you're my song

Алена Швец — "Солнце вышло покурить"

      Небесный император — ясное Солнце. Своим сиянием озаряет Он всю Поднебесную. Он — пример императорам земным, эталон благородства, праведности и милосердия. Нет мудрее Его и справедливее.       Небесный император недосягаем. Никому неизвестно, что у Него на уме и на сердце. На Него смотрят с благоговением и страхом и не подходят ближе, чем Он сам позволяет.       Небесный император разбит уже очень давно. Лишь по ночам Он может быть собой, отбросив венец напускной идеальности прочь. Потому так ждет темноты уже в предрассветные сумерки.       Иногда Он спускается в мир смертных после заката. Принимает облик кочевника или скрывается под чарами невидимости. Бредет по пустующим развалинам древних царств или сливается с шумной толпой на городских площадях.       Нет конечной точки Его пути. Он идет в никуда, но всегда на юг. У Него нет дома. Лишь мириады храмов и дворец в Небесной столице как временные пристанища.

***

      Его Высочество наследный принц Сяньлэ — серебряный полумесяц, дающий надежды свет.       Его Высочество наследный принц Сяньлэ ныне светит только в мире смертных, обрекая столицу небожителей на нескончаемое новолуние.       Его Высочество наследный принц Сяньлэ пал дважды много лет назад и уже очень давно перестал оправдывать свой царственный титул.       Для многих, но не для Небесного императора — такого же павшего наследного принца.

***

      Безликий Бай легко ступает по цветочным полянам, напевая незатейливый мотив, плавно кружится вокруг себя, осматриваясь по сторонам. Его Высочество наследный принц Уюн не отличался серьезностью и при жизни.       Безликий Бай выжигает дотла этот клочок когда-то живописной местности, разочарованно наблюдая за взлетающим пеплом.       "Никчемные сорняки".       Его Высочество наследный принц Уюн не любил не находить, когда что-то искал.       Безликий Бай приходит в забытый и жизнью, и смертью храм, где когда-то все началось и тут же закончилось, чтобы оставить на обожженном и пропитавшемся кровью алтаре бутоны, сорванные с зацветших в пустыне кактусов*. Его Высочество наследный принц Уюн считал, что язык цветов красноречивее любых праздных слов.

***

      Найти Се Ляня не так уж и сложно. Особенно когда он просится на ночлег в твоем храме.       И горе было тому, кто его не пускал. Ибо как не откликались монахи на просьбу путника, так и Небеса оказывались глухи к их молитвам с тех пор.       И горели их деревни и города.       Прошел тогда слушок по провинции, что сам Небесный император испытывает так своих верных последователей. И никто более не смел отказать дальнему страннику в светлых одеждах и соломенной шляпе.       Его принц улыбается настоятелю, благодаря того за участие и доброту.       "Воистину думаешь, что люди так добры к скитальцу? Они лишь боятся моего гнева".       Его принц смущенно улыбается, склоняясь перед статуей Верховного небожителя и благодаря за крышу над головой. За еще один раз.       Его улыбка красивее россыпи звезд и светлее луны безоблачной ночью. Она разгоняет бурю в сердце и согревает надежнее летнего солнца.       Он ныне все чаще и многим стал улыбаться вот так после того, как... После того, как.

***

      Безликий скрывает себя и снимает двуликую маску, не опасаясь, что кто-то увидит сокрытое под ней уродство.       Лицо Его Высочества выглядит умиротворенным. Он даже слегка улыбается. Кажется, ему снится что-то очень хорошее.       Безликий опускается на колени перед спящим. Осторожно стягивает с него верхние одежды, что были принцу заменой одеялу, и меняет их на свои — абсолютно такие же, но теплее и прочнее.       Завороженный, тянется рукой к его волосам... И тут же отдергивает ее, боясь встревожить чужой сон.       Но Се Лянь все равно беспокойно сдвигает брови, напрягается всем телом. Он чувствует своего злейшего врага.       Цзюнь У темнеет лицом и отсаживается чуть назад.       Принц судорожно выдыхает и тотчас расслабляется.       — Уж как зато Небесному императору доверяешь, — произносит одними губами.       "А настоящий — именно я".       Он сидит так всю ночь в ожидании, что к Его Высочеству вернутся побеспокоенные грезы, и уголки его губ приподнимутся снова.       Но рядом с Ним у Се Ляня может быть лишь сон без сновидений.       Брезжит рассвет на горизонте. Пора возвращаться на небосвод.       Солнце вздыхает. Оно не хочет светить без Месяца своего серебристого, что с улыбкой красивее россыпи звезд и теплее весеннего ветра.       Но Месяц сам пожелал покинуть лазурные чертоги в вышине.       Последний заклинающий взгляд на безмятежное лицо и тщетное чаяние:       "Улыбнись и мне, Сяньлэ, улыбнись и мне".