История одной Семьи

Бывшая номер Семнадцать стояла около раковины и задумчиво смотрела на свое отражение. То, не менее задумчиво, смотрело на нее в ответ. На лице отражения была энергичная улыбка и Семьдесят Два смотрела на нее, размышляя, когда она снова начала улыбаться. Девушка не помнила… возможно это было от стресса и злости. Страж служила своей госпоже уже несколько месяцев и все время проводила в перманентном бешенстве – после наблюдения за жизнью госпожи Семьдесят Два поняла, почему та была такой странной. Нона не была безумна и не жила в странном мире, оторванном от реальности. Нет… она жила жизнью Темной. А все потому что единственный человек, который подумал о том что маленькому ребенку нужно общение, был Темным. И отцом всех живущих сейчас Дочерей. Это было жуткое знание и теперь Семьдесят Два не сомневалась – если она совершит хоть одно лишнее действие, ей не жить. О том, кто именно заключен на нижнем этаже знали только пять стражей, посменно дежуривших около камеры, одна маленькая девочка и Семьдесят Вторая. Причем те пятеро наверняка не подозревали, что заключенный Темный не только важный узник, но и отец детей Пресветлой… иногда Семьдесят Вторая думала, что еще жива только благодаря удаче. И тому факту, что окружающие полностью игнорировали маленькую Девятую и все, что с ней связано… ее личного Стража в том числе. Семьдесят Вторая вообще была удивлена, что инструктор вспомнил об этой девочке и привел ненормального Стража к ней… это встреча была похожа на судьбу (где-то чихнула одна женщина, одетая в синее платье). И с этой стороны игнорирование окружающих было полезно, но с другой… госпожа жила в полной изоляции и понятия не имела, как работает окружающий мир. Похоже, когда она родилась, Пресветлая дала только один приказ – держать ребенка здесь, пока та не вырастет до двенадцати. Судя по словам приходящей воспитательницы (которая учила всех детей Пресветлой, кроме Примы), обычно Дочери были уже взрослыми и все, что от нее требовалось, это научить их говорить и писать. Все… более навыков им не требовалось. Это знание потрясло пораженную Семьдесят Вторую – выходит Дочери, по уровню развития, ушли не дальше десятилетних детей? Это объясняло некоторые странности в их поведении… а так же объясняло, почему ее госпожа была в таком ужасном положении. Светлые просто не могли воспринимать ее как ребенка. Для них Нона была кристаллитовым существом… Страж подозревала, что в младенчестве госпожа переживала не самые приятные минуты – вряд ли эти гении быстро поняли, что ей нужна еда и смена пеленок. И если до этого они кое-как дошли (иначе госпожи бы здесь не было), то тот факт, что Ноне нужно общение, они не осознали. Более того… эти титаны мысли вели себя с маленьким ребенком так же, как с любой другой дочерью – возможно это было из-за страха ошибиться. И с Ноной поступали по уже готовому шаблону: учили ее говорить и читать, следили, чтобы она не умерла и… водили к запертому пленнику. Вроде как Дочери должны были мучать его, для психологической ломки. (Вот только Нона, наивная душа, пояснила, что для стабилизации души в кристаллитовом теле нужен родитель поблизости. И так как Пресветлая вечно занята, а пленник все равно сидит и ничего не делает… да, Нона сдавала свою мать с потрохами, ломая мифы о ее всемогуществе. Мир Семьдесят Второй ломался с солидной регулярностью). И с маленькой Ноной они поступили так же – когда ей исполнилось ДВА ГОДА, ее запихнули в маленькую, разделенную на две части комнату. Возможно запихнули бы и раньше, но Нона просто бы не дошла, а она же должна Темного мучить. Будто в два годика она бы справилась… гении. Семьдесят Два не знала, о чем подумал пленник, когда увидел двухлетнюю кроху на пороге его камеры. Хотя, он точно был поражен до глубины души. Возможно Авель решил, что над ним издеваются, или еще чего, Стражу было плевать. Гораздо важнее, что с тех пор Нону помещали в его камеру с периодичностью до двух раз в