Палермо тебя запомнит

      А вы верите в любовь с первого взгляда? Да-да, я понимаю, как смешно это звучит в реалиях современного мира. Но если на секунду откинуть все наши предубеждения и сомнения в сторону, если засунуть свой скепсис подальше, прямо на одну полку с жестоким реализмом, можно ведь допустить мысль, что человек в теории способен влюбиться с первого взгляда?       Мне было двадцать три года, я праздновал окончание муторной учёбы, а мой отпуск в самом сердце Сицилии только начался. Так что да, знаете — я имел право отмахнуться от своих прежних убеждений и позволить себе втрескаться по уши, как мальчишка.       В Палермо мне понравилось. Для человека, уставшего от суеты и шума огромного мегаполиса, такие города всегда кажутся райским блаженством. Палящие лучи солнца над головой, соль Тирренского моря, буквально витающая в воздухе, запахи пряностей и специй, громкая болтовня итальянцев, доносящаяся со всех сторон, и, разумеется, восхитительные виды. После каменных джунглей Нью-Йорка старые архитектурные сооружения Палермо являются находкой для любого туриста, жаждущего приключений.       Но в тот вечер, всё ещё не до конца оправившиеся после долгого перелёта, мы с Люком торчали в маленькой кафешке, расположенной прямо посреди площади города. Друг едва не стонал от гастрономического удовольствия, поглощая аранчини — странные рисовые шарики, считающиеся традиционным блюдом острова. Мне было глубоко пофиг на еду, я просто наслаждался жизнью и пил самбуку, медленно скользя взглядом по разношёрстной толпе прохожих. Вот сейчас попрошу воздержаться от шуток. Я знаю, как банально прозвучат следующие слова, знаю, что уровень ванильности и романтического бреда зашкаливает, но, блядь, я был пьян, понимаете? Не удивительно, что моя фантазия обыграла всё подобным образом, как самую банальную сопливую сцену из фильмов, которые крутят в кинотеатрах специально для девушек на день святого Валентина.       Я сразу её заметил. Честно говоря, её сложно было не заметить даже среди толпы зевак. Она сидела за соседним столиком неподалёку, а затем, когда откуда-то зазвучала смутно знакомая мелодия, она встала и начала танцевать. Вот так просто, на глазах у остальных посетителей, совершенно не заботясь о том, что о ней подумают. На ней было короткое шифоновое платье насыщенного красного цвета, подол которого то приподнимался, то вновь опускался вниз в такт плавным движениям. Она закинула руки за голову, пальцами зарываясь в густые пряди тёмных волос, чуть растрепала их и прикрыла глаза, полностью отдаваясь во власть музыки. Странное зрелище — танцующая посреди кафе девушка, которая класть хотела на мнение остальных.       Она была итальянкой. Смуглая кожа, густые пряди волос воронового крыла, немного резкие, но выразительные черты лица. Когда девушка вновь распахнула глаза и громко рассмеялась, у меня будто стул из-под задницы вырвали, и я больно плюхнулся на нагретый за день асфальт. Ощущения были примерно такие — словно резко под дых ударили. Она была очень красивая, понимаете? Раньше я таких не встречал. И дело совсем не в её экзотической внешности, очаровательном смехе или длинных загорелых ногах. Она была красивая душой. Такое сразу чувствуется, ты даже не знаешь человека, но каждой клеткой тела ощущаешь исходящую от него энергию, которая и тебя заряжает. Она просто танцевала, улыбалась, а я уже чётко понимал, что пропал в ней. Вот так просто утонул в незнакомке в небольшой кафешке Палермо, где готовят чёртовы рисовые шарики с мясной начинкой.       Я не заметил, как оказался на ногах. Натянул на губы самую дебильную улыбку, которая только была в моём арсенале, и попёрся к ней сквозь толпу людей. Я понятия не имел, что ей скажу, как буду объясняться, если вдруг окажется, что она не знает английского. Языком жестов, ага. Приложу руку к сердцу, страдающе закачу глаза и трагично рухну ей прямо под ноги. Смотри, как ты меня убила одним своим взглядом.       Только приблизившись, я увидел, что она была не одна. За столиком сидел какой-то парень и рылся в своём телефоне, даже не обращая внимания на танцующую красотку рядом. Плевать, даже если это её бойфренд. Он предпочитает со скучающей физиономией зависать в соцсетях, а не проводить время с такой очаровательной девушкой. Она же просто вау, десять из десяти. Как такую можно игнорировать, будучи в трезвом уме и памяти?       — Привет, ты говоришь по-английски? — ляпнул я, едва не налетев на неё. Я тот ещё бестактный кусок дерьма, на самом деле, но выпитая самбука всё ещё плескалась в крови и сглаживала острые углы. — Пожалуйста, скажи «да».       — А если нет — развернёшься и уйдёшь? — спросила она без какого-либо акцента на чистом английском, и я выдохнул.       Сидящий за столиком чувак громко фыркнул, демонстративно окинул меня взглядом, но, так ничего и не сказав, снова уткнулся в свой телефон. Я прищурился, замечая между ними некое сходство. Как выяснилось позже, он был её братом, а не ревнивым бойфрендом, поэтому сразу и не набил мне морду.       — Я Каролина, — она протянула руку и улыбнулась. Это незаконно быть такой милой, честное слово. Запретите этой девушке улыбаться, потому что иначе я сдохну от вида ямочек на её щеках.       — Тео, — я пожал её ладонь, ощущая мягкость девичьей кожи.       — Рада с тобой познакомиться, Тео. Не хочешь посидеть с нами?       Спасибо, Всевышний, что услышал мои молитвы. Я готов стоять, сидеть, лежать рядом с ней, только бы она не переставала улыбаться. Я молча кивнул и плюхнулся на свободный стул, а потом вспомнил о Люке. Но, обернувшись, увидел друга уже в компании какой-то девицы. Времени он зря не теряет, впрочем, мне стоит взять с него пример.       Память — удивительная херня. Я могу в точности воспроизвести в голове каждый крохотный жест Каролины, каждую улыбку и кивок головы, каждую эмоцию на лице. Она смешно приподнимала брови, когда удивлялась, а ещё у неё были родинки. Одна маленькая аккуратная точка над губой, а другая чуть повыше. Некоторые девушки рисуют их специально, я сам видел, а кому-то они достаются от природы, делая лицо ещё более очаровательным. Хотите сказать, что я часто повторяю это слово? Возможно. Каролину в принципе можно использовать как синоним слова «очарование».       Так вот, я помню абсолютно всё, что она делала, но практически забыл, о чём мы говорили всю ночь. Она познакомила меня с братом, который оказался очень немногословным и, кажется, даже не слушал нас толком. Потом заставила охренеть, когда сказала, что они американцы, а здесь просто проездом, навещают бабушку. Я сразу же нарисовал в голове образ крутой бабки с автоматом наперевес, которая заправляет сицилийской мафией и держит в страхе весь остров. И предоставляет мне выбор, от которого я не смогу отказаться — получить пулю в лоб или же любить, лелеять и носить её очаровательную внучку на руках. Второй вариант, пожалуйста, на пожизненный срок.       Каролина обещала устроить мне экскурсию по городу, показать все самые интересные места. Вообще-то, я бы согласился даже проторчать с ней весь день в каком-нибудь грязном подвале, но изучение достопримечательностей тоже показалось заманчивой идеей. Она не оставила свой номер, маленькая гадина. Сказала только, что будет ждать меня в полдень на этом же месте. Я согласился, хотя, откровенно говоря, надеялся, что на утро просплюсь, и вместе с алкоголем из меня выветрится это романтическое дерьмо.       Я не люблю любить. Звучит убого, но вы поняли. Мне это не нужно, я никогда не стремился к идеальным отношениям и прекрасно себя чувствовал в среде, в которой обитал. Мне не интересно узнавать женщин ближе, чем на одну ночь. Вникать в их проблемы, переживания, запоминать, что кто-то любит латте на завтрак, а кто-то американо. Но в любой матрице рано или поздно происходит сбой. Потому что мне захотелось поближе познакомиться с ней — с танцующей девушкой из Палермо.       На следующий день я как идиот стоял посреди площади и жмурился на солнце, потому что забыл очки в номере. Я думал, что ночью мне всё померещилось, даже приготовился столкнуться с суровой реальностью, но Каролина обломала все мои планы. Она медленно шла в мою сторону и снова улыбалась, даже рукой помахала, словно у меня был хоть малейший шанс её не заметить. В этой своей соломенной шляпе, майке с забавным принтом и джинсовых шортах она притягивала к себе внимание похлеще, чем бутылка холодной воды после пьянки.       