На ширине

       Чон Чонгук. Поэма «О безнаказанности беззаконников» «Рано утром, на рассвете, Встали дети и физрук. Он пожрал сосиской в тесте, В душе кончил он без рук. А к обеду на чеку Припёрся школьник тот – Чонгук. Прекрасный, сексуальный, Просто пусечка пиздатый! Только смог раскрыть он рот, Как заткнул его урод! Долго мучала скатина Школьника без вазелина. А школьник все думал и стонал, Как он согласился на анал. И потом он встать не смог, Физрук пидора кусо...» — Чего ты тут все пишешь и пишешь? — поинтересовался физрук, внезапно проснувшись и привалившись к моему плечу.       Разница в росте была незначительна, однако по комплектации я уступал физруку, с позором занимая место «нормальный». Нет, я не дрыщ. Плечи у меня имелись и хорошие, но похвастаться чем-то большим мне довалось с большой натяжкой, чего не сказать о Тэхёне. Он не перекаченный амбал, но и не начинающий фанатик, который хвастается едва ли видным прессом. У Тэхёна был пресс твердый, сухонький, подтянутый. Как надо! К тому же и грудь у него была пробивной плитой. Во время секса его мышцы живота очень сильно напрягались и становились еще тверже, чем в обычном состоянии. Да, я трогал его мышцы и не только мышцы, и не только трогал. А еще у него охуеть какая подкаченная жопа. Из-за того, что физрук ходил в достаточно свободных спортивных штанах, выглядел он более-менее нормальным панацаном. Но когда я увидел полностью силуэт при хорошем свете – настоящий угол девяносто градусов между задницей к основному телу. Хм, геометрия на жопе. Значит, можно измерить очко, если знаешь внешние стороны жопы? Нет, его задница похожа на точку максимума в производных. Такой отличный максимум. — Ах, это? Ничего такого, — я резко захлопнул творческий блокнотик, пытаясь убрать его под ногу, и криво улыбнулся хену. Вообще я ему хорошо улыбнулся, но по хмурому лицу физрука я понял, что улыбка у меня если не жалкая, то довольно странная.        Тэхён протянул мне руку и грозно проговорил: — Либо отдаешь мне ты, либо заберу я.        И ведь не поприпираешься. Из наших отношений я усвоил один хороший урок: если есть возможность сделать все самому – делай, потому что допускать участие физрука при моих возможностях чревато его нервным срывом. Если он меня о чем-то просит, то лучше это исполнить. — Держи, — снисходительно отдал свой блокнотик, напрягаясь. Я ведь знал, Что там в моем блокнотике. — Вот тебе и личное пространство. — Не жалуйся, — проговорил спокойно Тэ, уже открыв блокнот.        Мы ехали в большом автобусе, направляясь в столицу. Дорога составляла около пяти часов, так что в Сеуле мы будем ближе к ночи. Вы спросите, почему не на машине? А потому что у нашего крутого физрука-спецназовца ее нет. И что, что мы в прошлой раз ехали на машине директора? Эта машина директора, и, как сказал Тэхён, «привыкай к обычной жизни». Да, еще нескоро мы будем жить в двухэтажном пентхаусе с двумя борзыми, с автопарком и личным фонтанчиком во дворе. Вы скажете, что все это не важно, а я скажу, что фонтанчик очень даже важен. Если отсутствие автопарка смогу пережить, то фонтанчика – нет. Натура я тонкая, жить люблю в изысках, хоть по моему социальному статусу так не скажешь. Да и засранец я еще тот...       Физрук листал блокнот с первых страниц, увлеченный разглядыванием моих рисунков. Что, думал, я просто так хочу татумастером стать? Я умею рисовать, и очень даже неплохо. — Это ты все нарисовал? — спросил Тэ, не отрывая глаз от моих творений. — А кто ж еще? Конечно я! — Гордое заявление. — М-м-м, — и это все, что он сказал. Может и хотел, но стойко промолчал, игнорируя мой любопытный взгляд и мою голову на своем плече. Мне тоже было интересно поразглядывать все работы, что я успел нарисовать за осень. Эти скетчбуки сменялись у меня поквартально. Некоторые я дарил Чимину, которому очень нравилось мое творчество. «Ну хоть где-то ты не полено», — говорил всякий раз Чимин, когда смотрел на очередной мой рисунок.        Я никогда серьезно не занимался рисованием. В школе был клуб художеств, но они занимались такой ерундой – либо срисовывали говнокувшин, либо лепили из того же говна те же самые говнокувшины. Спасибо, у меня и на коленке шедевр пошедевральнее вашего рисуется. За мое самомнение Чимин и ненавидел меня. Такая, знаете, взаимная ненависть. Я считал его тварью бесхарактерной, он меня – без бумажки какашкой. Чимин действительно был прав, ведь я, по сути, никто. У меня живые родители, но на государственном уровне я ссаная нищенка без зайки и лужайки. И ни мой отец наркоман, ни недееспособная мать не в состоянии получить родительские права на меня. По сути, государство должно выделить мне квартиру, как сироте, но что-то мне подсказывает, что и этого у меня не будет...       