Инверсия

Гермиона, пытаясь перевести дыхание, закрыла массивную дверь ванной комнаты. От чувства собственного бессилия у Грейнджер подкосились ноги, и она, прижимаясь к холодной стене, съехала вниз, и слезы непроизвольно брызнули из глаз. Задыхаясь, она давилась слезами, не в силах успокоиться. Подняв голову, она обратила внимание, что потолок отражал все происходящее, позволяя девушке лицезреть себя во всей красе. С потолка на нее смотрела измученная временем, трудностями и потерями юная девушка. Ее когда-то румяные щеки впали, а под глазами пролегли темные следы бессонных ночей. Все в ее внешнем виде говорило: «Она пережила слишком много для своих лет». Внезапно за дверью прозвучал резкий звук аппарации. Следом за ним холодный, надменный голос произнес: — Дорогая, кажется, к нам гости, — обладатель голоса, судя по всему, стоял прямо за дверью, ожидая, когда Гермиона успокоится и выйдет поговорить. Он всегда так делал — оставлял ее одну в комнате, но никогда не отходил далеко, выжидая, словно дикий зверь караулит свою добычу, на минуту спрятавшуюся в норку. Передышка всегда создавала иллюзию самостоятельности. Так он думал, по крайней мере. За стеной раздались звуки ходьбы, а следом за ним голос, полный ненависти, знакомый Гермионе с детства, голос ее лучшего друга — Рональда Уизли, произнес: — Вот ты где, злобная тварь! Другой голос вторил Рону, а затем произнес: — Черт, Гермиона, где ты? Отзовись! — голос Гарри звучал слегка испуганно, — Помоги нам! Я знаю, что ты здесь! Надменный тембр резко ответил за девушку: — Зачем вы пришли сюда? Она отдыхает, вам нечего здесь делать! Гермиона, прижавшись к двери, слушала, что происходит снаружи. Она не могла заставить себя выйти из ванной. Гриффиндорка знала, что будет, если дверь откроется. Несмотря ни на что, она всегда знала, что должна сделать. Еще в одиннадцать лет, когда только познакомилась с Гарри. Грейнджер всегда знала, что должна быть на его стороне, несмотря ни на что. Тем временем, за стеной послышались шорохи, а затем и заклинания: — Круцио! — прокричал Гарри. — Не давай ему расслабиться, Гарри! — громкие крики продолжались, — Гермиона, ну где же ты? — отчаянно простонал Рон. Зажмурившись на секунду, набрав воздуха в легкие и произнося про себя словно мантру «Прости меня», она открыла дверь. Перед ее глазами развернулась следующая картина: мужчина в дорогом классическом темном костюме с легкой усмешкой на лице, наклонив голову вправо, рассматривал прибывших гостей. В руках у него была палочка направленна на незваных гостей, создавая при этом полупрозрачный щит, словно защищаясь от них. Лицо его выражало абсолютное спокойствие. Того же нельзя было сказать о двух парнях. Оба были явно уставшие, их тела и выражение лиц будто кричали о физической и эмоциональной усталости. Но глаза, их глаза буквально горели ненавистью к стоящему напротив человеку, точно всю жизнь они только и ждали этого момента, возможности встретиться с ним лицом к лицу. Выйдя из ванной, девушка посмотрела на парней, ее самых близких друзей, но обогнув их, она подошла к щиту. Гермиона смотрела в глаза мужчины, стоявшего за щитом, и не могла оторваться. Уверенная в своих действиях, она протянула руку к полупрозрачной защите, дотрагиваясь до щита, она знала, что он не принесет ей боли. Пройдя сквозь него, за спиной она услышала сдавленные, изумленные возгласы: — Гермиона, что ты… но, как? Мужчина за щитом протянул ей руку и произнес с нежностью: -Ты прости меня, но иначе было никак. Не обращая внимания на сказанные слова, гриффиндорка подошла к нему вплотную, поднялась на цыпочках, аккуратно поцеловала его и произнесла дрожащим голосом: — И ты, прости меня, — на выдохе сказала она, и резко вышла из-под щита и закричала, — Давайте! Парни сориентировались моментально — Рон бросил к ногам мужчины черный бархатный мешок, который раскрылся и из него пошел дым. — Это последний. Назад пути нет. Ошарашенный мужчина под щитом непонимающими глазами смотрел на Гермиону. В его взгляде читались смешанные чувства — боль, нежность, обида, но явнее всего — понимание. Девушка, наводя палочку на щит, произнесла «Рекарцеро»* и защита стала тускнеть. Гермиона упала на колени. Все кончено. Слезы вновь покатились из глаз, и где-то внутри у Грейнджер раз и навсегда исчезло что-то очень ценное. Осознание происходящего медленно накатывало, слово волны в океане — вновь и вновь разбивая сердце юной волшебницы. Как только щит начал тускнеть, Гарри Поттер, стоя позади всех навел палочку на мужчину и громко произнес «Авада Кедавра». Пока заклинание летело в сторону мужчины, он опустил взгляд на Гермиону, стоящую на коленях в паре метров от него, и произнес бессильно: — Я буду любить тебя вечно.