Мне нравилось её слушать. Изредка задавать вопросы, уточнять что-то, а затем поспешно замолкать, чтобы дать ей высказаться. Она водила меня по главным туристическим местам города, показывала улочки, которые знала наизусть, потому что с детства прилетала к бабушке на летние каникулы и успела всё изучить. О себе Кара ничего не говорила, даже фамилию не назвала, как и город, в котором живёт. Минимум информации, зато максимум простора для фантазии. Но я не настаивал. Я понимал, что это знакомство не перерастёт во что-то большее. Типичный курортный роман, который люди давно склоняют в анекдотах. Да, я влюбился в её улыбку и мелодичный смех, в эти невероятные глаза цвета горького шоколада, в привычку сдувать прядь волос и забавно сводить брови. Влюбился, но знал, что это быстро закончится. Чувства к ней — нечто мимолётное, приправленное атмосферой города и отпуска, который оправдал все ожидания.       Она познакомила меня с канноли, кус-кусом и пекорино. Привила любовь к оливкам, абрикосам и мускатному ореху. И к итальянской музыке, разумеется. У Кары будто радар был особый, определяющий места, где вечером музыканты обязательно сыграют традиционные мелодии. Научить меня танцевать она не смогла — такое никому не подвластно, но мне было достаточно просто смотреть на неё, хлопать вместе с остальными в такт музыке и изредка фотографировать её. Снимки я потом все удалил, какой смысл держать их в памяти телефона, если они отпечатались где-то поглубже? На обратной стороне век. Если закрыть глаза и сосредоточиться, всё ещё можно разглядеть её пёстрые наряды и широкую улыбку.       Мы целовались. Много и часто, в самых разных укромных местах оживлённого города. На вкус она была как сладкий цитрус — очередное гениальное сравнение, но вы уже должны были понять, что я тот ещё поэт-драматург. Мне нравилось прижимать её к себе, зарываться пальцами в густые пряди волос и слушать, как она что-то мурлычет себе под нос. Очередной мотив этих песен, которым место только здесь и сейчас — в большом мире они будут не уместны. Кара была довольно высокой, но на моём фоне всё равно проигрывала, из-за чего дула губы. Называла меня каланчой, грозилась, что в следующий раз придёт на ходулях, однако снова надевала свои жутко неудобные босоножки. Смысл тащиться куда-то в обуви, которая доставляет сильный дискомфорт? Я только потом допёр, что каждая подобная прогулка заканчивалась моей капитуляцией. Я поднимал её на руки и выполнял роль носильщика, пока она оживлённо тарахтела об очередной достопримечательности.       Тирренское море в разгар лета было тёплым. Мы много плавали, иногда до самой ночи. Наблюдали, как солнце заходит за горизонт и снова появляется, окрашивая небо первыми лучами рассвета. Цитрусовая сладость её губ смешивалась с морской солью, кружила голову и напрочь отключала здравомыслие. Я — циник и скептик до мозга костей, рядом с ней становился грёбаным наивным персонажем Экзюпери.       Но есть одна вещь, которая меня жутко бесила. На Кару все смотрели. То есть, её замечали, куда бы она не зашла. Десятки сальных взглядов, пропитанных тем самым дерьмом, за которое я ненавижу нашу мужскую половину. Но это моя ошибка. Я решил, что единственный такой глазастый, который заметил её в толпе, а оказалось нет. Остальных небеса тоже наградили зрением, поэтому теперь они могли таращиться на Каролину и жрать её взглядами. Рожи им набить хотелось сильно. Я понимал, что у меня нет на это права. Я не должен ревновать девушку, которую через несколько дней оставлю и забуду навсегда. Но легче сказать, чем сделать. Мне хотелось схватить её за руку, отвести в свой номер и запереть там, чтобы ни один козёл больше не посмел на неё позариться. Я не люблю, когда остальные претендуют на моих людей. Да, вы правильно поняли — есть категория моих людей, которые полностью должны принадлежать мне, а есть категория тех, кого я вертеть хотел на одном месте. Я долбанутый собственник? Возможно. Но Кара этого не успела узнать, ей повезло, мой отпуск продлился всего две недели. Чертовски мало времени, чтобы раскопать все мои скелеты в шкафу, который я запер на ключ.       В постели она была горячей. Без громких фальшивых стонов, без ужимок и набивания себе цены. Просто девушка, отдающаяся моменту. Она выгибалась в моих руках, отвечала на поцелуи и царапала ноготками спину, оставляя на ней свои отметины. На следующий день они болели, пока мы плескались в море, но подобная мелочь была ничем по сравнению с адреналином, который тёк по венам при виде неё обнажённой, выходящей из воды мне навстречу.       