Хотя кто знает, гадать на будущее не хочу. Я даже не знаю, будет ли со мной физрук. Ведь он так и не обозначил за все это время, что мы пара... — Ты учился где-то? — снова задал вопрос Тэ, пролистав половину блокнота. И он не просто быстро пролистывал, а останавливался на каждой странице и, невесомо касаясь пальцами бумаги, внимательно разглядывая мои шедевры. Тэхён был заинтересован в рисунках не меньше, чем я сам. — Нет... Да как-то само пошло. Рисовал, срисовывал, придумывал, — объяснил я, тыкнув на одну страницу. — Вот эти лица я срисовывал с рож моих одноклассников. Это история была, кажется. О! А вот это череп со змеей, типа из глаза вылезает. Зачет, да? — Вижу, — немногословно высказался старший. — Я бы хотел набить что-то такое. Змею или дракона. А может, розу с твоим именем, а? — я самонадеянно посмотрел на него, и Тэхён недобро глянул в мою сторону. — Не говори ерунды, — он фыркнул. — Тьхе! В смысле ерунды? Это не ерунда! Я правда хочу татушку. — И зачем тебе «татушка»? — Как «зачем»? Самовыражение, епта, — пожал я плечами, не видя проблемы в этом. Тату и тату – все же их бьют, и никто пока не умирал. — Зачем тебе самовыражаться через тату? — Ну блин, типа это часть меня, я хочу на теле оставить рисунок, который будет характеризовать мою личность. Это как в паспорте написано, что ты кореец. Так на мне будет что-то, что будет говорить обо мне! — пытался я ему разъяснить свою позицию. — Не вижу смысла портить себе тело ради такого тупого способа выразиться, — проговорил на одном дыхании Тэхён, не смотря на меня. Во мне закипала злоба, потому что, как это «нет смысла» и «тупой способ»? Тупо жрать тоннами яйца и носить только белые носки! Всем же насрать, Тэхён, какой ты, как ты понять не можешь. — Чаго?! — мой рот раскрылся в таком изумлении, что меня услышали впереди сидящие тетки. — Молодой человек, потише, пожалуйста, — предупредила меня одна, и я, так уж быть, вел себя чуть тише. — Почему ты против тату? — Потому что это глупая затея, Чонгук. А если заразишься? — Тэхён прикрыл блокнот, но в качестве закладки оставил палец на последней странице. Он еще вернется к его изучению. — Чем? — Гепатит, ВИЧ тебе ни о чем не говорят? — он махнул рукой так, словно объяснял для дебила. Доля правды здесь была. — Так я в хорошем салоне сделаю. — Тебя это не спасет, — вздохнул Тэ. — А что будешь в старости делать, м? — С радостью коротать время за чайком с моими внучатами, — ответил я с приподнятым настроением. — С тату, идиот, — поправил меня Тэхён, раздраженный моим поведением. Я ведь действительно не понимал, из-за чего он так бесился. Тэхён не хотел, чтобы я делал тату да что-либо со своим телом. Тогда же я не знал, что он любит меня без всех этих самовыражений, эх! — С ним ничего не станет. — Некрасиво же будет. — Знаешь, что? В старости мы все будем некрасивыми, так что не надо.        Он молчал. Долго молчал, не сводя с меня взгляда. Можно подумать, что Тэхёну больше нечего сказать. На самом же деле это мне нечего тогда было сказать. Что ожидать от шестнадцатилетнего подростка, который даже не рассматривает варианты поступить в колледж? Кочерыжка вместо головы, я говорю. — Пока ты со мной, тату ты делать не будешь, — он открыл блокнот, вернувшись к моим рисункам. — Чего?! Ты не можешь за меня решать, — упрекнул его я. Невежливо, понимаю. Но мне реально было обидно. — На чьи деньги собираешься тату бить? — снова посмотрел на меня так грозно, так хмуро, что мне стало не по себе. Ну да, своих же денег у меня нет. — На свои. Я заработаю, — во мне заиграл юношеский максимализм. — Где? — Где-нибудь! Устроюсь на работу, накоплю денег и сделаю себе татушку! А сразу две, и нос проколю, чтобы пусто тебе было! — А учиться? — Нахера? — ответил я вопросом на вопрос, не подозревая назревающей бури. А я так умело оттягивал разговор моего скорого и такого мутного будущего. — Ну а что ты планируешь делать? — гнул свою линию физрук. По нему было видно, что он желал поговорить об этом. Жаль, что я не разделял его желания. — Я же говорю, пойду работать. — Куда? — Куда-нибудь! Я еще не начинал искать, знаешь ли. — Ну ты ведь задумывался о том, что ты будешь делать, когда закончишь школу, — продолжал Тэхён, вновь закрывая блокнот. Это длилось целую вечность. — Разве ты совсем ничего не планировал? — Хён, да что мне планировать? — наконец-то я сдался, весьма устав от перепалки с физруком. — На какие деньги мне учиться? Колледж мне не светит, я не говорю про университет. — Ты даже не пробовал, Гук! — Тэхён пытался меня вразумить, повернувшись ко мне всем корпусом. Он переживал за меня, я это видел своими глазами. — С чего ты решил, что колледж тебе не светит? — Потому что я тупой!        