you're my song

Flëur — "Колыбельная для Солнца"

      Болью сдавливает виски. В нос ударяет запах железа. Звуки извне приглушены, отчетливо слышно лишь собственное дыхание. Надсадное, тяжелое. Образы предметов вокруг искажаются, и "плывут" перед глазами очертания коридоров. Как и поверхность под ногами.       Небесный Владыка не спал уже очень много дней.       Се Лянь вздрагивает, когда двери в покои беззвучно распахиваются. Кое-как сохраняя вертикальное положение, на пороге стоит сгорбленная фигура. Она тихо ступает внутрь, опираясь на близ стоящие вещи и стены. Ночная мгла и холод вползают следом, цепляясь за ее скрюченную тень, и беззащитный пред ними пламень свечей потухает. Его Высочество спрыгивает с расправленной постели и подлетает к вошедшему Небесному императору, что с трудом держит себя на ногах. Он подхватывает монарха под руки и доводит до места, где только что в ожидании сидел сам.       — Вы так устали, ложитесь скорее.       Цзюнь У откидывается на шелковые простыни и прикрывает измученные глаза.       — Передохну немного и снова к делам, — бормочет он.       Се Лянь качает головой в неодобрении.       — Если не будете отдыхать, все духовные силы истратите на восстановление, — он садится у головы императора и кладет руку на его лоб.       "Теплее, чем должно быть".       Цзюнь У раздраженно дергается, отворачивает лицо от прохладной ладони.       — Бывало и хуже.       Се Лянь беспомощно вздыхает. Он перемещает пальцы чуть выше и проводит ими по гладким волосам императора. Владыка всегда скрывал любые недуги от возлюбленного и сильно гневался, когда его обман разоблачали. Припомнив такую особенность, принц решает избегать прямоты в вопросах касательно самочувствия Его Величества.       — Хотите, временно возьму Ваши обязанности на себя? Я исполню все просьбы смертных, которые мне будут под силу, а все добродетели передам Вам, — принц пытается решить проблему, устранив одну из ее причин.       — Вашему Высочеству так не терпится найти себе новые тяготы? — Цзюнь У желает не выказывать раздражения и разговаривать с Се Лянем учтиво, но в его тоне все равно проскальзывают язвительные нотки.       Ввалившись в покои почти под утренние сумерки, Цзюнь У не рассчитывал, что его еще ждут. Он собирался только коротко взглянуть на умиротворенного принца, бережно поправить ему одеяло и тут же вернуться к обязанностям. Ведь ныне дел на Небесах скопилось предостаточно: в мире смертных что-то назревало, молитв становилось больше с кажой секундой, и трата времени на полноценный отдых грозила обернуться потерей верующих, сил и влияния... Но кто теперь позволит ему уйти отсюда так просто?       Се Лянь не обращает внимание на колкие слова и отвечает на враждебность императора нежностью. Он склоняется и трепетно целует его между нахмуренных бровей.       — Моему Высочеству не терпится избавить от тягот Вас. Тяжело оставаться справедливым и мудрым, когда раздражает даже огонек свечи.       Искренность и забота принца всегда обезоруживали. Владыка усмиряет внутреннего зверя и в этот раз. Пользуясь случаем, Се Лянь приподнимает голову Цзюнь У и аккуратно укладывает ее на свои колени. Притянув одеяло за край, он укрывает им продрогшее под золотыми доспехами тело императора, и вытаскивает увесистую заколку из его высокого хвоста. Принц монотонно читает наизусть сутры, успокаивая чужой разум, и неторопливо расчесывает пальцами темные волосы, что веером рассыпались вокруг головы верховного небожителя. Цзюнь У моргает вяло, но с искушением заснуть борется из последних сил. И тогда Се Лянь умоляет: "Прошу Вас, прикройте глаза. Забудьте обо всем хотя бы на мгновение". Се Лянь обещает стеречь сон своего Владыки и непременно его разбудить, стоит затихнуть диковинным часам, шуршащим золотыми песчинками на прикроватном столике.       И Цзюнь У ему доверяется.

