её имя, « Мария Романова», написанное красивыми буквами, внутри все смешалось. Но одно ей было ясно совершенно четко – не пойти она просто не сможет, поэтому прошептала тихо: - Я пойду. Она была все так же прекрасна. Нет, даже еще прекрасней, чем помнила Кэтрин. Из молодой девушки Мэри превратилась в юную женщину и блистательную балерину: красивую, утонченную, порхающую по сцене словно ангел. Кэтрин сидела, положив одну ладонь на свое сердце, надеясь, что это хоть как-то поможет унять его бешеные удары. Но чем дольше наблюдала, тем сильнее ей не хватало воздуха от восторга, от чувств, которые нахлынули сметающей все на своем пути волной. Мэри всегда была гениальной, но сейчас каждое её движение приобрело просто поразительное мастерство, от которого захватывало дух. А ещё от сцены исходила такая энергетика, что Кэтрин не могла её не чувствовать. Маша была ослепительно красива, её глаза были слегка прикрыты, словно в экстазе, а губы едва шевелились, словно она напевала мелодию под которую танцевала. - Люблю... Это вырвалось само собой. Просто слово, но оно вызвало в ней страх, гнев, отчаяние, боль... а еще надежду и счастье. А Мэри все танцевала, заново рождая волшебство. - Вы были просто великолепны, никогда не видел подобного таланта! Смогу ли я переманить вас в свою труппу? - Простите, я... - Мэри не любит говорить о делах. Но, возможно, я смогу вам пригодиться, как раз искал работу в Японии, пока у труппы жены тут гастроли. Всегда мечтал поработать с японским хореографом классики. Мэри незаметно отошла, когда внимание директора одной из лучших трупп в Токио переключилось на Курта. Дела ей обсуждать действительно не хотелось, так же как и слушать комплименты. Она и так знала, что станцевала хорошо, но все это не имеет значения если её глупая, отчаянная надежда на то, что Кэтрин могла её видеть, не осуществилась. Она глубоко вдохнула, после чего сделала глоточек дорого шампанского из хрустального бокала и отошла в сторонку, притаившись за высоким растением в кадке. Не хотелось быть в центре внимания, да еще изображать из себя счастливую жену, хотелось только одного, чтобы вдруг появилась Кэтти и сказала ей... - Здравствуй. Сердце пропустило пару ударов, когда горячее дыхание пощекотало кожу на затылке, и она снова услышала шепот... самый родной шепот на свете! - Ты была прекрасна на сцене, Маша.