Я разрыдался. Да, мне шестнадцать полных лет и я взахлеб рыдаю в плечо физрука, с недовольной рожей успокаивающего меня. Может, он и не был недоволен, просто его смущали мои всхлипы и сопли, льющиеся на его куртку. Но мне было так плохо, что я не мог перестать. Я чувствовал себя чмом, лохом, чушкой и тупоголовым уродом. — У-у-у, — лил я крокодильи слезы, вцепившись в своего учителя. Единственный человек, с кем я мог быть открытым. — Ну что ты плачешь, дурачок? — спросил Тэхён, поглаживая меня по волосам. — Я не так представлял, хнык! Нашу романтическую, хнык! Поездку-у-у, — ныл я без остановки, всхлипывая через раз. — И только поэтому? — удивился Тэ, как будто насмехался надо мной. Мне тут, значит, плохо, паршиво и много раз ужасно на душе, что я готов броситься под первый попавшийся поезд, а он смеется надо мной. Спасибо за поддержку, любимый. — Я ссаная нищенка... У меня ничего нет... Я никто и звать никак! — Ты никто? — Тэ приподнял мою голову на себя и медленно стирал слезы, в открытую любуясь моим заплаканным лицом. — Да! — ответил я ему прямо, знаете, с таким напором, словно обиделся я не на себя, а на него. — Как это?        Я думал, что Тэхён назовет меня самым прекрасным из прекрасных всех людей человеком, которого ему довелось встретить. Что я солнце очей его, луна бессонных ночей, что я единственный его лучик света в этом темном царстве. Смысл и жизнь! И, наконец, его парень. Однако Тэхён не планировал опускаться на уровень моих соплей и признаваться в любви. — Ты же мое Полено. — У-а-а, дурак, иди нафиг, — отвернулся я от него, теперь по-настоящему обидевшись.        Тэхён обнял меня со спины и не отпускал долгое время. Он ничего не говорил, только целовал мою макушку и протягивал салфетки, в которые я бессовестно сморкался. Если пацаны и плачут, то по полной! Как бы это жалко не выглядело, но я благодарен Тэхёну. Его настойчивость помогла мне докопаться до корня проблемы, и после этого разговора я значительно ускромнился. Я не верил в себя, поэтому не планировал поступать в колледж, но во мне пылала жгучая подростковая гордость, из-за которой я не мог смотреть реальности в глаза – я никто. Может, это покажется грубым, но я и правда ничего из себя не представлял, будучи тупой шестнадцатилеткой. Мне казалось, что я особенный, меня возьмут на любую работу, потому что я такой классный и общительный. А когда я столкнулся со взрослой жизнью, понял, что не все «особенного» хотят видеть в рабочем составе. Особенного с херовым аттестатом средней школы. Таких даже в полицейские не берут, я проверял.       После моих заунывных рыданий Тэ предложил посмотреть несколько учебных заведений после рождественских праздников. Он правда хотел помочь мне, а не бросать на произвол судьбы. — И куда? — спросил я с отчаянием. — В художественный какой-нибудь. — Там академический рисунок нужен. — Так нарисуешь, в чем проблема? — Тэхён не понимал, а как же – он только двойки рисовать и умеет. Ну и подпись свою сможет оставить. Физруки, а особенно военные, ничего же не умеют. Так ведь? — В том, что я нихера не учился, и не знаю, как правильно его рисовать. — А что там такое делать надо? — Срисовывать фигуру. Обычно скульптура или еще какая-нибудь херня. — Да срисуешь ты, не ссы. — Поддержка на сто баллов. — Не получится у меня! — продолжал я хныкать, пропитывая куртку физрука крокодильими слезами. — Ты смотри какие штуки рисуешь, — провертел блокнотиком старший, обнимая меня одной рукой и тем самым притягивая к себе. — Может, и правда все завалишь, а попробовать стоит. К тому же, от государства тебе должна быть выделена льгота. — Эт что такое? — недоуменно посмотрел я на него. — Ну пособление какое-нибудь. Блин, ну у тебя же нет... — Тэхён осекся на полуслове, поджав губы. — Не знаю, может, и есть. Я хайп не собираю за счет того, что я сирота, как бы. — Эх, что-нибудь придумаем. Главное, экзамены хорошо сдай, а дальше посмотрим. — А на что дальше смотреть? — я с надеждой взглянул на старшего, уперев руки ему в бедра. — Ты о будущем говоришь? — Айщ! Чонгук, ты давишь мне... — шипел Тэ, пытаясь убрать мои руки. Ну я не специально, правда. — О нашем будущем? — О твоем, Чонгук, твоем, — поправил меня физрук и сдвинул мои руки так, что я мигом повалился на него. — Мое уже распланировано вдоль и поперек. — И что же такого распланировано в твоем будущем?        