***

      Ночь вздыхает в последний раз. На самом горизонте темная лазурь пятится ввысь, уступая место нежным персиковым тонам. По другую сторону небосвода, охваченную мягким переливом сиреневого и голубого, стоят дворцы небожителей, все еще залитые лунным светом. Спокойна темная водная гладь на их искусственных прудах, и свеж запах белых водяных лилий, чьи бутоны раскрыты для любования и ночью, и днем. Словно туман в поднебесном мире, низко стелются облака по извилистым дорогам Столицы и оседают наземь капельками росы.       Се Лянь сидит бесшумно на прежнем месте, наблюдая рождение нового утра из круглого окна. Он размышляет о мире далеких звезд, что оказались выше Небес, и том, как каждая частица вселенной стремится достичь своего совершенства. Как вдруг поток его мыслей заглушает абсолютная тишина — последняя песчинка в часах срывается с краев стеклянной воронки, и единственный источник звука в покоях затихает.       Принц помнит о данном императору обещании, но продолжает сидеть не шелохнувшись, отсчитывая про себя ускользающие секунды. Он пристыженно прячет лицо в ладонях, изнывая от нерешительности. Это выше его сил — тревожить измученного императора, что сейчас спит так сладко.       "Так жестоко, так жестоко. Этот сон слишком короткий".       — !!!       Цзюнь У просыпается резко. Он тянет руку к противоположному плечу и хватается за то, на чем сейчас покоится его голова. Но вместо тонкой ткани нижних одежд пальцы сжимают обернутую в шелк подушку. Цзюнь У поднимается, скидывает с себя край одеяла и поворачивает голову. Кроме него, здесь и правда никого нет. И не было — простынь за ним холодна и ничуть не смята. Что ж, измотанный разум снова сыграл с ним эту злую шутку.       Император ведь все сделал сам. Сам мелкими шажками добрался до кровати, расправленной ранее слугами, рухнул на мягкие простыни и подтянул к голове подушку. Сам распустил себе прическу, достав из хвоста золотую заколку, и наспех накрылся уголком одеяла. Мысленно спорил с самим собой, краем глаза заметив песочные часы, истекшие на две трети, и сам принял решение вздремнуть, покуда не наступит полная тишина. Сам вспомнил древние сутры, чтобы на время обрести покой и заглушить мольбы тысячи верующих... Все видения — лишь блажь. И это звучание дивного голоса, успокаивающего лучше любых мантр. И этот образ милого сердцу юноши, рассуждающего под шепот часов о мире и совершенстве. Цзюнь У сам себя обманул. Ведь в его покоях принц никогда даже не был...       Этим утром заходящая луна даровала Владыке хрупкую иллюзию счастья, спев колыбельную о любви. И та разбилась о действительность, стоило его сну окончательно оборваться.

***

      Цзюнь У ступает чинно, держа путь в тронный зал. Вот-вот начнется утреннее собрание. Небесный Владыка выглядит безупречно, и ни одна деталь не выдает в нем ни усталости, ни тяжелых дум. Просачиваясь сквозь ставни окон в длинных коридорах, солнечные лучи подчеркивают его величественность и совершенство. Перебирая на ходу алмазные четки, император настраивает мысли на нужный лад, запирает все лишние чувства глубоко внутри и усиливает ауру безмятежности и отрешенности.       "Всего лишь глупый сон", — уверяет разум, пряча подальше воспоминания о былом недоразумении.       "Самый глупый и самый несбыточный", — вторит давно замершее сердце.       Тронный зал встречает хозяина блеском золота, холодом мрамора и давящей пустотой. Лишь "общество" все тех же солнечных лучей, проникающих сквозь окна позади трона, скрашивает это унылое праздное место. Вскоре приходят и небожители. Они низко кланяются и громко приветствуют своего повелителя. Смиренно становятся на места и едва слышно шепчутся между собой в ожидании остальных. Из-под опущенных век Цзюнь У всматривается в растущую толпу, но нигде не подмечает ослепительно белых одежд с золотым цветочным орнаментом по краю длинных рукавов.       — Начнем без Его Высочества наследного принца Сяньлэ, — спокойно и твердо оглашает он спустя отведенное на сбор время.       И собрание начинается.       Се Лянь появляется через полпалочки благовоний, весь растрепанный и выпачканный в траве. Он незаметно прокрадывается в самый дальний угол зала и извлекает из рукава белоснежный платок. Им принц усердно пытается оттереть зелень с запястий и щек и оттряхивает пылинки с верхних одежд. Отчистив себя, как только мог, и поправив сбившуюся прическу, он смотрится в поверхность ближайшей вазы. И убеждается, что теперь его вид приемлем. Вдруг, спохватившись, принц что-то взволнованно начинает искать во внутренних карманах одежд. И облегченно выдыхает, обнаружив, что заветная вещь лежит на месте.       Владыка не подает вида, что заметил его нелепое появление, и принц искренне этому рад. Се Лянь и без порицаюших взглядов понимает, что грубо нарушил этикет: опоздал, заявился в неподобающем виде... Ему бы и дальше стоять в этом неприметном углу, не провоцируя чужого внимания, но желание видеть Владыку оказывается сильнее. Се Лянь воровато выглядывает из-за голов небесных чиновников. И, стоит Цзюнь У бросить взгляд в его сторону, тут же отводит глаза, уходит за спины в цветастых шелках.       "Ты боишься меня, Сяньлэ?" — мысленно спрашивает Владыка, понимая, что принц прячется от него. Рука верховного небожителя сильнее стискивает четки под рукавом, и камни в них беспомощно хрустят, находясь на грани обращения в алмазную пыль.