Сумасшедшая девушка. Открытая и искренняя, самую малость странная, но очаровательная в своей лёгкой порции безумия. Теперь вы понимаете, почему я запал на неё сразу же? Одинаковые люди тянутся друг к другу, мозг ещё не успевает проанализировать ситуацию, а сердце в груди уже посылает сигналы sos — она именно та, кто тебе нужен, чувак. Хватай её, бери, держи крепко, прижимай к себе, втрахивай в постель гостиничного номера, наслаждайся её близостью и приглушёнными вздохами. Живи, пока можешь, потому что это не продлится долго. Потому что у любви с первого взгляда короткий срок годности. Потому что всё самое хорошее рано или поздно заканчивается.       Она так и не назвала мне свою фамилию, не оставила номер телефона. Я не настаивал. Мне было достаточно того, что она пришла в аэропорт проводить нас с Люком. Встала на носочки, обняла крепко, лицом зарываясь мне в шею и обжигая своим теплом.       — Палермо тебя запомнит, — прошептала Кара и, отстранившись, улыбнулась.       — А ты?       — Что?       — Ты тоже запомнишь? — я не знал, зачем спрашиваю это. Мы никогда больше не увидимся, мне должно быть наплевать.       — Возможно, — она пожала плечами и, напоследок мазнув губами по моей щеке, ушла, оставив меня стоять посреди аэропорта.       Было ли больно или печально расставаться с ней? Нет, я морально подготовился к этому ещё в тот момент, как попёрся к ней знакомиться. Это было ожидаемо и предсказуемо. Курортные романы редко заканчиваются чем-то большим. Сейчас бы пошутить про то, что я полюбил её с первого взгляда, а разлюбил с последнего. Такой я редкостный кретин, что тут поделаешь.       …Я не вспоминал о ней полгода. Ни разу. Хотя кого я обманываю? В редкие моменты, когда мозг не был забит разной хернёй, я лежал на кровати, пялился в потолок и представлял, как она ложится рядом, щекочет своими волосами и смешно фыркает.       Работа и новая должность, переезд в другую квартиру, куча знакомств, неотложных дел и ещё огромный список дерьма, свалившегося на меня в реальной жизни. Нью-Йорк — это как клоака. Яркая и блестящая, завёрнутая в красивую обёртку, но клоака. И я погряз в ней целиком, нырнул с головой, даже не заботясь о том, чтобы оставить себе пути для отступления.       А потом у меня сломалась машина буквально в паре кварталов от дома. Абсолютно новая тачка, купленная на прошлой неделе, заглохла и не завелась больше. Грёбаная ирония. Я решил, что это отличная возможность — хоть немного подышать воздухом и пройтись пешком. Тащился по оживлённой улице, засунув руки в карманы штанов и думая о всякой ерунде. Разгрузка для мозга иногда полезна.       Какой-то мужик задел меня плечом и сразу извинился, на что я молча кивнул. Только сам немного не рассчитал свой шаг и налетел на кого-то, услышал женский возмущённый голос, придержал руками чьи-то плечи, чтобы помочь сохранить равновесие, и натурально охренел, когда поднял взгляд.       Её карие глаза смотрели на меня с удивлением. Я стоял, продолжал держать брюнетку за плечи и уже стойко решил, что возьму отгул на работе, потому что из-за усталости начал ловить галлюцинации.       — Привет, Тео, — она улыбнулась. Снова, блядь, эти очаровательные ямочки на щеках. — Вот видишь, я же говорила, что запомню тебя.       Ей не стоило этого говорить. Ей нужно было тут же развернуться и пойти дальше, сделать вид, что она меня не узнала. И я бы отпустил её. Сдох бы внутри, выжрал себе мозг ложкой, но отпустил. Потому что она заслуживала шанс встретить в жизни кого-то лучше, чем я. Но Кара осталась. Продолжала смотреть на меня и улыбаться, тем самым подписывая себе приговор.       Так вот, в самом начале я спросил, верите ли вы в любовь с первого взгляда. Как мы уже выяснили — это вполне возможно, раз даже такому придурку повезло. Теперь я немного перефразирую вопрос. Вы верите, что можно влюбиться в одного человека дважды?       Да. Можно.       Только понимаете, в чём соль. В первый раз всё воспринимается иначе, как детская забава. Что-то короткое и лёгкое, с малым сроком годности, помните?       Во второй раз всё по-другому. Ты понимаешь, что отпустить этого человека больше никогда не сможешь, даже если сильно захочешь. Он становится твоим полностью. Со всеми своими забавными привычками и улыбками, со всеми положительными сторонами и минусами, со взлётами и падениями, с тараканами в голове размером с собаку. Это гораздо глубже, это на уровне ДНК.       И, обнимая её, прижимая к себе, сдавливая в хватке рук, хочется показать средний палец тем двум неделям на берегу моря. Потому что они оказались пустышкой, а всё настоящее — здесь.       И мне похрен, что Палермо меня помнит. Он больше никогда не получит Кару обратно, потому что теперь она моя.       Я всегда умел забирать своих людей.