Я перевернулся на его ногах и отправил ему до того любовный взгляд, что даже бы меня стошнило от этой смазливости. Наивно строил глазки физруку, чтобы он смилостивился надо мной и, наконец, признался в своих чувствах. Парням не свойственно думать об отношениях наперед. Примерно мы так и прожили вместе последние три месяца. Или, если точнее выразиться, протрахались. Но теперь подошла та самая неотступная точка, которую мы так упорно игнорировали. Даже если представить, что я заканчиваю школу и поступаю в училище, что будет с Тэхёном?        Приподняв брови, физрук наклонился ко мне, подцепил мой подбородок, намереваясь поцеловать, и самодовольно ухмыльнулся. Кажется, кто-то попался на мою уловку. Как же я хотел трахнуть его в этом автобусе, на виду у всех, чтобы знали – это мой мужчина. — Устроить тебя так, чтобы ты не сбомжевался в первые месяцы после выпуска.        Он клюнул меня в носик, затем пришел в исходное положение и вновь занялся моим блокнотом. Как будто совсем не замечал моего присутствия на, попрошу, его коленях. А я ведь и в штаны могу залезть, в этом плане я совсем бесстыдный. — Что? «Сбомжеваться»? Мне?! — тут же подорвался я с места, злобно воззрившись на старшего. Вроде мне радоваться надо, что Тэхён планировал устроить мою жизнь, пусть и неизвестно каким образом. Но я, по его мнению, совсем ничего не умею? — Тс, какой-то ты шумный, — шикнул на меня Тэ, недовольно цокнув. — Да я горы переверну, мне только разойтись надо, — уже вооружившись кулаками, пошел на Тэхёна. Да, плакать я перестал, и мои эмоциональные качели заработали с невообразимой скоростью, как и всегда, по расписанию. — Вот пока ты не разошелся, скажи мне пожалуйста, ты когда научился сочинять такую хуету.        Добрался все-таки, гад ползучий. Пока я раздувался, он все же прочел мою легендарную поэму, ставшей для меня началом моей поэтической деятельности. Я был ею безумно горд! — Что, понравилось? — Да как сказать, — физрук все смотрел и смотрел на мой черновик, где половина строчек перечеркнута или закрашена. По краям моей вымученной поэмы также красовались треуголки. Ладно, это были члены, но ведь они такие круглые с волосатыми яйцами, я просто не мог обделить мое шедевральное произведение вниманием и не покрыть его хуями! — Ну рифма-то классная? — Рифма классная, — ответил физрук, потирая в раздумьях подбородок. Всегда он так делал. — Но поэма твоя такая поебень.        И этот шедевр стал таким же громким окончанием моей карьеры писателя. А я так надеялся выпустить мою поэму, гордиться ею, зачитывать на открытых микрофонах в кабаре и мечтать, чтобы ее разучивали дети в школах. Ну хотя бы в средней школе, я о большем не прошу. Тэхён, разумеется, не разделил мою идею поделиться поэмой, на что я ответил бурно и эмоционально. Опять нарушают мою свободу мысли, чтоб ее! Демократия, называется. И все же я попросил Тэ не уничтожать мое творение, а оставить «на память». Что ж, Тэхён не возразил, лишь рассмеялся и вернул мой горе-блокнот.        По приезде в Сеул мы сделали пересадку, сели на другой автобус и поехали в пригород, где и находился дом родителей Тэхёна. Тот выглядел более бодро, чем я. Ранее мне не доводилось совершать такие длительные поездки, к тому же была у меня склонность выворачивать свой желудок в зависимости от странно сложившихся обстоятельств. И укачало меня прямо в автобусе, за одну остановку до выхода. Нас выгнали, и мы поздним зимним вечером плелись по безлюдной дороге. Благо, Тэхён помог мне с рюкзаком, и теперь он тащил не только свою огромную спортивную сумку, но и мои вещички тоже. Я же ловил ртом снежинки, дабы избавиться от ужасного запаха. — Хватит жрать снег, — упрекал меня Тэхён, изрядно подустав от приключений со мной. Как он сказал, идти нам недолго. Если тридцать минут пешком против зимнего ветра казались для него вполне недолгими. — Не поймешь, пока не попробуешь, — говорил я с высунутым языком, глупо смотря на старшего. Тот смеялся и больше ничего не говорил. А что еще можно сказать такому полену, как я?        Дом Тэхёна был... небольшим. Одноэтажный домик с двумя комнатками и гостиной, совмещенной с кухней. Такой стандартный сельский дом, который вроде стоит, но в нем пожизненно идет ремонт. Например, в ванной наполовину была уложена плитка, а дверь и вовсе не закрывалась на щеколду, кухня была маленькой, у шкафчиков вместо дверей имелись маленькие шторки, на которые они якобы закрывались. И несмотря на наглядную бедность этого дома, везде было чисто и убрано. Ни одного лишнего предмета, у каждой вещи было свое отдельное место, и ничто другое не могло его занять. Окна были без наличников, видны пена и гипсокартон, да и в целом все выглядело так себе. Зато какие красивые цветы стояли на подоконнике. Целый зеленый рай спустился у одного окна, заполонив собой целый угол и так маленькой гостиной. — Ты не говорил, что у тебя свой дом, — сказал я, когда мы зашли в тамбур. — Он не мой, а моих родителей. — А у тебя нет своего жилья? — Пока нет. — То есть, ты живешь с родителями? — Нет, периодически заезжаю. После армии я постоянно в разъездах, — Тэхён прошел к стеклянной двери, ведущей непосредственно в сам дом, потянув ее на себя.        