неделю. В один момент (по мнению Стража) пленнику стало скучно, и он начал говорить с малышкой. Малышка была этим фактом очень взволнована… Страж могла в этом поклясться. Когда с тобой никто не разговаривает, любой собеседник станет сокровищем. Особенно, если тебе скажут, что это твой отец (Страж не понимала все эти семейные вещи, но… наверное приятно, когда есть кто-то связанный с тобой. Семьдесят Два не знала. Она всегда была одна). Получилось так, что воспитанием маленькой Дочери занимался не воспитатель и церковники, а… пойманный Темный, живущий в подземелье. Это наложило свои следы – создавалось чувство, что если госпожа окажется в пещерах Темных, то сойдет за свою и без проблем вольется в общество. Семьдесят Второй казалось, что Нона не знает о глубинной ненависти Темных и Светлых и считает эту войну… эм… какой-то клановой битвой за территорию. Что она вообще не в курсе, о существовании Светлых, как вида. И это было огромной проблемой - когда госпоже исполнится двенадцать, Пресветлая придет посмотреть на нее. И Семьдесят Два подозревала, что Пресветлая будет считать это рутинным осмотром, а Нона каким-то испытанием, чтобы доказать свои навыки. И как только ее госпожа откроет рот… ей не жить. Пресветлая не допустит, чтобы у нее существовала Дочь, думающая, что она живет в чертовом Темном клане. О святейшие, да вся эта ситуация жутчайший бред! И только из-за совершенной ее бредовости, Нона еще жива - никому и в голову не придет, что подобное вообще может произойти! И Семьдесят Второй необходимо срочно ее исправлять… госпоже исполняется двенадцать через несколько месяцев! Вот только Стражу придется объяснить все это так, чтобы Нона правильно ее поняла. А это будет недюженным испытанием… Семьдесят Второй часто казалось, что они говорят на разных языках. Улыбка на лице отражения стала шире, и Страж мысленно вздохнула. А потом решительно взяла себя в руки… мир дал ей шанс. Вернул ей мечту и Семьдесят Вторая не собирается сдаваться так просто… ни за что. Девушка решительно встряхнулась и похлопала себя по щекам. А потом отвернулась от зеркала и одела форму – ей пора было идти. Они и так избегала этой встречи слишком долго. Семьдесят Вторая прошла по коридору и спустилась на несколько уровней ниже, после чего прошла пять пунктов обыска и дополнительной проверки, наконец, подходя к двери, которую охраняли два Стража. Девушка молча им кивнула и спросила: – Госпожа внутри? Те кивнули в ответ и Страж вздохнула тяжелее. А потом один из Стражей набрал код на двери, второй подал сигнал на пластину и двери открылись. Семьдесят Вторая нерешительно прошла внутрь… на ее лице была широкая улыбка. Сидящая на полу госпожа удивленно на нее посмотрела. – Элен? Ты… решила представиться отцу? – взволновано спросила девочка. Страж устало на нее посмотрела, даже не пытаясь понять, о чем подумала Нона. Семьдесят Вторая еле уговорила девочку называть ее по не номеру только наедине, и то… Стражу казалось, что Нона неправильно поняла ее мотивы. И чтобы понять, что именно она думает… Семьдесят Вторая улыбнулась шире и решительно повернулась. На нее смотрели внимательные желтые глаза, на полностью сером лице. Страж вздрогнула и закрыла госпожу от возможной атаки. Истощенный мужчина, закованный в слои зеленых цепей, усмехнулся. – Ты долго. Нона давно мне о тебе рассказала… не лучший выбор, но хоть защитные инстинкты у тебя работают. Уже неплохо для бледнокожей – фыркнул Темный. – Отец – сердито сказала девочка. В этот момент, Семьдесят Вторая поняла, что пленник ее как-то оскорбил. То есть оскорбил больше, чем слышно снаружи. – На истину не обижаются, моя дорогая – хрипло сказал мужчина – Она опоздала с представлением, и я не вижу в ней решимости. Такие подводят в самый важный момент… она хороша как мать, но как слуга не лучший выбор – хмыкнул пленник. Нона сердито встала и Семьдесят Вторая увидела в ее глазах слезы… похоже одобрение отца много значило для нее. Но мужчина, казалось, не