Инверсия

Она падала. Падала прямо в бездну, понимая, что сейчас точно разобьется. Конец близок. Вот-вот случится страшное. Но удара все не происходило, она падала глубже и глубже в темноту. Постепенно в голову стало приходить осознание — она находится где-то между сном и явью, реальностью и кошмаром. Сдавленный крик. В ужасе, девушка открыла глаза, моментально поднимаясь с кровати. Покрутив головой, девушка поняла — она находится в своей спальне. Вот ее прикроватный столик, заваленный книгами и кусочками пергамента. Вот огромный школьный чемодан, который она так и не убрала под кровать. С левой стороны большое окно, в которое светит яркое октябрьское солнце. С правой стороны гардероб, в котором аккуратно развешаны школьные мантии, а на полках также аккуратно сложена маггловская одежда. Она дома. Все хорошо. Отодвинув полог, Гермиона осмотрела соседние кровати. В трех метрах от нее находилась кровать ее однокурсницы, Лаванды Браун — полнейший беспорядок, состоящий из вещей всех оттенков розового цвета. Чуть дальше закрытая пологом кровать Парвати Патил. В ее вещах, аккуратно сложенных и убранных по местам, царил, казалось, абсолютный порядок. Бросив последний взгляд на соседские кровати, девушка поджала губы и отметила: «чересчур контрастирует». Встав с кровати, она бросила взгляд на настенный календарь, расположенный над ее кроватью. Календарь был тематический, посвященный фантастическим животным. Она получила его в подарок в магазине «Флориш и Блоттс», когда закупила учебники к новому, 6 курсу обучения. На обложке был изображен главный зоолог магической Британии — Ньют Скамандер. На каждой странице календаря Гермиону ожидала справочная информация о волшебных существах и небольшие советы о том, как вести себя, если с животными придется встретиться. Не то чтобы она интересовалась такими существами, но раз подарок, да еще и от любимого книжного магазина, то обязательно стоит его использовать. Сегодня суббота, 5 октября — самый ожидаемый день для большинства обитателей Хогвартса. Начало квиддичного сезона. И стартует он с игры закоренелых врагов Гриффиндора и Слизерина. Гермиона не могла назвать себя фанаткой квиддича, но относилась к спорту с уважением, тем более два ее лучших друга не могли и дня прожить без этого вида спорта. Где-то за окном прозвучали звуки колокола, а значит, пора просыпаться тем, кто не хочет пропустить первую игру сезона. Медленно отодвинув полог, на Гермиону уставились сонные глаза Парвати. — Гермиона? Доброе утро! Ты что-то рано. — Доброе! — улыбнувшись, ответила Гермиона. Девушка вспомнила сон, который заставил ее проснуться и, натянуто улыбнувшись, ответила. — Всего лишь плохой сон. — Не придавай снам особенного значения, Гермиона. Сегодня отличный день, погляди какое солнце, — сказала Парвати, переводя взгляд на окно. — Сегодня мы точно победим. Гермиона, ничего не ответив, отправилась через всю комнату к двери, ведущей в ванную. Оказавшись внутри, девушка повернулась к зеркалу и глубоко вздохнула. Улыбнувшись своему отражению, она начала себя рассматривать: карие глаза, в которых читался добрый взгляд, волосы, собранные в две слегка растрепавшиеся из-за сна косы, и гармоничная улыбка на лице. Немного поморщив нос, она покрутила лицом, чтобы свет упал, и она могла рассмотреть свои не ярко выраженные веснушки. Они определенно ей нравились. Они напоминали ей о тепле, о солнце и…о Роне. Рон, ее милый Рон. Когда она поняла, что неравнодушна к нему? Она до сих пор не знала ответ на этот вопрос, но точно была уверена в своих чувствах. Да, она любила Рона и очень надеялась, что этот учебный год принесет им возможность стать ближе. Ближе, чем друзья. Вынырнуть из мыслей ее заставил стук в дверь, и следующий за ним голос Лаванды: -Грейнджер, ванна общая. Нас в комнате трое. Не засиживайся. Гермиона вздохнула и быстро приступила к утренним процедурам.