Оттуда вывалились две чудные собачки. Так вот почему я слышал лай? Вот дубина! Одна была похожа на овчарку, такая стройная и вытянутая, но без одного уха, другая же была пушистой, пятнистой и очень мягкой. Как вы думаете, кто же мне больше понравился? — Ой, собачки! — я повалился на колени, приглашающим жестом разбросив руки в стороны. — Ну-ка, цыц! Свои! — причитал Тэхён, пытаясь угомонить лай своих питомцев, а те бросились от счастья к нему. Меня они беспощадно облаяли, но, когда не увидели во мне ничего опасного, то подошли и стали ластиться. Собачки были такими неугомонными и счастливыми, что я едва поспевал их гладить. — Какие вы славные! — я не мог успокоиться, ведь это можно считать первым случаем, когда я контактировал с собаками. Дворовые псины не считаются! Я их, если честно, побаиваюсь. — Пропусти их на улицу, иначе обоссут тут тебя от счастья. Все, гулять, — проговорил Тэ строгим голосом и пропустил собак на улицу. — Ой, фуэ!        Не было у меня никогда животных, не умел я с ними обращаться, как Тэхён. Расправившись с верхней одеждой, мы прошли во внутрь дома, где я в полной мере оценил состояние семейства Тэ. Печально осознавать, но мой парень не такой богатый, как я себе представлял. Не в деньгах счастье, знаю, но на что, а главное, где мы будем жить? Здесь? Отличный вариант, у Тэхёна есть дом, но слишком далековато от центра. Тем более в нем жили его родители.        Только я прошел в гостиную, с террасы уже поджидали собачки, верно и терпеливо ожидая хозяина с другой стороны дома. Тэхён впустил их, и они стали отряхиваться от снега, радостно прыгая вокруг Тэхёна и меня. — Ну все-все, это я, я приехал, — без лишних эмоций общался с ними Тэ, утомленно протягивая руки к животным. Я же питал к ним большущий интерес, нежели их подлиный хозяин. — Ой, и как же вас таких замечательных зовут? — присел я напротив пушистой и милой, поглаживая ее по голове. — Вот это Куки, — указал Тэхён на ту, что я гладил. — А это Шуки, что без уха. — А почему у него ушка нет? — У нее. Они обе девочки, — поправил физрук, разглядывая меня свысока. — Ва-а-а, правда что ли? А я не знал, что тебя дома такие девочки ждут. Да? Ты моя красивая, мягкая булочка. Моя жопа! — Я неистово продолжал ласкать прелестных собачек, пусть старых и лохматых, но таких добрых и нежных со мной. Ох, как же мне этого не хватает в последней время, Тэхён! Нежно, нежно!!!       Увлеченный братьями нашими меньшими, я не особо обращал внимания на поведение старшего. Он был хмурым и напряженным, неужели, его настолько вывел мой проступок в автобусе? А я ведь его предупреждал, что меня укачивает в общественном транспорте. Но он решил сэкономить на такси. Шучу, Тэхёну просто хотелось поизводить меня чуточку больше. Тэхён прошел на кухню, что-то сорвал с холодильника и медленным шагом направлялся ко мне. — И чего это ваш папочка плохо обращается с вами, м? — наседал я, одновременно теребил хохолки у собак за ушами. — Вы же такие шлад-кие! — Родители уехали, будут нескоро, — высказался он, остановившись напротив меня. — Так ты с ними живешь? — посмотрел я на Тэхёна снизу. — Ты тупой или нет? Я же сказал, это моих родителей дом, — рассердился физрук. — Да я, чо, знаю чей он?! Ты ведь ничего мне не рассказываешь, вот я туплю, — выпалил я все как на духу. Тэхён схватился за переносицу, тяжело вздыхая, а затем опустился на мой уровень и посмотрел прямо в глаза так устало, что я пожалел о своих словах. Надо бы поскорее лечь спать и больше не томить физрука своим идиотством. — Прости, что не рассказывал. Я не люблю говорить о себе. — Как? Ты же такой крутой физрук! И не любишь говорить о дорогом и невероятном себе? — теперь я обхватил ладошками лицо старшего, мило улыбнувшись. Я видел, как постепенно добреет этот хмурый и строгий мужчина, как его стальные черты лица расслабляются под действием моей незначительной заботы. В то время мы и правда мало общались, я практически не знал физрука, как человека. Да и физрук мало что понял из моей непрекращающейся болтовни после уроков, в тренерской. Словесной понос, да и только. — Нет, не люблю, — ответил в своем стиле физрук. — Тогда полюби. Ради меня.        