замечал этой реакции. Он вообще на девочку не смотрел. – Для того, чтобы понять хороший ли я Страж, тебе понадобиться больше нескольких секунд – улыбнулась шире Семьдесят Вторая – и я не опоздала с представлением. Мы, бледнокожие, не представляемся. Ты не в своей Темной пещере и тебе нужно вспомнить об этом, Темный – прорычала Страж. Авель удивленно на нее уставился… похоже он не ожидал подобного всплеска агрессии с ее стороны. Возможно за годы с Ноной он отвык от подобного, или Семьдесят Вторая снова чего-то недопонимает в этих психованных Темных. А потом… в его глазах мелькнуло странное веселье. – О… так ты действительно хочешь служить Ноне? – Конечно она хочет мне служить. Элен выбрала меня из всех сестер, перед этим лично им отказав. Начиная с Примы! – гордо сказала девочка. Она прямо светилась. Семьдесят Вторая устало на нее посмотрела… похоже госпожу сильно впечатлил этот факт. И что в этом такого? – Ну ладно – равнодушно пожал плечами Авель – возможно из нее и выйдет толк. Можешь идти Нона, мне пора отдохнуть – махнул он девочке, и та почтительно кивнула, после чего повернулась и удалилась из помещения. Страж и Темный остались в камере одни. – Ты пришла не для представления, верно? Чего тебе надо? – устало спросил пленник. Как только Нона вышла за дверь, он будто потерял энергию. Хотя скорее… до этого Темный старался выглядеть энергично, уверенно и весело, а теперь позволил себе устало привалиться к стене. Было очевидно, что пленник был истощен и ранен… в его глазах пропал задорный огонек. Теперь в них была только безжизненная пустота. – Я хочу знать, что за бред вы запихнули в голову госпожи – кратко пояснила Семьдесят Два. В безжизненных глазах мелькнула искра недоумения. Темный повернулся и удивленно на нее посмотрел. – То есть, ты здесь не чтобы меня пытать? Ха… они все продолжают это представление. И сколько вы намерены ждать? Все, трюк сработал насколько это возможно… можете уже ломать меня – равнодушно сказал Темный. Страж недоуменно на него уставилась. – Эм… так. Похоже опять возникло недопонимание – очень устало сказала девушка – Я здесь не для того, чтобы тебя пытать. Мне вообще плевать на тебя, пока ты не внушаешь госпоже, что она Темная, живущая в чертовой пещере – зло сказала Семьдесят Вторая. Темный недоуменно на нее посмотрел, после чего усмехнулся. – А, вы решили дожать меня? Вроде как убедить, что она действительно чувствует и может быть нормальным ребенком? Очень наивно – пожал плечами пленник – Я и так повелся, когда начал с ней разговаривать… большего вы не добьетесь – отрезал мужчина. И только тогда Страж поняла. – Вы… вы думаете, что госпожа как ее сестры? Что она… ничего не чувствует? – удивленно спросила Семьдесят Вторая. Темный посмотрел на нее с неким снисхождением, и Страж поняла… да. Он действительно так думает. И… возможно Темного можно понять, но… Семьдесят Второй стало так жаль ее бедную госпожу. Единственный человек, который с ней разговаривает, считает ее бездушным монстром. А мать, встречи с которой она так ждет, убьет при встрече, не дав даже шанса… Нона так старалась. Она маниакально училась вещам, которые для нее бесполезны, делая перерыв только на посещение своего запертого отца. Она даже ела во время учебы… ее жизнь была похожа на детство Семьдесят Второй – старания ради пустых надежд, которые никогда не окупятся. Вот только у Семьдесят Второй не было близких людей, которые могут ударить в самое сердце… ей было проще. – Знаете… мне все равно, что вы там думаете – внезапно разозлилась Страж – я знаю, что госпожа хороший человек. И я буду рядом с ней… я не позволю ей умереть и не предам ее! – зло крикнула Семьдесят Вторая и резко вышла через дверь, ударив по внутренней пластине. Ее провожал взгляд ошарашенного пленника, но Стражу было плевать… даже если госпожа узнает обо всех этих вещах… нестрашно. Семьдесят Вторая будет рядом. Она не бросит ее одну. Страж защитит свою госпожу. Чего бы это не стоило.

