Не ходите, дети, в лес.

      Заведя Стража в стойло, сняв с него седло, убрав поводья и прочее снаряжение, я расчесала его густую гриву, наполнила кормушку любимой едой моего коня и, оперевшись о стену, вздохнула, прикрыв глаза. Только сейчас, когда вернулась домой, чувствую накопившуюся за день тяжесть в теле, а ведь ещё нужно дойти до комнаты… Столько всего произошло, столько нужно обдумать… Как хорошо, что этот день кончился, хотя бы на ночь можно забыться. Относительно придя в себя, я пожелала Стражу спокойной ночи и бесшумно прошла в свою комнату, где, переодевшись, плюхнулась на кровать и погрузилась в крепкий сон.

***

      Где-то в таверне, скрытой от людского взора, этой же ночью играла весёлая музыка, стоял запах крепкого алкоголя. Казалось бы, всё как в типичной таверне, зачем её скрывать от людей? Обитатели в ней совсем нетипичные. Ведьмы, чародейки с колдунами, краснолюды, эльфы и самые разные расы собрались в одном месте, просто чтобы приятно провести время, забыться и, может, найти способ, чтобы с кем-нибудь помириться.       Дверь распахивается, музыканты прекращают играть, все смотрят на вход в заведение. Сквозь туман сверкают ярко-голубые глаза и виднеется ехидная белоснежная улыбка, больше похожая на оскал. Туман расходится и, смеясь, заходит завсегдатай этого чудного места, рыжевласый хозяин леса. Музыка снова играет.       — Приветствую, дорогие друзья! Я рад всех вас видеть! Изольда, мне как обычно, — подмигивает хозяйке заведения и, пока не окажет внимание каждому, не усаживается за барную стойку. К счастью или сожалению, пока неизвестно, слева от него сидит его старый знакомый, который, услышав, что голубоглазый пришёл, никак не отреагировал. Не хотел реагировать. Да что уж там реагировать — он даже видеть его не хотел! Потому спокойно сидел, положив лиру возле себя и рассматривал бокал вина, в котором почти ничего не осталось.       — Изольда, налей ещё, пожалуйста! — натянув на себя улыбку, звонко просит знакомый.       — Это уже десятый бокал, Венти. Не сомневаюсь, что ты оплатишь мне позже, но… У тебя всё в порядке? Хочешь, обсудим это? — женщина достаёт любимую бутыль барда и наливает ему больше вина.       — Хе-хе! Всё в порядке, Изольда. Я отмечаю своё возвращение в мою любимую таверну, — соврал игрок на лире, беря бокал в руку и немного из него отпивая. Он краем глаза заметил, как подле него садится звезда сегодняшнего вечера, так что, взяв лиру, начинает наигрывать мою любимую мелодию, которую играл всегда, когда мне было грустно или я приходила к нему поиграть.       Завсегдатай хитро улыбается, почувствовав явное недовольство со стороны, которое так тщетно пытается скрыть сосед по стойке. И, конечно же, он не упустит возможности подколоть старого знакомого. Отношения у них довольно напряжённые, что заметит даже перевыпивший краснолюд.       — Эй, я надеялся, что к тому времени, когда я приду, мой заказ уже будет готов! Ха-ха! Ну ладно, — хозяин леса поворачивается лицом к Венти, не убирая улыбку со своего лица. — У нашего Барбатоса что-то случилось? Чего ты с такой кислой миной, м?       — Вот твоя огненная вода, Тарталья, — в разговор шустро вмешалась хозяйка таверны, поставив заказ перед новым гостем, однако также быстро умолкла. Рыжий кивнул в знак благодарности, мило улыбнувшись и положив на стойку мешочек с монетами.       — Всё было в порядке, пока не вмешался ты, Аякс. Что тебе нужно?       Оба решили сделать акцент на их истинных именах, которые они частенько скрывают, что, признаюсь, подкидывает дров в огонь, который разжигается всё сильнее и сильнее. Пока Венти находился вдали от жизни, предначертанной ему судьбой, огонь медленно затухал, но стоило Аяксу появиться передо мной вчера, пламя снова начало разгораться с большей силой, несмотря на то, что никто из них этого не показывал. На самом деле Венти не просто бард, а Великий Барбатос, Бог Свободы! Кто бы мог подумать, что божество поселится в какой-то деревушке и будет общаться с простыми детьми?       — Не вмешался куда? Ты прекрасно знаешь, что наша встреча с ней предначертана судьбой. Она избранная. Её потенциал безграничен! — Тарталья берёт огненную воду и делает глоток, — Хочешь ты этого или нет, эта чародейка будет со мной. Мы давно это обговорили и ты, кажется, был согласен. Неужто передумал? Ну и ну, что с Богами делает время, проведённое в людском обществе! — он крикнул так громко, что на их разговор обратили внимание все посетители, Аякс заметил это, помахал рукой и обратился ко всем, — Господа, пожалуйста, не обращайте внимание! Это совершенно вас не касается, прошу прощения. Однако если хотите подслушать, то знайте, для вас это не кончится чем-то хорошим, ха-ха! Вы предупреждены, — последнюю фразу он сказал холодным тоном, изменившись в лице, став серьёзным и отстранённым.       — Я не жалею о времени, проведённом с людьми. Ты даже не знаешь Люмин и хочешь забрать её свободу!       — Беспочвенные обвинения, мистер бард. Она будет вольна делать всё, что захочет. Даже навещать тебя. И получит всё, что нужно. Однако… как такого выбора у неё всё же нет. Не потому, что так захотел я, нет. Мне вообще всё равно: так распорядилась судьба, как я и сказал ранее. Люмин сама придёт ко мне. Что, если её сила будет проявляться всё чаще? Ей нужен кто-то, кто будет её контролировать. Поможет ей с этим. И я как раз подхожу на эту роль, ха-ха! А ведь… Выбора нет и у тебя, ведь ты не хотел быть Богом, не так ли? — пытается задеть за живое, мерзавец.       — Мы говорим о Люмин, а не обо мне. Что, если она не придёт? Ты отпустишь её?       — Если ты так просишь, милый друг, я подумаю над этим, — лжёт. — А сейчас у нас, кажется, наблюдатель, — Тарталья смотрит будто в душу. Кажется, что я сама нахожусь в таверне. Всё так реально, только сейчас это замечаю. Улыбка паршивца тоже такая реальная… Мгновение — и перед глазами пустота.