Он взял одну мою ручонку в свою большую и широкую ладонь, притянул к своим губам и поцеловал. Его внезапная нежность пробирала меня до костей – это были немыслимые ощущения, которые невероятно возбуждали. — Хорошо, — выдохнул он. — И меня! Тоже... — сказал я уже тише, переводя взгляд на губы старшего. Он заметил мой полный желания взгляд и машинально облизнулся. Мы хотели только одного. — Хорошо, — также ответил непринужденно Тэхён и потянулся ко мне за поцелуем, как я вовремя его остановил. — Ты же любишь меня? — моя рука легла ему на грудь, сохраняя дистанцию между нами. Мне приносило большое удовольствие играться с ним и не давать сразу того, что он хочет. Испытывать, манипулировать и дразнить – вот моё истинное призвание!        Вот только поцеловал его не я, а Шуки, возникший из ниоткуда. Они долго терпели, пока мы тут любовные сопливости разжевывали, и теперь тоже хотели любви, простой такой, людской. Шуки облизывала лицо Тэ, из-за чего тот неприятно поморщился, но от собаки не отстранился. Я бы сказал, эта ситуация его больше смешила, чем раздражала. — Ну все, отстаньте, я вас тоже люблю, — брыкался от них Тэхён, чтобы наконец достать меня. — Так любишь? — прозвучало с моей стороны.       И сомневаться не пришлось, что в следующие секунды Тэхён поцелует меня да так страстно, что от его губ у меня все сворачивалось внизу. Как же приятно целоваться с тем, кому ты действительно дорог. Мы так увлеклись друг другом, что даже собаки ревниво залаяли, тоже требуя внимания. Тэ со смехом оторвался от моих губ, прислонившись к моему лбу. Честно сказать, эта ситуация также меня забавляла. По началу. — Думаешь, привел бы тебя домой, если бы не любил?        Я с презрением посмотрел на него, ожидая того ответа, которого так добивался от него. Физрук рассмеялся и, поцеловав в лобик, затянул меня в свои объятия. — Ну люблю я тебя, люблю. Теперь ты отсанешь от меня? — Нет, — лыбился я, подобно идиоту, обхватив двумя руками торс старшего. Влюбленному идиоту. — Я сказал, что люблю тебя. Отпусти. — А вот не отпущу, пока не признаешь меня своим парнем, — ух, далеко же я зашел. — Что? А по-твоему, ты не мой парень? — в изумлении спросил Тэ. — Так ты не говоришь ни «люблю», ни парнем своим называешь. — Ты думал, что я просто сплю с тобой?        Я виновато кивнул, спрятав свои глаза под волосами. Бесполезно, Тэхён все равно видел меня насквозь. Он читал меня моментально, предугадывал мои мысли и желания, но почему-то не потакал им. Или не находил надобности в этом. Тэхён щелкнул меня по носу, тем самым привлекая мое внимание. — Эй, я не такой. Может, я неразговорчивый, но ответственный. — Значит... Теперь ты берешь меня под свою ответственность? — Нет, — немного резко ответил физрук, зарываясь пальцами в моих волосах и играясь с ним, а затем добавил: — Ты уже в моей ответственности.        Мне стоит говорить о том, чем мы занялись в следующие минуты? Правильно, ведь ничего интересного, чтобы вам могло понравиться, не произошло. Маленькие извращенки, только и ждете, когда я с Тэхёном трахнусь. Хочу вас предупредить, что трахаться с ним буду только я, даже и не мечтайте. Пусть у меня кишка выпадет, но моего мужика не отдам. Сасите пальцы, ведь только они у вас и есть.        Подготовившись ко сну, мы лежали в родительской спальне, на обычном матрасе без кровати. На вопрос, почему мы спим именно здесь, он ответил, что его спальню отвели под мастерскую с тех пор, как он уехал учиться в город. То есть не было у него своей комнаты. По сути, и жилья не было так такогого. — А где ты обычно живешь? — спросил я у него, когда мы только укладывались спать. Я лежал на постели и ждал своего невероятного. — Сейчас у вас в интернате. — А квартиры реально нет? — Нет, — Тэхён нахмурился. Не нравилась ему эта столь щипетильная тема для разговора перед сном. — А где ты жил до этого? — Ну, во время учебы в общежитии. После меня забрали в армию, — Тэ оставил дверь приоткрытой, а сам выключил свет в спальне, направляясь ко мне. — Сейчас в интернате. — Планируешь покупать квартиру? — Когда-нибудь, — Тэхён прилег с краю матраса, так как я боялся там спать. Да, мы буквально спали на полу, но все же мне куда спокойнее засыпать с Тэхёном, как за каменной стеной. И стеной в данном случае являются его накаченные мышцы. — Когда-нибудь это когда? — Когда ты перестанешь наседать и дашь мне поспать, — он посмотрел на меня грозно. Но я даже тогда не заткнулся. — Когда перестанешь работать у нас? И когда же ты перестанешь?.. — Чонгук, все, замолкни, — требовательно сказал физрук, закрывая глаза.        