you're my song

Алена Швец — "Расстрел"

      Заброшенный храм полон душераздирающего вопля — то рвется из груди желание жить. За пределами храма — безумие в обличье хоровода из чудиков, зараженных поветрием.       Когда Его душонка впервые потянулась к нему, внутри происходило нечто схожее. И она рвется на части вслед за чужой плотью прямо сейчас. Но вместо слез сочувствия пробивает лишь на победный смех.       "Ты понимаешь? Теперь-то ты меня понимаешь?!"

***

      Хочется все это остановить. Хочется, чтобы это никогда не заканчивалось. И Он просто молча наблюдает. И видит себя и свое поражение чуть более тысячи лет назад.       Хочется держать за руку и повторять своему светлому принцу, прекрасному, как последний взмах клинка, что Он рядом, что не стоит бояться, ведь уже скоро все закончится.       Какая нелепость.

***

      "Помогите мне. Помогите мне! Помогите мне!!! ПОМОГИТЕ!!! П О М О Г И Т Е", — сознание принца трещит по швам от безмолвного надрывного воя.       "К чему молиться Ему, к чему Его звать? Твой Владыка здесь. Он прямо за твоей спиной", — сам себе отвечает Безликий на оглушительные мольбы о помощи, что звучат в Его голове.

***

      Се Лянь отключается с открытыми глазами.       "По крайней мере ты еще сможешь оправдать их — они пытались спасти себя. По крайней мере они пытались спасти себя".       Он уходит под отчаянный рев рождающегося демона. Вокруг все полыхает от праведного гнева. В Его груди сейчас горит то же пламя возмездия, и Безликий Бай улыбается под маской.       "Справедливое воздаяние".       Ему более чем по нраву суд новорожденного над смертным отребьем.

***

      Бай возвращается на рассвете нового дня, принося с собой чистые одежды — на будущее.       Он закрывает принцу глаза, накрывает своим верхним одеянием и со всей осторожностью берет того за руку. Теперь остается только ждать.

***

      Кости срастаются болезненно. Се Лянь в беспамятстве дергается от боли, норовя сорваться с алтаря. Безликий ловит падающее тело и убаюкивает на своих руках.       Он ложится на каменную поверхность вместе со своим сокровищем и поет им обоим старинную колыбельную из далекого-далекого государства, что вот уже более тысячи лет покоится под вулканическим пеплом.       Человек в Его руках начинает дрожать все меньше, пока окончательно не успокаивается. Бай облегченно выдыхает.       Четвертый день проходит так. И Он не отходил ни на шаг.

***

      Спустя месяц принц впервые приходит в себя. Он ненадолго открывает глаза и тут же спешит провалиться в забытье вновь, завидев осточертевшего демона в осточертевшей маске подле себя.       Но есть ли уже смысл убегать?

***

      Он теперь всегда лежит с открытыми глазами, не реагируя ни на что извне.       Безликий аккуратно расчесывает ему волосы и что-то говорит.       — Его Высочество прекраснее всяких своих портретов. Его Высочество сами — ослепительная картина.       Он не слушает. Он хочет заснуть и не просыпаться никогда.

***

      Они лежат лицом к лицу, формируя телами Инь-Ян.       Се Лянь равнодушным тоном гонит его прочь, не стесняясь выражений.       — Куда-куда? — смеется Бай, — Ваше Высочество, запомни: у нас с тобой отныне дорога одна. Выбирай наш будущий маршрут обдуманно.       Принц смотрит отчужденно и устало прикрывает веки — от белого цвета у него уже болит голова.

***

      "Сяньлэ, Сяньлэ, Сяньлэ, Сяньлэ", — бьет в набат в Его голове. Его роняло в принца с обрыва оставшегося здравомыслия, и Он упорно игнорировал свои же сигналы о неминуемой катастрофе.       Это — проигрыш?       "Сяньлэ, Сяньлэ, Сяньлэ, Сяньлэ" — выводит Он сажей на его руках и тут же стирает.       Прошли ровно один месяц и двадцать девять дней. Бай вел счет. Завтра Его Высочество покинет это место.       Почему от этого так... одиноко?

***

      Он в некоем оцепенении смотрит вслед удаляющемуся силуэту. В ту роковую ночь в Нем, кажется, тоже что-то дало крупную трещину.       Какая-то Его часть внезапно вопрошает: "А так ли было нужно все случившееся?"       Но Он не обременяет себя ответом и раздраженно гонит прочь незваную мысль.       Цзюнь У медленно снимает маску и щурится от первых лучей солнца. Когда-то давным-давно мир уже видел одного восставшего из изрубленной плоти принца, безразличной тенью идущего по улицам навстречу своему перерождению.       ”Ты понимаешь. Теперь-то ты меня понимаешь".