you're my song

The Rasmus feat. Anette Olzon — October And April

      Се Лянь был теплым. Апрельская заря золотилась в его светлых глазах, и трогался в людских сердцах лед под этим согревающим взглядом. Словно сотканный из мягкого света, не видимый глазу смертных, он ступал в мир людей, и его облик освещал их лица, развеивал тени печали. С его приходом утихал последний мороз, пробивались сквозь засохшую траву первые подснежники, и с раннего утра до позднего вечера воспевали прибывающий день птицы.       Цзюнь У был холодным. Октябрьские тучи застыли в его темных глазах, и до самых костей пробирало людей от ощущения этого взгляда, тяжелого, равнодушного. Рожденный в день неутихающей бури, он являлся подобно небесному грому, и смертные благоговели пред ним и его ветрами. Когда он приходил на их земли, пахло самым печальным месяцем осени, заковывал дыхание в облака пара северо-западный ветер, и срывал ледяной ливень пеструю листву.       Они были разными, как небо и земля, и связь их была обречена. Об этом судьба предупредила обоих еще в самую первую встречу, случившуюся на границе миров. Опали цветы на венце весеннего принца, и унес их лепестки порыв знобкого ветра, безразличного к красоте лесных фиалок (фиалка: чувство защищенности и уверенности). Иссохли кленовые листья (клен: непокорность) на поясном украшении осеннего короля под юношеским обжигающим взором, и осели они мелкой пылью подле их ног. Се Лянь мгновенно отвел любопытный взгляд, осознав свою оплошность, и в смятении поспешил затеряться в мире людей, даже не заметив утраты цветов на венце. Цзюнь У еще долго смотрел вослед весеннему месяцу, ушедшему через прозрачный барьер, да с интересом ловил фиолетовые лепестки, что приносил ему подручный-ветер. Этой встречи не должно было произойти — слишком далеко стояли они друг от друга при смене сезонов. Всего лишь нелепая случайность.       Но она повторялась из года в год. И вот однажды Апрель отважился заговорить с Октябрем. А тот не оставил юношу без внимания, как поступал по обыкновению с иными, не осенними месяцами.       Цзюнь У нравился его звонкий и задорный смех, за которым слышалось предрассветное пение птиц; нравились его чистые и добрые помыслы; нравилась искренность в глазах, сияющая, будто кончик лучины на подоконнике теплой ночью. Се Ляню же была по душе меланхолия, что окутывала их обоих, когда Цзюнь У предавался поэзии или прозе; нравилось разглядывать шелк темно-синих одежд, в складках которых скрывались осенние сумерки; нравилось растворяться в мерном глубоком голосе и открывать для себя, что увядание не менее изумительно, чем цветение.       Осенний король приходил к нему в мир людей моросящим дождем, чтобы, приняв человечий облик, узреть хваленую красоту апрельского заката. Се Лянь водил его через излюбленные лесные угодья и с детским восторгом показывал первые цветы, притаившиеся между сухих травинок. Цзюнь У не мог вспомнить ни одного цветка, упомянутых весенним принцем, и ни одного оттенка перисто-слоистых облаков, проплывавших над их головами. Но отчетливо помнил каждую улыбку, каждую задоринку в глазах юноши, что ныне временно правил на земле смертных. И Цзюнь У не скрывал от него восхищенного взора и любовался после чужим смятением, стоило Се Ляню наконец осознать, что именно так очаровало его званого гостя. Сам весенний принц являлся к нему осенью теплыми солнечными лучами, чтобы, так же перевоплотившись, ощутить прохладу октябрьского тумана на рассвете и прогуляться с бумажным зонтом под вечерним ливнем. Се Лянь, честно, старался внимательно слушать пересказы местных легенд и поверий. Но легкое соприкосновение их рук, державшихся за один зонт, и убаюкивающий мерный голос мужчины опустошали его увенчанную опавшими фиалками голову. Единственной мыслью Се Ляня в тот миг была лишь надежда, что кончики его ушей, окрасившиеся в нежно-розовый, не привлекут чуткого внимания собеседника.

***

      Никто не обращал внимания на их близкие отношения, пока они не стали чем-то большим, чем просто приятельской симпатией (да и была ли она когда-то приятельской?). Оттого, что слишком много времени вместе они проводили в сезоны друг друга, погода в их месяцы начала порождать аномалии. Падал дождь со снегом посреди весны, и расцветшие прежде времени хрупкие почки деревьев ломались под их тяжестью; сменялась душной жарой осенняя прохлада, вылезали насекомые из зимовьев, и возвращались обратно птицы, обманутые однодневным теплом. Эта любовь становилась ядом для обоих. Замерзал и дрожал от осенней стужи Се Лянь, ледяными стали его когда-то теплые руки. Сгорал и задыхался от весеннего зноя Цзюнь У, невыносимо горячим было его когда-то прохладное лицо. Их сущности тянулись так друг к другу, стремясь смешать свои тепло и холод, слиться воедино и сделать их чувство завершенным, совершенным. И это грозило стать погибелью для них двоих, а еще переворачивало небесный порядок в мире людей.       Их отняли друг от друга прежде, чем случилось непоправимое, и держали с тех пор поодаль. Они и сами отчаянно избегали встречи, следуя долгу и тоскуя до безмолвного крика в одиночестве. И, вроде бы, вернулось все на круги своя: снова стал ровно холодным октябрь, а в апреле больше не веяло дыханием ушедшей зимы. Но только все чаще вторым осенним месяцем стали наплывать грозовые тучи, не приносящие ни капли дождя, — то было предвещанием хвори и бед, что вскоре придут в дом человека; в другой же год в этом месяце низко садились вороны на голые ветви, и ждали люди бурного ливня и сильных ветров. А в середине весны стало всходить по утру, принося за собою сухую погоду, алое солнце — худое лето и неурожай ожидали впереди; а в иное время держался подолгу в апреле лед на озерах и тонул засим целой льдиной — то было знамением тягостного года.       Не выдержали люди и, спустя лета́, взмолились природе: пусть вернутся жаркие дни среди осени да заморозки поздней весной, только бы кончились несчастья, ушли болезни и взошел урожай! Так исчезло препятствие для роковой встречи Октября и Апреля, и собратья их не стали более неволить влюбленных. Проводили тоскливым взглядом весеннего принца Март и Май, с каждым его новым шагом теряя надежду увидеть Апрель когда-нибудь вновь. В скорбном молчании остались стоять Сентябрь и Ноябрь, когда их осенний король переступил порог общей обители. Они уже сожалели о том, что оставшиеся ему мгновения Октябрь проведет с ними в ссоре.