Замолкнуть-то я замолк, но, оказавшись рядом с Тэхёном так близко на одной кровати, я не смог сдержать своих мыслей. В голове только и крутились картинки того, как Тэхён прижимает меня к стенке, берет грубо и жестко, не давая мне и возможности вздохнуть. Ох, как же я хотел ощутить на себе его сильные руки! Пускай мы только вчера занимались сексом, я все равно желал своего мужчину в самых извращенных фантазиях, на какие только способен мой тупой мозг. Его прелестные, обычно сухие губы, широкие ладони размером с мое уродское рыло и его огромный, горячий и твердый чл!..        Под влиянием жгучего возбуждения я пустил руку под одеяло, нашарил бедро физрука и стал неохотно поглаживать его, ноготками скребя от удовольствия. Кожа такая горячая, очень мягкая возле паха, мне хотелось все трогать ее и трогать, пока руки не устанут. Мои ласки возымели эффект, и, когда нащупал член, он стал твердеть в моей ладони. — Чонгук, — выдохнул не по-доброму Тэ, даже не открыв глаза. Ничего, парень я терпеливый, могу и подождать, пока ты уломаешься на секс со мной.        Как бы Тэхён ни отказывался, а тело говорило за него. Ощущая, как в моей руке растет чужой детородный орган, я не сдерживался и тяжело вздыхал. Невольно представлял секс с Тэхёном, то, как он шлепает меня по ягодицам или проходится своим членом по моим губам. Горячо и пошло, как бывает только с физруком. И я также до полусмерти желал увидеть его полный обожания взгляд. Ведь я являлся тем, кто вызывал такую жгучую реакцию со стороны бесчувственного физрука. — Чонгук, перестань, — теперь он раскрыл веки и посмотрел на меня, требуя остановиться. — Что тебе не нравится? — подбородком я уткнулся ему в плечо, но руки не убрал – мне самому нравилось ласкать Тэхёна между ног. — Я не буду спать с тобой в родительской постели, — сказал Тэхён серьезно. Я бы понял его мотивов, не будь я зацикленным на сексе парнишкой. Хотелось мне трахаться, много и со вкусом. Можно и без особого вкуса, главное, чтобы ебля была. — А мы и так в ней спим, — решил я поостроумничать. — Ты меня понял, — Тэхён повернулся головой ко мне, одарив раздраженным взглядом. Да не меньше меня ты хочешь этого, не обманывайся. — Ты обещал устроить мне праздник, — канючил я и скользнул рукой выше, прямо на живот физруку – его слабая точка. Он перехватил мою ручонку, с силой сжимая. — Праздник, а не секс-вечеринку, — грозно прошипел в мои губы Тэ, порядком заведенный моими действиями. — Чем тебе секс-вечеринка не праздник? — чертыхаясь от боли в руке, которой только что ублажал старшего, продолжал играться с чужими нервами. — Мой ответ – нет, — последнее, что сказал Тэхён, и вновь принял горизонтальное положение.        Что ж, я не сдавался. Даже если секс с физруком мне не светил, я со всей страстью отдался дрочке. Давно я таким не тешался, честно сказать, с тех пор, как у меня появился Тэхён. Хоть я и заглушал свои стоны тем, что кусал губы, Тэхён слышал меня. Тяжелых вздохов было достаточно для того, чтобы понять, чем я занимаюсь. Я бесстыдно двигал рукой по своему члену, самозабвенно закатывая глаза всякий раз, когда пальцы с ловкостью проходились по чувствительной головке. Все мое тело пылало огнем. Возбуждение достигло такого уровня, что от недостатка воздуха сдавливало грудину, а из-под колен стекал пот, щекоча мои оголившиеся бедра. Да, я снял трусы и голым мастурбировал в кровати родителей своего парня, который мирно сопел под боком. Мне было настолько хорошо, что руками цеплялся за все, будь это подушка, простынь или же Тэхён.        Я так увлекся, что и не заметил, как Тэ бессовестно смотрел на мои стенания. Вопреки всему, когда я схватился за руку Тэ, поднял на него свой пошлый взгляд, в ту же секунду высовывая язык. Не знаю, зачем я это сделал, но сработало моментально. Тэхён как с цепи сорвался – накинулся на меня, грубо обхватив мой язычок своими настойчивыми губами, а я был настолько распален, что совсем не противился его действиям. Мои руки насильно завели над головой, из-за чего я беспомощно и жалко извивался под Тэхёном, прося о большем. Мне осталось совсем чуть-чуть до разрядки, а Тэ так обрывает мое наслаждение. Естественно, я в нетерпении толкался бедрами кверху, то и дело задевая возбужденный член старшего. — Ты жестокий... — прошептал я, в изнеможении откидывая голову на подушки. — Кто бы говорил, — хмыкнул Тэхён и намертво присосался к моей шее, болезненно укусив. Останется засос, это точно. Родители Тэхёна могли приехать в любой момент, а мы тут занимались таким непотребством в их же спальне. Я думаю, они не обрадуются, если увидят в постели с Тэхёном малолетнего подростка, а не достойную своего сына девушку. Образованную, воспитанную, не то что я.        