*** «Невероятно! Нет, это просто невероятно отвратительно! Как Гарри мог так поступить? Такой вид мотивации просто недопустим. Да, Рон не всегда уверен в себе, но мотивировать его на игру с помощью капли «Феликса» — это просто недопустимо!» — С такими мыслями Гермиона шла в сторону гостиной Гриффиндора. Сейчас весь факультет собрался там, чтобы отпраздновать победу над Слизерином. В этот раз все лавры достались не Гарри, который по привычке поймал снитч, а Рональду, который в роли вратаря сегодня был неподражаем. Не пропустив ни одного квоффла, еще и помогая охотникам, да и загонщикам заодно. Это был совсем другой Рон. Его будто подменили, и она знала в чем причина. С человеком, из-за которого эта причина стала возможной, она и шла вести беседу. Войдя в гостиную Гриффиндора, она стала свидетелем небывалого веселья. Крики «Рональд Уизли — наш король», раздавались из всех углов комнаты. В центре гостиной развивался гриффиндорский флаг, а под ним стоял стол, заполненный всевозможными сладостями и напитками. Праздник был в самом разгаре. Не обращая внимания на оклики однокурсников, Гермиона подошла к Гарри с максимально серьезным видом. Гарри вздохнул и приготовился выслушивать привычную тираду от подруги. -Гарри! Нет, не закатывай глаза, Гарри Поттер! То, что ты сделал неприемлемо и не честно по отношению к соперникам и к Рону тоже. Ты не веришь в него? Зачем ты дал ему этот Феликс? — гневно смотря в глаза Гарри, спросила Гермиона. -Герм…- начал было Гарри. -Нет, не говори ничего. — Перебила его Гермиона. — Как ты мог?! Он же твой друг. Ты на столько в него не веришь, что тайно пытаешься его сделать более успешным?! Да, он немного нервный, неуверенный, но это пройдет. Ему необходимо больше практики. Пфф, ты же капитан, ты и больше меня знаешь об этом. — Взволнованно продолжала девушка. Гарри взял Гермиону за плечи и отвел от «лишних ушей». -Послушай, Гермиона. Я не собирался обманом помогать Рону. Я не использовал «Феликс». Он сам. Гермиона только хотела возразить Гарри, как тот достал из кармана рубашки нетронутый флакон с зельем. Она глубоко выдохнула и с удивлением посмотрела на друга. -Так он сам? Сам? — легкая улыбка появилась на лице девушки, и она обняла друга. — Ох, прости Гарри, как, как я могла сомневаться в тебе. — Отстранившись от парня, она, сузив глаза, посмотрела на него. — За кого ты меня принимаешь? Я видела утром у тебя в руках этот флакон. — Гермиона, вот именно, это был просто флакон, ничего больше. Это мотивация без использования зелья. Он сам поверил в себя. Сам. Девушка пару минут смотрела на друга, в ее глазах отражалось недоверие и смятение. Спустя секунд тридцать, задумчивым голосом она ответила: -Да, сам. Гарри широко улыбнулся и иронией сказал: -Может быть ты соизволишь его поздравить? Он ждал именно твоего поздравления, ты же это понимаешь? Девушка резко покраснела и стала разыскивать его глазами по комнате. «Да где же он». И тут… сплетение рук, тел, ног на кресле и торчащая рыжая макушка. Эту макушку она не спутала бы не с кем, также как и не спутала отвратительное розовое пятно, которое ей приходилось лицезреть каждый день в своей комнате. Рональд Уизли и Лаванда Браун целовались у всех на виду, и это заставило сердце Гермионы пропустить удар, а то и несколько. Глубоко вздохнув, понимая, что слезы уже на подходе, она побежала на выход из гостиной. Ее уши заложило, словно она оказалась в вакууме, за пределами которого звучало ее имя, и голос…голос Гарри. Но она не была готова разговаривать с ним прямо сейчас. Ей просто необходимо было дышать.

*** Гермиона бежала по коридорам замка, не разбирая дороги. Навстречу ей шли студенты разных факультетов, смотря на нее, кто-то с удивлением, кто-то с неприязнью. Но ей было все равно. Шум в голове не прекращался ни на секунду, и мысли не шли в голову вовсе. Только шум, дурацкий шум. Глаза застилали слезы, и она продолжала бежать, не разбирая дороги. Врезавшись в стену, она больно ударилась плечом. Выдыхая, Грейнджер сползла по стене и стала оглядываться по сторонам. Где она? Конечно, она прибежала в коридор, ведущий в совятню. Нужно ли ей сейчас быть здесь? Гермиона не знала. Поэтому просто осталась сидеть на месте, пытаясь избавиться от гнетущего шума в голове, даже не вытирая слезы. А они, как нарочно, продолжали литься из глаз, не собираясь останавливаться. Ее затрясло от недавних воспоминаний о Рональде и Лаванде. Слезы усилились. Сердце билось как бешеное. И девушка начала задыхаться. Глубоко дыша, она пыталась заставить свое тело успокоиться, но оно не реагировало на призывы собраться с мыслями. Гриффиндорка так