Книгочей

***

Заснуть в мирно покачивающемся плацкарте, а проснуться в клетке на каком-то корабле — могу, умею, практикую. Вот тебе и отпуск, Наденька, в Сочи. Копила-копила, экономила на всём, что только можно, и сейчас наслаждаешь тем, что под ногами грязный песок вперемешку с соленой водой. Лодыжки и руки болят, но не как при долгой ходьбе на каблуках или писанины никому не сдавшихся отчетов, а от постоянного трения. И верно на руках висели толстые наручники и длинные железные цепи. Их конец крепился к железному кольцу в центре клетки. Кстати, помимо меня в этом месте были ещё люди. Старики, женщины, мужчины, дети, сгорбившись, сидели и смотрели в никуда, иногда позвякивая от качки железом. На мои озирания и шевеления никто внимания не обратил. Я же пыталась понять, что всё-таки происходит. Как и любой нормальный человек, сначала проверила сон ли это. Ущипнула себя, задержала дыхание, попыталась воздействовать на окружающую действительность силой мысли — и нет, это не сон. Вполне реальные ощущения и никаких изменений. Всё также сидят люди, всё также бьют о корпус корабля волны, всё также сижу на холодном полу я. Хотя нет — с пола встала. Немного правда непривычно держать равновесие, пока тебя штормит, но лучше уж постоять и не морозить почки. Итак, я не во сне и не понятно где. Причем непонятно очень сильно, потому что не припомню, чтобы в нашем современном мире где-то на деревянных кораблях переправляли рабов. В своём новом статусе я не сомневаюсь нисколько — таки глаза и мозг у меня имеются. И прийти к тому, что на заключенных маленькие дети не тянут, — я могу. А следовательно что? Правильно — рабы. Они — рабы. Я — раба. Господи, что происходит? Как же так? Я схватилась за голову и оттянула волосы. Тупая боль слегка отрезвила, но неожиданностью стало то, что цвет не тот. Мои роскошные длинные блондинистые локоны превратились во что-то короткое, чёрное и липкое. Отвратительно. Сколько же грязи на них? Столько лет ухаживать за собой, чтобы потом получить это убожество. Мои волосы. Мои прекрасные волосы. Я тихо начала плакать. Сильнее заполняя эту комнату солëной водой. Я выпутала пальцы из грязной пакли и посмотрела на руки. Что? Не мои. Они не мои. Детские, тонкие, грязные, с царапинами на бледной коже и песчинками под неровными ногтями. Я закричала. Громко. Не своим голосом. Я пыталась расцарапать собственное лицо, выдрать ту мерзость на голове и избавиться от этих рук. Не моих рук. Это не моё. Не моё тело! Кто-то скрутил меня и больно впечатление лицом и грудью в стальные прутья. — Не шуми, — хрипло произнес мужской голос. Слышала я его не четко, пытаясь не задохнуться, глядя на ноги. Почему не заметила, что они детские. И не та форма ногтей, и нет шрамика на безымянном пальце правой ноги. Боже, это всё не моё! Это всё сон. Проснись. Проснись. Проснись. Я стала биться головой о прутья, до тех пор, пока меня не оттащили от них. Звездочки плясали перед глазами, пока я задыхалась. Не моё! Не моё! — Да, что ты творишь? Жить совсем не хочешь? — спрашивал тот же голос. — Ещё бы он хотел, — гаденько кто-то усмехнулся. — Малец то из Боско, а выглядит как беламец. Небось предки из беженцев. Поймали да сюда. — Не моё, — прошептала я, а затем ужаснулась от тоненького мальчишеского голоса. Боже, это не мой голос… У меня закружилась голова и подкосились ноги. Не мои. Не мои. Не мои. Мои ноги длинные, красивые, «от ушей», как говорят, а не это недоразумение. — Успокоился? — спросил меня знакомый голос. Я слабо кивнула, не в силах произнести хоть слово. И язык не мой. Не русское и не английское звучание. Что-то непонятное, что раньше и слышать не доводилось. Хотя возможно это какое-то редкое наречие. Но место, что они назвали, мне точно не знакомо. Хотя возможно, что Боско — это какой-то город. Где-нибудь