Прелюдии мы игнорировали, так как оба были доведены до предела. И желание руководило нами целиком и полностью. Тэхён погружал в меня пальцы наскоро, не заботясь о моем комфорте. Что сказать обо мне, действия Тэхёна выдавливали из меня крики удовольствия, ведь я весь день только мечтал об этом. Я метался на простынях, сминая их под собой, мое тело подбрасывало кверху и с такой же амплитудой падало обратно, сокрушаясь под волей Тэхёна. За все это время стенки ануса стали настолько эластичными, что Тэ растягивал меня без особого дискомфорта. Чего уж скрывать, он пару раз и без подготовки меня натягивал. Было больно, но это того стоило. — Ты ведь этого добивался, да? — угрожающе шептал над ухом Тэхён, интенсивно двигая пальцами внутри, выбивая стоны из моего рта. — Вывести меня хотел, м? Так получи же сполна.        Помучив меня еще некоторое время, Тэхён резко вытащил свои пальцы, кинулся к своей сумке, что валялась около матраса, и возвратился ко мне уже с презервативом в руках. Вскрыл упаковку, ловкими движением раскатал резинку по всей длине и с уже имевшейся на ней смазкой уткнулся членом в мой разработанный проход. Мне только и оставалось держать руки у головы, потому что Тэ не нравилось, когда я их опускал и начинал трогать себя. Он сразу бил меня по рукам, одним взглядом заставляя меня возвратить на место. Я думал, что потеряю сознание, когда физрук одним резким движением вошел в меня. Такая себе растяжка и послужила ощутимому дискомфорту внизу. Я шипел от боли, вместе с этим сдерживая лезущие маты, кружащиеся на языке.        Мало того, что Тэхён все звездочки выбил у меня над головой, так еще перевернул меня на живот и заполнил мою дырочку под новым градусом. От такого проникновения я совсем потерял контакт с головой и жалостливо скулил, нетерпеливо выпятив зад. Физрук сжимал в своих руках мои ягодицы, с болью впиваясь пальцами, как будто намеревался оторвать кожу от мяса. Он руками помогал насаживать меня на свой член, без стеснения стонал. Его пальцы с силой сдавливали ягодицы, вследствие чего оставались мелкие синяки. Он не был аккуратен в сексе, чаще всего из-за того, что забывался в крышесносных ощущениях. И больше не мог давать отчет своим действиям. Следовал инстинктам, брал то, что хотел. И никогда ни жалел.        Размашистыми толчками Тэ в прямом смысле этого слова вдалбливал меня в матрас, отсекая любые мои пути к отступлению. Он не только был груб со мной, но еще и навалился сверху, с особым смаком паховой зоной врезаясь в мои порядком покрасневшие ягодицы. Слишком сильно он их сжимал, поэтому они у меня и болели некоторое время. Опустив голову, я смотрел куда-то вдаль, в проем двери, откуда было видны гостиная и собака Тэхёна. Она уже там давно сидела и смотрела на нас, как мы занимаемся сексом, но не подходила ближе. Нет, собака была зрителем наших любовных игр, если не свидетелем. Я очень надеюсь, что она не расскажет маме Тэхёна о нас. Разумеется, собаки разговаривать не умеют, однако я сильно засомневался, поймав такой безразличный взгляд от Куки. Она не просто смотрела, а как будто... Ревновала? — Тэ... Тэхён, — звал я по имени физрука, но тот совсем не обращал на меня внимания. — Тэхён, они смотрят. — Кто? — так все-таки слышал меня, но пропускал все мимо ушей. Скотина ты, Ким Тэхён. — Собаки. — И чего?        Действительно, что такого в двух собаках, что заинтересованно глазеют на наш секс? Все в порядке вещей, разумеется. — Мне неловко, — я пытался повернуться к Тэхёну, насколько позволяла моя гибкость. — Ну так не смотри на них, — жаловался Тэхён, не сбавляя темп проникновения. Я и так его уломал на секс, а еще высказываю свое "фи" относительно его собак. Ну извините, я не поддерживаю собачий вуайеризм. — Тэхён, убери их, — мое нытье раздражало старшего, поэтому он передвинул меня на бок, приподнимая мою вторую ногу и укладывая к себе на плечо. К такой растяжке жизнь меня не готовила. — Просто помолчи.        Я не ослушался физрука, и стонал так, как никогда ранее. Мои ноги были натянуты, казалось, до предела, мышцы у промежности начинали неприятно болеть. Член физрука попадал по самой простате. Я чувствовал эфемерное блаженство от этой заполненности внутри. Тэхён дарил мне не только физическое наслаждение, но и всю ту любовь, которой не было у меня раньше. И если откинуть в сторону все мелочи, то мне нужна была только эта самая любовь от Тэхёна – верная и сильная. Даже я не обладал этим качеством, каким владел физрук. Я не мог любить бескорыстно, как он. Это и сделало его самым лучшим мужчиной в моей жизни.        Тэхёна хватило на пару минут, прежде чем достичь экстаза. Мы лежали в послеоргазменной неге, обнимались и обменивались теплом, лениво передвигая губами в ласковых поцелуях.