и продолжала сидеть на полу, прижимаясь к стене. Она не знала, сколько просидела в таком положении, но в определенный момент, глаза начали закрываться сами собой, привычные образы стали расплываться, и Грейнджер задремала. Мысли перенеслись в ту же бездну, в которую она падала утром. Темнота поглощала вокруг себя все, словно девушка попала в черную дыру, выбраться из которой не представлялось возможным. Все внутри неподдельно храброй гриффиндорки сжалось. От страха она резко проснулась и стала смотреть по сторонам. Выдохнув, Гермиона поняла, что сидит около входа в совятню, но за окнами явно потемнело. Возможно, в этом положении она провела ни один час. Она встала, опираясь на стену. В руке мгновенно отозвалась боль, и Гермиона зашипела. «Нужно сходить в больничное крыло» — поймала себя на мысли девушка. Но сразу отогнала ее от себя, потому что в ее нынешнем состоянии идти туда было опрометчиво. «Тогда нужно подышать. Тебе нужен воздух» — сказал ей настойчиво внутренний голос. С этой мыслью девушка согласилась, но не согласилась спускаться вниз. Грейнджер решила, что стоит сходить в совятню, раз уж ноги сами принесли ее сюда. Поднимаясь по винтовой лестнице, она думала, как ей теперь быть дальше. Но внутренний голос молчал. Он точно также не знал. Заходя в совятню, она увидела опирающегося на подоконник юношу лет шестнадцати. Его было трудно не узнать. Он был высоким, худым, его платиновые волосы спадали вниз на глаза, но он не обращал на это никакого внимания, нагнув голову влево, теребя листок, на котором что-то быстро писал. Конечно, это был Малфой. Его невозможно было ни с кем спутать. Гермиона поджала губы и уже собиралась уйти, не мешая ему писать свое письмо, но ее внимание привлек черная коробка, кажется из бархата. Такие коробочки обычно использовали для хранения денег. И эта был явно набит до отказа. Окинув изучающим взглядом напоследок парня и его «имущество», она начала разворачиваться, чтобы уйти, как вдруг Драко Малфой поднял на нее глаза. На его бледном лице отразилась ярость вместе с негодованием. — Грязнокровка! Какого черта?! — выплюнул Малфой. Гермиона закатила глаза. Она улыбнулась своим мыслям. Да, Малфой не пополнял свой лексикон со второго класса. «Грязнокровка», серьезно? — Что ты ухмыляешься, я тебя спрашиваю?! — ярости, расплескавшейся в его серых глазах, хватило бы, чтобы затопить как минимум половину Волшебной Британии. — Ах да, вы грязнокровые суки настолько тупые, что даже не знаете как это — вести диалог, — самодовольно произнес потомок древнейшего рода, пока ярость в серых глазах постепенно трансформировалась в презрение. Улыбка стерлась с лица Гермионы, ее заменило негодование. «Да как он смеет» — вступил внутренний голос. -Малфой, я буду умнее и не стану отвечать на твои выпады. У тебя словарный запас второкурсника, а с такими в дебаты я не вступаю. Она уже собиралась уйти, но переместила взгляд на изделие из черного бархата, на которое она сразу не обратила должного внимание. Вглядываясь, она заметила, что коробка закрыта, а на ней небольшой золотой замочек. -Что это за коробка, Малфой? — серьезно спросила девушка. На секунду в его глазах отразился страх, быстро сменившийся гневом. -Коробка для твоих мозгов и мозгов твоих дружков. Ее явно хватит, даже место останется, — произнес Драко, медленно протягивая руку к коробке, чтобы она только оказалась ближе к нему. Гермиона задохнулась от такой наглости. Он только что не просто намекнул, а прямо в лицо назвал ее безмозглой. Грейнджер насупилась, собираясь ответить что-то колкое, но Малфой продолжил. -Грейнджер, а что ТЫ тут забыла? Разве твои дружки не выиграли сегодняшний матч, и ты должна валяться у их ног? Но что я вижу? Нотка разочарования в твоих глазах. Они наконец поняли, что мамочка им не нужна. — Увидев болезненную реакцию Грейнджер на слова, Малфой понял, что нащупал ее уязвимое место, продолжая свою тираду, — У Уизли есть его толстуха мамаша, а у Поттера ее и не было никогда, да и заводить новую не к чему. Явно гордясь своими словами, Драко ожидал выпада от нее. Осматривая Гермиону, он констатировал, что выглядит она просто ужасно. Еще более лохматые волосы чем обычно, помятый сарафан и опухшее лицо. Внезапно его настигло озарение: «Она плакала!». В глазах у девушки вновь появились слезы, отворачиваясь от него, девушка побежала вниз по винтовой лестнице. -Беги, беги тупая сука! -кричал ей в след Малфой, явно довольный собой. Как только ее шаги затихли, он вздохнул и снова вернулся к письму. Его лицо снова приняло удручающий вид, перо вернулось в дрожащую ладонь. Он должен это сделать, должен.