***

– Не окажешь мне услугу, девочка? Всего одну… для такой как ты это будет не сложно – и истощенный мужчина улыбнулся – убей меня. А потом спокойно выйди, улыбаясь своей обычной улыбкой. Убей этого Темного… и тогда твоя госпожа будет жить. Семьдесят Вторая стояла и молча смотрела на худого пленника. Ее губы расползались в дрожащей улыбке. – Что ты несешь, Темный? Хочешь, чтобы с тобой умерла и я?.. Чтобы госпожа потеряла всех, дорогих для нее людей, разом? – спросила Страж. Темный вздрогнул, будто прозвучавшие слова отдались в нем болью… но быстро взял себя в руки и повернулся к Семьдесят Второй. – Если ты не убьешь меня, то Недостойная уничтожит мою дочь – ненавидяще сказал пленник – а потом создаст Десятую, учтя свои ошибки… и я потеряю своего единственного ребенка. Я не позволю этого… для меня все кончено, но Нона должна жить. Этой суке зачем-то нужен ребенок с физическим телом. Она бы не стала рисковать просто так… значит надежда есть. И если ты действительно хочешь, чтобы моя дочь жила, то я должен умереть. Или твои громкие слова тогда всего лишь бахвальство? - усмехнулся Авель. Страж вздрогнула. – Я… если тебя найдут, то обвинят меня. И тогда… завтра госпожа потеряет мать и тебя. Если я тоже… что с ней станет? – тревожно спросила девушка. Авель сердито на нее посмотрел. – Я не предлагаю тебе протыкать меня мечом, глупая девчонка. Тем более, здесь стоит защита от подобного… за эти годы я хорошо ее изучил. Нет… ты должна сломать вон тот кристалл… я ломал его тридцать лет. Эту мерзость, что сообщает о моих травмах и держит в живых, пока не прибудет помощь – с ненавистью сказал Темный – а потом, я откушу себе язык и пробью сердце этим – усмехнулся он, вытаскивая на свет… заостренную кость. Страж удивленно на нее посмотрела… откуда у пленника кость? Стой… в голове девушки всплыли многочисленные труды об анатомии человека. То, что Темный держал в руках было бедренной костью взрослого мужчины. Семьдесят Вторая непроизвольно опустила взгляд ниже – левая нога пленника всегда была прикрыта обрывком ткани. Его камера никогда не открывалась, очищение проводилось ультразвуковым излучением, а прочие отходы… Страж не хотела знать. Но факт был в том, что Темный не выходил из камеры годами. Никто его даже не осматривал. Семьдесят Вторая подняла полные ужаса глаза… в усмешке Темного проступало безумие. – Нона никогда не выносила меня из камеры, чтобы пытать – любяще сказал Авель – это дало мне время… она очень хороший ребенок – нежно проворковал Темный. Страж содрогнулась. Очевидно, Авель был безумен… и Семьдесят Два не могла его за это винить. – А теперь – отвлекся узник от любования остатками своей ноги – я хочу, чтобы ты метнула в кристалл обрывок цепи. Я занимался этим годами, возвращая ее обратно обрывками одежды… это мое сокровище – доверительно поведал Авель – к сожалению я слишком слаб… но ты сильна. Сделай это. Убей меня – усмехнулся Темный. Страж сглотнула. – Технически, ты сам себя убьешь – дрожаще улыбнулась она. – Нет – внезапно жестко сказал пленник – до этого дня я закрывал глаза на твой характер, но теперь… ты будешь рядом с моей единственной дочерью. И ты сделаешь все, чтобы ее защитить. Никаких оправданий, никаких побегов от действительности. Если для защиты Ноны придется пытать и убивать, ты это сделаешь… у нее будет слишком много врагов. И либо ты используешь все, для ее защиты, либо… смерть от руки Пресветлой будет довольно быстрой. По крайней мере мучений меньше – сухо сказал Авель. Семьдесят Два молча на него смотрела. После чего… наклонилась, чтобы поднять с пола обрывок цепи. – Стой! – крикнул Темный – бери в перчатках, тупая слуга. Ты хочешь умереть, после моего убийства? Страж медленно выпрямилась, после чего стала одевать перчатки… это было непросто. Ее руки дрожали как в лихорадке, но она справилась. После чего подняла обрывок и метнула в цель. Конечно она промахнулась. Спустя еще несколько попыток стало понятно, что пытаться бесполезно - она все равно не попадет. Внезапно Темный повернулся к двери и прошипел. – Быстрее! Сюда кто-то идет… скорее всего хотят знать, почему ты так долго здесь торчишь! Если немедленно не возьмешь себя в руки, то моя дочь умрет! Умрет, ты тупая, недостойная слуга! – обозленно зарычал Темный – если ты не успеешь, придется убивать меня вручную и тогда моя Нона точно останется одна, ты сентиментальная дура! Семьдесят Вторая посмотрела на свои дрожащие руки и сжала их так крепко, что кусок цепи впился в кисть до боли. А потом… она перестала думать. Это просто практика по стрельбе – думала она, бросая цепь раз за разом – Просто практика. Практика – повторяла она, пока… маленький кристалл не треснул. – Зачет – машинально отметила Страж, после чего быстро метнула обрывок к Темному. Дверь камеры открылась, впуская в помещение одного из Стражей. – Почему так долго? - недовольно спросил он, осматривая целого пленника. Губы девушки разъехались в улыбке, и она весело сказала: – Психологическая ломка. Кучу времени занимает, знаешь ли – после чего весело вышла из помещения. – Все равно долго – проворчал Страж. – Зато качественно – пожала плечами Семьдесят Вторая – после такого он точно захочет сдохнуть. Мужик, на ее слова, только хмыкнул. – Да кто ему позволит – и весело пошел прочь по коридору. Страж проводила его веселой улыбкой, дошла до своей комнаты, медленно разделась, после чего… склонилась над унитазом и исторгала из себя содержимое желудка в течение нескольких часов.