***

      Я резко просыпаюсь в холодном поту, стараясь отдышаться. Я в своей комнате, таверны никакой нет.       — Всего лишь сон… — радуюсь всей душой и откидываю голову на подушку, смотря в потолок, — но… это было так реально, будто я смотрела от чьего-то лица за всем этим.       Кажется, сейчас только раннее утро, мама, должно быть, ещё не проснулась. Может, стоит попробовать собрать травы? Всё равно сейчас не усну… Я потянулась, зевнула и повернулась на бок, тяжко вздохнув. Так хорошо просто лежать в постели и никуда не идти… Нет, не пойду сейчас за травами. Скажу, что не смогла найти, да и всё. Соберу сегодня днём, если попросит.       Позволяя себе так поваляться, непроизвольно пропускаешь к себе самые разнообразные мысли. Думаешь обо всё и ни о чём. «Лучше бы не просыпалась», — проносится у меня в голове. Я вспоминаю Паймон, Венти, и, как оказалось, Тарталью. Почему… Тарталью? Разве он говорил мне своё имя? Не припомню. Но во сне, почему-то, его представили так. Аякс Тарталья? Мда… Ну и имя. А в легендах о нём ничего не слышно. Может, поискать в библиотеке? Займусь этим на досуге…

***

      — Что-что говоришь, повтори? Зачем подслушивала? — голубые глаза, казалось, обезумили, пока их обладатель прижимал молодую эльфийку к стене за таверной. Возле него стоит Венти, следящий за тем, чтобы с девой ничего плохого не случилось. Он надеется на благоразумность Аякса: что тот просто припугнёт, потому что эта тема касалась и его тоже. А кому нравится, когда подслушивают? Никому, правильно.       — Я… Ничего не подслушивала! П-правда! Отпустите… Понятия не имею, о чём вы разговаривали! Я просто засмотрелась на тебя, Тарталья, а потом… Ничего не помню, — на её глазах выступили слёзы, голос дрожит, а ладонями она пытается увеличить дистанцию между ней и хозяином леса. Быстро кидает взгляд на барда, ещё чуть-чуть и она будет в истерике, — Венти! Ты же веришь мне? Я говорю правду, Венти! Послушай меня!       Брюнет с двумя косичками вздохнул, подойдя ближе. Он действительно сомневается, что эльфийка подслушивала, потому собирается уговорить Тарталью отпустить невиновную. Сыграв короткую мелодию на лире, Венти создал поток ветра, который поднял Аякса вверх, разделив его с бедной девушкой. Рыжий хмыкнул, но не стал опускаться вниз.       — Ты что делаешь, Барбатос?       — Можешь быть свободна, мы верим тебе. Я — Бог Свободы, пусть и оказался многими забыт. Но пока обо мне помнят — во мне есть силы и я не исчезну. Весь смысл моего существования — даровать свободу другим. И, наблюдая со стороны, я заметил, что она говорит сущую правду, хе-хе. Подслушивал кто-то другой, Аякс! Странно, что ты не заметил, — Венти подмигнул Тарталье, на что тот расхохотался в воздухе, и, не теряя момент, бард остановил поток воздуха, так что его заядлый знакомый, растерявшись, упал, зашипев от боли.

«Каким бы могучим ты не был, в прошлом ты тоже был человеком, не забывай об этом», — сказал Бог Свободы ему на рассвете.