*** Спускаясь по лестнице и вытирая слезы, Гермиона решила, что пойдет к МакГонагалл и сообщит ей о том, что Малфой поздно вечером отправляет какие-то коробки, выглядя при этом явно испуганным. В определенный момент Грейнджер показалось, что он выглядел даже загнанным в угол. С учетом того, что его отец теперь сидит в Азкабане, желание отомстить у него увеличилось в сто раз. Этими мыслями она и решила поделиться с профессором. А утром обязательно поделится ими с Гарри и… нет, только с Гарри. Подходя к кабинету заместителя директора, Гермиона резко остановилась и задумалась: «А стоит ли оно того? Стоит ли поздним субботним вечером беспокоить руководство школы по таким мелочам?» Но, Гермиона зная собственную чопорность, решила, что просто поведает свои наблюдения, касающиеся Малфоя и только. МакГонагалл должна знать. Безусловно. Постучав в кабинет завуча, она не услышала ответа и зашла внутрь, тихонько прикрывая за собой дверь. По всему периметру кабинета горели свечи. Над студенческими партами возвышался большой учительский стол. -Профессор? Профессор МакГонагалл? — осторожно звала педагога Гермиона. Говоря, она медленными шагами двигалась к столу учителя Трансфигурации. Подойдя к столу, Грейнджер увидела огромное количество свитков, исписанных детской рукой с надписями на полях красными чернилами. Цепкий взгляд Гермионы заметил странных отблеск в крохотном промежутке между стопками пергаментов. Она осторожно подвинула бумаги, и перед ее глазами появился знакомый предмет. Ох, как он был ей знаком. Осторожно взяв его в руки, Гермиона отвернулась от стола, окунувшись в воспоминания. Три года назад она вернула этот Маховик профессору МакГонагалл. Но сейчас, по счастливой случайности, он снова оказался у нее в руках. В голове понеслись разные мысли. «А если повернуть время и пожелать Рону удачи на матче? И не критиковать Гарри за его «шутку» с Феликсом? Сделать этот день другим…» — Она уже была почти готова сделать заветные обороты для возращения в прошлое, расхаживая вдоль студенческих парт. Внимательно рассматривая Маховик Времени, Гермиона поняла, что это не тот же Маховик, что был у нее пару лет назад. Этот казался более древним, украшающие маховик драгоценные камни выглядели ну очень дорого. «А может это и не Маховик вовсе?» — подумала девушка, возвращаясь назад к учительскому столу. -Так, где ты тут у нас лежал? — обращаясь к Маховику, тихо проговорила Гермиона. Она помнила, что лежал он, кажется, под пергаментами студентов, а не на них. Пытаясь вспомнить точное расположение находки, девушка разглядывала стол. Внимание Гермионы привлекла вырезка из газеты. На фотографии был изображен молодой Дамблдор и какой-то человек. Лицо казалось ей знакомым, но она не могла точно вспомнить, кто это, мысль словно ускользала от волшебницы. Пытаясь сосредоточиться, чтобы вспомнить, кто же этот человек на газетной вырезке, она сжала Маховик, и от него рукам внезапно стало тепло. Испугавшись, бросив фотографию на стол, она бросила на стол и Маховик, отпрянув от него. Отступив на пару шагов, Гермиона стала наблюдать за предметом. Он начал крутиться вокруг своей оси, издал звук, похожий на шипение, и, отпрыгнув от стола, полетел прямо в руке к Гермионе. В страхе девушка подняла руки вверх и поймала Маховик как снитч. Не успела гриффиндорка ухмыльнуться такому сравнению, Маховик закрутился в ее руках еще сильнее. Она чувствовала, что отрывается от земли и взлетает вверх. Повернув Маховик, она разжала руку и увидела, как механизм крутится с бешеной скоростью. Она хотела было закричать, но ее крик застрял где-то в горле. Маховик закончил крутиться, произвел треск и потянул Гермиону к себе. Она не могла ему сопротивляться и подалась вперед. Внезапно стало тихо, Механизм поглотил девушку. Через мгновение Гермиона открыла глаза и осмотрелась вокруг. Она все также находилась в кабинете Трансфигурации, свечи по периметру, студенческие парты и возвышающийся над ними преподавательский письменный стол. Она заметила, что пергаментов на столе не было, только аккуратно сложенные книги и коробка открытых шоколадных лягушек. В голове у Гермионы промелькнула мысль о внезапной смене дизайна любимых угощений Рона. В этот момент дверь в кабинет открылась, и девушка резко вставая, держа в руках Маховик, обернулась. Увиденное, ее крайне удивило. — Профессор? — задыхаясь, проговорила Гермиона, не веря своим собственным глазам. Перед ней стоял профессор Дамблдор, только лет на 30 моложе, с короткой рыжей бородой, в костюме тройке и с удивленным лицом. В руках у него была чашка какао, которая при виде Гермионы полетела на пол.