***

      Последнее прикосновение к черным шелковистым волосам, что украшены цепью из мелких драгоценных камней. Цзюнь У подумал о звездной апрельской ночи, глядя на эту картину. Последний трепет сердца от ощущения прохладных губ на обжигающей коже. "Словно повеяло западным ветром, играющим с листвой на закате дня", — Цзюнь У не озвучил эту мысль, но Се Лянь все равно услышал ее. И вспомнил, что первый их поцелуй случился в подобный вечер. У них оставалось не много времени — тонкие нити их сущностей уже начали переплетение, обращая в пепел края темно-синих и серо-голубых одежд. Но то их внимания не удостаивалось, оба смотрели только друг на друга, и взгляд каждого внушал наивную веру: они непременно встретят следующий рассвет.       Се Лянь покрылся тонким слоем инея, и стало пасмурно апрельским утром. Цзюнь У выдыхал нездоровым жаром, и становились душными дни в начале октября. Они должны были теперь раствориться среди собратьев по времени года: сентябрьское солнце должно было отныне сменяться первым ноябрьским снегом, а мартовская капель — цветущими деревьями в мае... Но отчего-то не исчезло ощущение рук принца в ладонях Цзюнь У. И отчего-то Се Лянь все еще чувствовал крепкую грудь под заиндевевшей щекой. Треснула вдруг ледяная корочка на коже Апреля, и утихло пламя в груди Октября. Столь долго сцепленные в схватке их тепло и холод не поглотили друг друга, не смешались, но соединились. И сущность одного теперь содержала в себе частицу от сущности другого, как половинки в символе Инь-Ян. Стал отныне солнечнее и теплее октябрь, а апрель — непредсказуемее в отношении заморозков, но оба месяца сохранили и форму, и суть, слегка лишь дополнив друг друга чем-то иным. Не сбылось роковое предначертание. Отчего же? Все просто. Противоположность не значит противоречие – они не отрицали друг друга, наоборот, были крепко связаны, да так, что один не мог существовать без другого. Ведь не могло быть весны с задорным Апрелем без осени, как не могло быть осени с угрюмым Октябрем без весны. Не зацветут вновь деревья, не сбросив однажды листву, и не прилетят назад птицы, коль не сменится холод теплом.       Так вернулись к порядку дела в мире людей, и облегченно вздохнули остальные десять месяцев. Предвещали отныне осенние грозы мягкие зимы и скорые весны; а звездная ясная ночь по весне сулила холод и изморозь на рассвете, но зато обильным должен был быть урожай в летнюю пору. Руки Се Ляня оттаяли с тех пор, но теплее, как раньше, не стали — были прохладными, словно свежий ветерок. Он грел их на груди у возлюбленного, чье тепло ощущалось даже сквозь плотный слой тяжелых одежд. Цзюнь У же более не был подобен раскаленному камню, но и снова холодным не стал — был согревающим и теплым, как тлеющий хворост. Он клал ладони Се Ляня себе на лоб, чтобы остыть в особо жаркие для него дни.       Совсем как сейчас. Октябрь мирно лежал на коленях Апреля и прижимал его руки к лицу. А тот с мягкой улыбкой наблюдал, как северный ветер играется с их новыми украшениями, преподнесенными друг другу в день свадьбы. Эти символы двух сезонов стали заменой тому убранству, что оба утратили в первую встречу: Цзюнь У украсил весеннего принца новым венцом из засохших цветов незабудок (незабудка: верность и память о прошлом) и желтых нарциссов (нарцисс желтый: уважение, "ты — единственный"), и те тут же ожили и зацвели ярким цветом; а Се Лянь привязал к поясу осеннего короля новую кисточку из живых веточек мирта (мирт: верность, чувственная любовь, пожелание долголетия и успеха) и ясеня (ясень: единство противоположностей), и те мигом сменили зелень на оранжево-багряные краски. "Стать чем-то новым, пройдя разрушение. Отдать, чтобы приобрести. Достичь завершенности в единстве с другим. Даже бессмертные не смогли обойти всего этого", — в этот момент подумал Се Лянь. А Цзюнь У тем временем читал ему наизусть услышанный в мире смертных нескладный, но очень занятный стишок.

По осени древо роняет листву равнодушно — ему не страшна убранства потеря.

Суть жизни — то вечный поток перемен. Все вновь расцветет, лишь утихнет метель.

Не просто сделать выбор тот, что Небу вопреки,

да судеб капризных смешать акварель,

Но так потеряли и снова себя обрели

Октябрь и Апрель.