в Европе. Да, в Европе. Цивилизованной Европе из которой везут рабов. Рабов, которые знают, что они рабы, а не заложники или пленные. Кого я обманываю? Корабль неожиданно и сильно тряхнуло. Противоположный борт начал накреняться так сильно, что посыпались какие-то мешки и ящики, а затем начали словно в замедленной съемке съезжать клетки. Удар вышел сильным, громким и лопатки обдало болью, а на правую руку приземлился кто-то из сокамерников. Люди и до этого начали паниковать, но теперь они громко звали на помощь. Кажется, надзирателей. Но шум моря перебивал все звуки, а затем трюм начала заполнять вода. Нет. Нет. Нет. Нет. Я пыталась отодрать цепи от кольца. Если через прутья ещё смогу пролезть, то с цепью — утону. Я начала лихорадочно дергать гадкую железяку, но она никак не поддавалась. Кандалы. Снять можно всё это только через кандалы. Я стала искать ключ от оков, но кроме перепуганных людей, мешков с какой-то лабудой и прочего мусора, ничего не было. Тут раздался жуткий треск. Через клетку от меня проломились доски и трое заключенных ушли на дно вместе с железом. Нет. Нет. Нет. Треск повторился, но теперь уже с другой стороны и сверху. Мою камеру со всех сторон начала заливать холодная и горькая вода. Я стояла и смотрела на то, как сверху льется непрерывный поток, обрушиваясь на клетки. Через отверстие было видно пробегающих и что-то кричащих людей, и огромное зеленое щупальце. — Ха, — из горла вырвался нервный смешок. Кракен, да? Я умру? Последовал очередной удар и корабль окончательно располовинило. Мне удалось задержать дыхание, прежде чем клетка покатилась вниз по скользким доскам. Вода обжигала кожу, но я этого не чувствовала пытаясь понять, что мне делать. Умирать не хотелось. Абсолютно. Я стала искать глазами спасение, но видела лишь других людей, у которых кончался воздух, поломанный корабль и что-то проплывающие рядом. Глаза видели это «что-то» мутно, но это точно не «показалось». Морской монстр. Кракен. Страшно. И тут взгляд уцепился за что-то чёрное. Толстый мужчина в темных одеяниях и странной маске на лице медленно погружался на дно, унося с собой… Ключи! На его поясе ключи! Я максимально приблизилась к решетке и схватила ткань какой-то мантии, в которую был одет мужик. Даже в воде он был тяжелым, но до веса в моей ситуации не было дела. Счёт шел на секунды. Ключи я быстро отцепила и стала вставлять в отверстие кандалов. На втором из них моя левая рука оказалась на свободе. С остальными я ещё быстрее, хотя перед глазами начало уже темнеть. Кое-как я просунулась между прутьев и выплыла на поверхность. Вдох. Боже, получилось. Господи, я жива! Жива. Жива… Я всё ещё задыхалась. Я всё ещё находилась в море. Я всё ещё была рядом со штормом. Но это победа! Воздух в легких — победа. Я смогла! Голова кружилась, и я схватилась за какую-то доску. Сил уже не было и хотелось лишь отдохнуть. Совсем чуть-чуть. Немного. Да…

***

Я проснулась лёжа на мягком и прохладном песке. Солнце било по глазам, но мне было всё равно. Тело никак не ощущалось, а мыслей в голове не было от слова «совсем». Минут тридцать я тупо смотрела на чистое небо. Где я? Помню, что ехала на Юг… Я на пляже, да? У меня перегрев, а потому мне снится всякая чушь. Да, точно. Корабль во сне был из-за волн, песок в трюме, потому что я заснула, когда загорала. А шторм и чудовище, потому что всякую чушь в своё время читала и смотрела. Только вот… Я села и посмотрела на своё-не своë тело. …я не добралась до отеля. Что делать? Где я вообще? Боже, почему я? Почему? Почему не кто-то другой? За что? Я осторожно встала на ноги, понимая что и без того хрупкое тело затекло, рука на которую приземлился сокамерник болела и на ней красовался синяк. Отлично… Кожа от соли чесалась, а волосы хотелось вырвать с корнем, но надо