***

      Собрание закончилось мгновение назад. Все расходятся, и тронный зал постепенно опустевает. Уняв навалившуюся так некстати головную боль, Владыка решает развеяться перед очередным трудным днем и тоже уходит прочь.       Он бредет по границе Небес и задумчиво созерцает, как приходит полдень в мир смертных. Алмазные четки все еще покоятся в его руке, но Цзюнь У уже успел о них позабыть. В какой-то момент они выскальзывают из его ослабленной хватки и падают вниз — прямо в море под небесами — но Цзюнь У этого не замечает. Все его мысли снова обращены к обманчивому утреннему видению. Сон. Всего лишь сон. Ведь в действительности Сяньлэ даже прямого взгляда его выдержать не смеет.       "Глупый, глупый император, — Солнце в вышине потешается над своим преемником. — Так погружен в свои мрачные думы, что не замечает очевидного".       Ведь наследный принц Сяньлэ с придыханием смотрит на своего Владыку так явно. И золотые глаза его сияют от восхищения, отражая возлюбленный облик.       "Его Высочество неспроста отводит свой взгляд, стоит тебе посмотреть в его сторону. Ведь сгорит со стыда, если прознаешь, что он любуется тобой! — светило с укором заглядывает в уставшие глаза Владыки, и тот жмурится от столь яркого света. — А ведь Его Высочество и сейчас подглядывает. Гляди же, гляди же!"       Не смея тревожить задумчивого императора, принц в самом деле любуется им украдкой, притаившись за искусственными деревьями. Он страшится и в то же время надеется, что Владыка почувствует чужое присутствие и обернется. Это могло бы стать таким хорошим поводом, он бы наконец сделал первый шаг!.. Но уходят минуты в небытие, становится настоящее прошлым, а ничего подобного не происходит. Се Лянь в предвкушении продолжает жать к сердцу цветок, что так долго искал в мире смертных и чуть было не потерял, спеша на собрание этим утром. Он ласково улыбается, подумав о том, что, будучи на Небесах, прекрасное растение отныне не увянет. И под натиском чувств влюбленного юноши нежный бутон раскрывается шире и слаще благоухает.       "Он бы так гармонично смотрелся в этих шелковых волосах", – проносится неосторожная мысль, и Се Лянь робко опускает взгляд, поймав себя на том, что засмотрелся на Его Величество. Однажды Линвэнь упомянула невзначай, что их Небесный император питает нежную привязанность к редким цветам, и Се Лянь запомнил это на всю вечность. Такую трепетную страсть к чему-то он понимал как никто иной, ибо и сам имел подобную, только — к ладным клинкам. И Владыка столько изысканных мечей ему подарил в свое время, разве не может и он подарить Его Величеству то, что порадует его сердце?       "Глупый, глупый принц, — вздыхает Луна за горизонтом. — Так старается угодить Владыке и совсем не догадывается: самый редкий и желанный цветок для Его Величества — драгоценнейшее сокровище государства Сяньлэ, наследный принц Се Лянь".       Если бы только сердце принца наконец-то раскрылось, словно весенний бутон, как бы возрадовался Небесный император!       Но Се Лянь не решается подойти к верховному небожителю, а тот — так и не замечает его. Принц тяжко вздыхает, когда образ Цзюнь У растворяется среди облачных стай, и бранит себя за неуверенность: "Вновь струсил, вновь смолчал!" Такой бесстрашный воин на поле боя и такой нерешительный мальчишка, когда дело касается чувств... Се Лянь прячет цветок в карман у самого сердца и снова дает обещание: он будет решительнее в следующий раз!       И однажды принц обязательно его сдержит. И тогда лунная колыбельная обернется сказанием — сказанием о любви и преданности друг другу Небесного императора и наследного принца.