Маньяк, убийства и два ствола

      Антон крепко сжимал своего любимого, который так и не подавал признаков жизни. Слезы бесконечным потоком лились из зелёных глаз, парень начал задыхаться в собственной истерике. Он топал ногами по полу, пытаясь максимально не размахивать руками, чтобы не навредить Арсению. Дверь в палату открылась и в ней показался Сергей, куда более поникший и грустный, чем был раньше. Он подошёл к Шастуну сзади. — Антон… — Отойди от него! — словно хищник, охраняющий свою добычу, зарычал младший. Сергей, от неожиданности, отпрыгнул назад. — Ты не тронешь его! Никто не тронет, понятно?! — Ты все слышал… — тихо заключил Матвиенко. — Он будет дышать и мне абсолютно все равно, кто может умереть из-за этого, хоть пятимесячный ребенок! Я не позволю вам это сделать! — Антон, пожалуйста…давай успокоимся. — попытался утихомирить его доктор. — Нет! Вы хотите убить его, а ведь ему просто нужно время! Почему вы так поступаете с ним, он же хочет жить! — сквозь слезы кричал Шастун. — Поверь мне, я говорил точно такие же слова. Меня не стали слушать. Новый пациент имеет хорошие связи. — Ах, вот оно что! Значит, я могу посадить КАЖДОГО из вас: во-первых, за взяточничество, во-вторых, за чёртово убийство! Клянусь, если вы выполните приказ — я приду и сам закончу страдания нового пациента. — говорил Антон, смотря на врача из подлобья. — Антон, я знаю, что тебе больно. Но…я ничего не могу сделать. Этот аппарат действительно на вес золота. За ним очереди могут выстраиваться на месяц. Две недели и никаких изменений. Прости, но мне придётся это сделать… — разочарованно сказал Матвиенко. Он подошёл к одному из приборов, как вдруг Антон, вскочив на ноги, со всей силы оттолкнул его, от чего доктор чуть не впечатался в стену. — Не подходите к нему! — крикнул Шастун во все горло. Сергей, чудом не упав на пол, смотрел на парня с ужасом в глазах. — Шутки закончились. Все, что я сказал раннее — правда. Я вернусь в эту чертову больницу и поубиваю всех. — Антон, сейчас же прекрати! — крикнул Матвиенко. Дверь открылась и в палату забежал Дмитрий. — Что случилось?! — Нам нужно отключить его… — коротко объяснил Сергей, не спуская глаз с Антона. Дима с ужасом посмотрел на своего человека. — Да, я не смог убедить их. Прости. — Вы…вы знали об этом давно! — воскликнул парень. — Антон…так надо… — сказал врач, покачав головой. — Нет! Я…я не смогу без него! — Я знаю, что тебе больно. Но мы ничего не можем сделать… — тихо ответил Позов. — Ему просто нужно время, пожалуйста! Хотя бы пару дней! — умолял на коленях Антон. — Это невозможно. Аппарат нужен им прямо сейчас. — сказал Сергей, сделав попытку вновь подойти к приборам. Шастун с новой силой нанес ему удар. Тогда Дима схватил парня за руки и попытался обездвижить. — Нет, нет! Пустите меня, вы подонки! — кричал Антон, всячески пытаясь вырваться из крепкой хватки следователя. Матвиенко подошёл к приборам и в последний раз, надеясь на чудо, начал смотреть показатели. Но никаких изменений так и не было. Он опустил голову, пытаясь сдержать все свои негативные эмоции. Мужчина не верил, что это происходит на самом деле. Он собственноручно убивает своего лучшего друга. Сергей подошёл к главному аппарату и повернулся лицом к Антону и Диме. — Арс! Пожалуйста, вернись! Если ты слышишь меня, пожалуйста!       По лицу доктора скатилась предательская слеза. Для Шастуна все происходило, как будто, в замедленной съёмке. Все воспоминания начали мелкать перед глазами. Матвиенко повернул аппарат задней частью. Один рычажок опущен. Раз. — Ты идешь или отсюда хочешь дело раскрыть? — спросил Попов. — А? А, да! Я иду! — сообразил Шастун, хватая куртку и направляясь к выходу из кабинета.       Второй рычажок опущен. Два. — Мой отец. Ему всегда не нравился…я — Антон опустил глаза. — Значит он идиот, вот и все. — уверенно ответил Попов, смотря на дорогу.       Сергей нажимает на одну из кнопок. Три. — Мне показалось, или это было приглашение на свидание? — сузив глаза и заглядывая ими прямо в зрачки младшего, начал Попов с самодовольной ухмылкой. — Почему же…сразу свидание… просто зову погулять там… походить… — начал оправдываться Антон, совсем забыв как говорить от такого заявления.       Еще одна кнопка загорается красным и гаснет. Четыре. — У меня красивое лицо? — спросил Антон, сев в выжидающую позу. — А ты так не считаешь? — спросил старший, выруливая в сторону дороги. — Нет. Мне кажется у меня обычное лицо.       Арсений обернулся на стажера, прожигая его своими океанами. — Ну и зря. У тебя очень красивое лицо.       Прибор медленно начинает потухать. Пять. — Ладно, думаю, нам пора расставить все по своим местам. Если ты понимаешь о чем я. — начал Попов неуверенно. — Нечего тут расставлять, Арсений Сергеевич. — ответил Антон, пододвинувшись к старшему, чтобы шепнуть ему на ухо. — Я без вас не могу.       Лицо Попова освобождают от ужасной трубки аппарата. Шесть.       Он притянул старшего ближе к себе, чтобы сказать заветные слова на ухо. — Я люблю тебя…       Антон закричал во весь голос и ударился лбом об пол. Дима, крепко державший парня, отвернулся, чтобы не видеть как уходит его друг. Когда все было закончено, Позов слегка расслабил хватку, позволяя Шастуну освободиться. Парень подполз к койке и из последних сил встал на ноги и вжался в тело старшего. Он кричал, надрывая свое горло, просил его открыть глаза. Антон запрокинул голову назад и из него вырвался самый страшный крик, который только можно было представить. Сергей смотрел на Диму, словно пытался найти поддержку в родных глазах. Следователь подошёл к врачу и прижал к себе, позволяя выплеснуть все свои эмоции. Неожиданно для себя, Дима посмотрел на приборы и удивлённо повернул голову. — Сереж, а…почему приборы продолжают показывать его состояние? — спросил Позов. Сергей тут же перевёл свое внимание на остальную технику и понял, что действительно, вместо того, чтобы показывать отсутствие признаков жизни, приборы продолжали работать как ни в чем не бывало. Антон повернул свою голову и посмотрел на доктора. Матвиенко подбежал к койке и, аккуратно отодвинув младшего, начал осматривать Арсения. Его глаза широко раскрылись, а из рта чуть не вырвался непонятный звук. — Он…он дышит…