терпеть. Стоит для начала найти пресную воду. Пить всё же хочется и помыться не мешает. Позади меня был лес. Не тропический, а вполне обычный. Деревья были лиственными, а под ними росли милые зеленые кустики и редкие цветы. Что ж… Вроде помню, что лиственные — покрытосеменные, а им в отличие от голосеменных нужно больше воды. Значит где-то есть озеро или река. А может и ничего не значит. Я плохо помню, то что было на уроках в школе, и даже если это не верная информация, то мне нужно идти хоть куда-нибудь. Шла я по лесу медленно, пытаясь что-то вспомнить о съедобных и несъедобных растениях, грибах и кореньях, но от вида местной флоры ничего в голову не приходило. Да даже трутовик был какой-то не такой и цвета вырвиглазного зелёного. Местная фауна порадовала букашками, ящерицами и чем-то, чему я не решусь дать названия. Какой-то вид птиц был похож на додо, только персикового оттенка. Это было бы даже мило, если бы не обстоятельства. Всё-таки даже если и найду воду, не смогу добыть еды, так как не знаю, что здесь вообще есть можно. Знать бы ещё — «здесь» это где? Вышла я к какому-то лесному озеру к полудню. Что меня поразило больше всего, так это то, что вода была кристально чистой. Я даже заподозрила, что озеро ядовито — как то смотрела в интернете видео о прекрасном, но жутко ядовитом озере, но тут у кромки проплыла стайка рыбок. Значит, не такое уж оно опасное. По сравнению с морем… На ощупь вода была обычной, на вкус — выше средней. Да, не то что из-под кулера. Помню, было дело — в офис привезли покупную воду в здоровенных бадьях, так её никто пить не стал, так как запах был, как от медикаментов или кабинета химии. Эта же была ничего такая, после моря вообще огонь. Я выпила столько, сколько могла, а потом сняла с себя серые бесформенные тряпки, в которых нас везли, и залезла в воду. Я старалась не думать о том, что я теперь мальчик и просто смысла с себя соль. Вода вокруг меня стала мутновато-белой, а затем и вовсе грязной, потому что я решила помыть голову. Корни чесались, а на руках налипли уже отмершие волосы. Черного цвета. Чёрт. Кое-как я смогла смыть с себя соль, песок и тину. Стало легче. Затем был черед одежды, ибо ходить голой не вариант. Простыну и умру. А так хоть в обносках, но доберусь до людей. Да, как бы я не хотела, чтобы ужаса на корабле не произошло, но только так я сейчас в курсе, что нахожусь где-то, где есть люди, и я не одинока в этом мире. Вот знаете, почему-то не сомневаюсь, что попала в другой мир или на другую планету. Ну, не может существовать Кракена в мире, где люди на Луну уже раз десять летали, — это же выдумка, миф, придуманный когда-то людьми, что верили в плоскую землю и богов, что повелевают погодой и насылают беды в назидание. И все эти растения и животные, которых не разу не видела на просторах инета или ещё где. Ладно, возможно я могла бы и попасть на какой-нибудь тропический остров где-нибудь в Тихом океане, но был инцидент на корабле, который теперь то уж точно мне не привиделся. Да, и что собственно я делаю посреди Тихого, когда даже до Черного моря не доехала? В итоге я где-то непонятно где, но точно не на Земле. Заурчал живот. До этого чувство голода не было таким острым, но видимо стресс и адреналин начали отпускать, а вместе с этим захотелось есть. Но что можно употреблять в пищу, а что нет? Тяжело вздохнув, я оделась в слегка влажную одежду с солеными белыми разводами и отправилась дальше. Лучше найти людей и спросить у них. А может и попросить чего-нибудь. А то желудок сам себя съест. Шла я до самого вечера, пока не вышла на дорогу. Недолго думая, я свернула направо. Надеюсь, кого-нибудь да встречу. Что интересно дорога была с тремя колеями. Значит, в ходу лошади. А, возможно, это не только близость к деревням, но и показатель времени — чёрт его