Blue Heart

      Эдмунд был совершенно уверен, что если он не сделает что-нибудь сейчас, Сьюзен, скорее всего, попытается откусить Люси голову. Поскольку он любил обеих своих сестер, это не казалось ему приятным исходом, поэтому он поспешно встал между двумя девушками с улыбкой на лице. — Сьюзен, не хочешь прогуляться со мной?       Сьюзен не сводила горящих глаз с несчастного лица Люси. — У меня действительно нет времени, Эдмунд…       Нежная, но твердая рука на ее плече остановила оправдание. Она взглянула в темные глаза Эдмунда. — Сью, пожалуйста. Всего лишь короткая прогулка. — Отлично, — проворчала она и бросилась к шкафу в прихожей, чтобы взять свое осеннее пальто.       На улице стояла довольно холодная погода, поэтому брат и сестра, выйдя из дома и направляясь в соседний парк, непременно надели пальто и шарфы. Эдмунд предложил Сьюзен руку, но она закатила глаза. — Я вполне способна ходить без посторонней помощи, Эд, — отрезала она, все еще злясь из-за своей последней ссоры с Люси, которая подошла слишком близко после очередной перепалки с Питером.       Сьюзен тут же пожалела о сказанных словах: из всех ее братьев и сестры Эдмунд был единственным, кто, казалось, не делал ничего, чтобы досадить ей, и она не хотела прогонять человека, с которым могла бы поговорить.       Ей не нужно было волноваться. Там, где Питер мог обидеться на ее отказ или Люси смутиться, Эдмунд просто кивнул и засунул руки в карманы пальто. Он знал, что Сьюзен просто набрасывается на него, и охотно позволил себе стать мишенью чужого гнева, чтобы тот остыл, освободившись. По этой же причине их прогулка спросилначалась тихо и коротко, Эдмунд позволил резкому воздуху и твердому шагу принести подобие спокойствия его сестре.       Однако к тому времени, когда они добрались до озера посреди парка, их походка замедлилась, и Сьюзен, казалось, стало легче дышать. Взгляд, брошенный на сестру, сказал Эдмунду, что она немного стыдится своего поведения; но та также бросала на него настороженные взгляды, которые показывали, что она беспокоится о том, о чем он хочет с ней поговорить. Поэтому молодой человек начал беседу с расспросов о здоровье друзей своей сестры, позволив обсудить то, что ей нравилось в жизни: быть в шумных компаниях, ходить на вечеринки, носить красивую одежду.       Наконец у Сьюзен кончились темы для разговора, и они снова погрузились в молчание. Через некоторое время она вздохнула. — Ладно, Эдмунд, выкладывай, — настояла Сьюзен с ноткой раздражения в голосе.       Эдмунд выглядел по-настоящему озадаченным. — Что выкладывать? — Ты думаешь, я должна притворяться вместе с тобой, Питером и Люси? Играть в Нарнию, в которую мы играли раньше? — в последнее время все споры сводились к тому, что Сьюзен настаивала на том, что Нарния — это игра. Люси расстраивалась, Питер ничего не понимал. — Вообще-то я не думаю, что тебе стоит это делать.       Это удивило Сьюзен. Она могла сказать, что он был совершенно честен с ней, но не понимала, как мог думать так противоположно Люси и Питеру. Особенно Питеру, поскольку Эдмунд во всем следовал примеру брата. — Что именно?       Эдмунд подвел их к скамейке в парке, и они сели. Лицо у него было серьезное, глаза ясные. — Я не думаю, что вы должны верить в реальность Нарнии. — Но… Люси и Питер…        Он пожал плечами. — Люси и Питер верят, что Нарния существует, потому что не могут представить себе другой возможности; у них слишком много веры, чтобы перестать. Я верю, что Нарния реальна из-за того, что узнал от нее, как я изменился в ее свете. Но это изменение не зависит от реальности Нарнии, потому что я обнаружил то же самое здесь. Кроме того, вера в Нарнию делает свет, который я нашел, более реальным, — Эдмунд пристально посмотрел на сестру. — Сьюзен, ты не должна верить в Нарнию именно по той причине, по которой мы не можем туда вернуться: мы должны найти Аслана в этом мире.       Сьюзен покачала головой, откинувшись на спинку скамьи и скрестив руки на груди. — Аслан был просто кем-то, кого мы придумали, Эдмунд. Он не существует.       Питер вспыхнул бы от такого богохульства, Люси могла бы заплакать. Эдмунд просто кивнул. — Возможно, мы и впрямь придумали говорящего Льва. Возможно, мы создали идею каменного стола, вообразили, что он умер за мое предательство, а потом вернулся к жизни. Но разве ты не понимаешь, Сьюзен? Даже если все это было историей, она все равно случилась. Это случилось здесь. И он умер не только, чтобы спасти меня, он умер, чтобы спасти всех.       Сьюзен поморщилась, наконец поняв, о чем говорит Эдмунд. Она должна была знать, что его поход в церковь приведет к этому. Сьюзен встала и снова обернула шарф вокруг шеи, ясно давая понять, что хочет уйти. — Я действительно не хочу, чтобы ты пытался проповедовать мне, Эд. Хоть и рада видеть, что ты понимаешь, что Нарния была отчасти вдохновлена библейскими историями, которые рассказывали нам мама и папа.       Эдмунд нахмурился, но все же встал, чтобы они могли продолжить путь к дому. — Это не… Сьюзен, я не об этом. Нарния не была вдохновлена библейскими историями; они похожи, потому что Бог решил действовать подобным образом в двух мирах. Но важно то, что ты осознаешь…       Сьюзен сердито повернулась к нему. — Нет! Мне все равно, Эдмунд. Я счастлива такой, какая есть, и не нуждаюсь в том, чтобы меня от чего-то спасали, так что не беспокой меня этим!       Понимая, что в данный момент её вспыльчивый нрав просто взорвется, Эдмунд благоразумно воздержался от дальнейших разговоров на эту тему. Остаток пути они прошли почти в полном молчании, если не считать поверхностного разговора о погоде и школе. Но у самых ворот Эдмунд остановил ее. Сьюзен бросила на него предупреждающий взгляд, но он проигнорировал его. — Сьюзен, пожалуйста, пообещай мне кое-что. — Что? — огрызнулась она.       Он вытащил из кармана маленькую книжку в кожаном переплете и протянул ей. — Принять это. Тебе даже не нужно сейчас его читать. Просто… береги её, когда понадобится.       Он не сомневался, что когда-нибудь книга обязательно понадобится ей. На самом деле, у него было леденящее душу чувство, что понадобится она ей очень скоро.       Сьюзен тяжело вздохнула, прочитав золотыми буквами на обложке: «Святая Библия». — Почему ты настаиваешь на этом, Эдмунд?       Он улыбнулся и поцеловал ее в волосы, хотя был моложе и выше сестры. — Потому что синий — мой любимый цвет, — просто ответил он и вошел в дом, ведя недоумевающую сестру за собой.

***

      Три недели спустя Сьюзен снова вошла в темный дом, на этот раз одна. Она сняла свою черную шляпу с вуалью и такие же тёмные перчатки. Ее бледное лицо выражало решительность, когда она вошла в свою комнату и взяла Библию с того места, где та лежала, забытая, в ящике стола. С мрачным взглядом Сьюзен прошла мимо цветов, присланных «в знак соболезнования ее утрате» от разных людей, которых она едва знала и на которых ей было наплевать. Стоя у холодного камина, Сьюзен со злобным рычанием швырнула в него книгу. Дрожащими руками она взяла спички с каминной полки. Бросив взгляд на одну из них, Сьюзен с красными ободками глаз застыла в мерцающем пламени. Она заколебалась и, когда пламя оказалось слишком близко к ее пальцам, быстро задула его. Бросив свирепый взгляд в сторону камина, она бросила спички и умчалась прочь, оставив книгу лежать в золе.       Каждый день после этого она совершала один и тот же ритуал, держа зажженную спичку над камином до последнего момента, прежде чем задуть ее, не в силах заставить себя завершить действие, которое могло бы освободить от насмешливых слов. Я и так счастлива. Я не нуждаюсь в спасении. Вместо этого она кричала, плакала, уставившись в пустоту. Горевала и ненавидела. Ненавидела мир, Бога и себя.       А потом, в один прекрасный день, она обнаружила, что в коробке больше нет спичек. Ее ритуал теперь был невозможен, она с минуту смотрела, прежде чем глубоко вздохнуть и взять книгу из камина. Сьюзен отнесла её в комнату мальчиков и села за стол Эдмунда. Она достала носовой платок и осторожно вытерла пепел и сажу с крышки, прежде чем открыть.       Книга легко открылась на потрёпанной странице. Карандашные пометки подчеркивали короткий стих. Любовь не радуется злу, но радуется истине. Она всегда защищает, всегда надеется, всегда упорствует. Любовь никогда не подводит.       Сьюзен почувствовала, как в горле у неё встал комок, но она покачала головой, пытаясь отогнать его. Подойдя ближе, чтобы закрыть книгу, её глаза уловили вспышку цвета, которого они не видели раньше сквозь затуманенное зрение. Там, помечая страницу, стих, последние слова Эдмунда, была длинная лента цвета индиго.              Сьюзен неуверенно вытащила её из складки книги. Лента была слегка потрепана по краю и постоянно сморщена, когда она терла ее между большим и указательным пальцами. Резким движением Сьюзен смяла синюю ленту в кулаке. Прижав её к груди, Сьюзен горько заплакала.