знает, может всё-таки какое-то средневековье с элементами не понятно откуда взявшегося фэнтези. Всё-таки я ничего железного, кроме клеток и цепей, не видела. Вероятно, в этом мире (вряд ли мой, не похож ни разу) или на этой планете (попадание может быть в любую точку пространства, да, Доктор Кто?), может и не существовать машин или самолетов. Да, и корабль был деревянным, а не железным. В обломках корабля из стали были только гвозди, но я не ручаюсь. Может быть это какой-то сплав. Впрочем, не важно. Понятно уже, что попала так, попала. Мало того что другое тело, от которого всё ещё воротит, так ещё и мир не мой. И моё положение… Интересно, это из-за расы я отношусь к рабам, или меня просто схватили и куда-то увезли? Просто боюсь, что даже если и встречу людей, то они могут меня куда-то сдать из-за внешности. Я правда не понимаю, что во мне странного, но не хочется это узнавать, сидя в очередной клетке. На этот раз может и не повезти. А ничем другим моё выживание в той мясорубке я объяснить не могу. Вышла я из невеселых мыслей аккурат перед деревней. Издалека можно было разглядеть каменно-деревянные дома в псевдоевропейском стиле. Люди были одеты в простую, но добротную одежду, и выглядели обычно: дети мелкие и громкие, старшие более спокойные и выше ребятишек. Визуально ни у кого не было хвоста, хобота или ещё чего-то — обычные люди. Язык с такого расстояния было не разобрать, но отдельные слова понятны, так что скорее всего моё новое тело знает местное наречие. Значит, всё же местную речь я понимаю! Юху! Всё-таки я без понятия, куда меня прибило волнами. Скотина была немного необычной. Нет, были лошади и куры, но также непонятные нечто отдалённо напоминающие свиней — больно крупные и цветовая гамма широкая: от чисто розового и до тёмно-красного. Про фрукты-овощи что-то говорить было сложно, потому что далековато, хотя заборчики между участками были чисто умозрительными, что для меня было странно. Всё-таки у меня была своя дача и забор хоть и не под два метра, как у некоторых параноиков, но высокий и прочный, а не это нечто из прутиков. Возможно, тут просто каждый друг другу сват или брат, вот и не особо переживают. Но что-то я сомневаюсь в этом предположение. На свой страх и риск я вышла к людям. Вернее подобралась незаметно, постучалась в дверь самого первого дома и быстро вошла, когда прозвучало приглушенное «заходите». Не знаю, кого ждала бабушка, но точно не меня. Но прогонять не стала. Женщина смотрела внимательно, не сходя с места. Я же держала дистанцию, думая о том, что смогу если что сбежать. Всё-таки это была плохая и отчаянная идея, показываться кому-то. Особенно заходить в чужой дом, не зная местных обычаев и отношения к таким вот детям, вроде меня. Мы стояли и разглядывали друг друга с минуту. — Ну, и кого это нелегкая принесла? — сухонько, но не зло усмехнулась она. Мне хотелось ответить, рассказать всё как на духу, пожаловавшись на свою судьбу, но язык прирос к небу. Я вспомнила свой голос на корабле. Я не хочу его слышать. Не хочу! Только не его! Меня затрясло, и я начала беззвучно плакать, закрывая рот рукой, так чтобы и звука не вышло. Не единого. Я этого просто не переживу. Не сейчас. Я ещё не готова. Мне плохо. Я хочу домой. Хочу к маме. Меня крепко обняли и начали гладить по голове. Не заметила, как она подошла ко мне. Я вдыхала запах одежды, волос этой женщины и какой-то выпечки. Живот снова заурчал, и она что-то сказала на это, но я не слышала, вцепившись в её шаль. «Постойте ещё немного, пожалуйста», — мысленно просила я старушку. Та, как будто меня услышала, и перестала куда-то порываться. Потом меня уставшего и сонного посадили за стол и накормили каким-то рагу. Это было самое вкусное, что я ела в своей жизни. Правда, наверное было бы вкуснее без моих слёз в тарелки.