Паучья Лилия

Nothing, everything, anything, something: if you have nothing, then you have everything, because you have the freedom to do anything, without the fear of losing something. Ничего, все, все что угодно, что-то: если у тебя ничего нет, значит – у тебя есть все, потому что ты имеешь свободу делать что угодно, без страха потерять что-то.

— ... — Что случилось? — спросил Фрэнсис, смотря на недоумение, что отразилось на моём лице. — ... Вот ты мой камердинер, так как же ты позволил покупать мне этот кошмар? И я носил это? — Ну я же не мог тебе запретить носить то, что тебе нравилось. — Вот именно поэтому мы с тобой сегодня отправляемся на рынок, и скажи слугам, пусть выбросят это... а лучше сожгут. — Слушаюсь. К сожалению, я понял, что на рынок придётся одеться как аристократ. С отвращением посмотрев на эти голубые рюши, я вздохнул. И начал задумываться о несправедливости этого мира. Поэтому выбрав самое скромное, что было в этом гардеробе, оделся. Спустя полчаса как я оделся, мы с Фрэнсисом сели в карету и поехали в город. На рынке было очень много людей, с разных сторон доносились обрывки фраз и крики торговцев, зазывающих купить свой товар. Люди расступались перед каретой, кидая на неё удивлённые взгляды, мол, что тут забыл аристократ? Конечно, я мог бы сходить к портному, но ещё один комплект с рюшами я, увы, не перенесу. Пришлось приехать туда, где одевается простой народ. Выйдя из кареты, направился прямиком в первую же лавку. Продавец начал предлагать всё самое дорогое, что у него было. Это были комплекты с теми самыми ненавистными рюшами, точнее, наряды для лоэ. Но приглядевшись, я увидел вполне хорошую одежду. Именно то, что я искал. — Уважаемый продавец, я хотел бы купить вон те комплекты одежды. Повернувшись, он увидел то, на что я показываю. И в край остолбенел. Неуверенно вернувшись, он сказал: — Уважаемый господин, зачем вам одежда для лоэр? Как не посмотри, вы ведь лоэ. Во мне начало закипать раздражение. С какой стати я не могу носить то, что хочу. Поэтому, придавая голосу больше резкости, я повторил: — Я хочу тот комплект одежды. Меня не интересует, для кого она предназначена. Поэтому давайте вы не будете мне мешать. Опешив от такого резкого ответа, он быстро направился к тому комплекту одежды. — Тогда что именно вы желаете? — Складывать всю одежду для лоэр, — видимо, продавец устал удивляться, потому, быстро все сложив, назвал цену. Расплатившись, я довольный решил заняться своими волосами. Насколько я понял, длинные волосы только для лоэ. Но для меня это не символ красоты, а ещё одна проблема на мою голову. В буквальном смысле этого слова. Найдя самую простую парикмахерскую, я зашёл внутрь. Там было немного людей, все парикмахеры были лоэрами. И вновь я удивляю людей. — Уважаемый лоэ, мы не делаем причёски для светских мероприятий. Всего лишь стрижку, — сказал один из парикмахеров. — Вы не так поняли меня. Я хочу стрижку как у вас, — сказал я, кивая на него. Именно в этот момент его глаза превратились в блюдца. — Вы уверены, что хотите стрижку как у МЕНЯ? Я не понял, где удивляться. Стрижка у него была простая, но очень красивая. — Да, конечно. Поэтому давайте приступать к работе. Спустя час коротко стриженный, но очень довольный, я вышел из парикмахерской. И тут ко мне прибежал Фрэнсис. — Что? Что ты сделал со своими волосами? Длинные волосы — показатель красоты лоэ! — конечно, ведь Фрэнсис со своими волосами выглядел как ангел. А мне они приносили лишь головную боль. — Не волнуйся. Всё будет хорошо! — Что я скажу твоим родителям? Они ведь доверили тебя мне. — Скажешь, я сам захотел. — Пойдёмте домой, пока вы что-нибудь ещё с собой не сделали, — тяжело вздохнув, сказал Фрэнсис. Решив не испытывать его терпение на прочность, я согласился. Сев обратно в карету, мы поехали. Дома никто не заметил меня, но вдруг я услышал разговоры в гостинной и прислушался. Они говорили об охоте, и меня это очень заинтересовало. Выйдя из тени я подал голос: — Я тоже пойду! Сказать, что они были удивлены — ничего не сказать, у них чуть глаза на лоб не полезли, когда они посмотрели на меня. — Ч-что ты сделал со своими волосами? Зачем ты это сделал? — заикаясь, спросил папа. — А что не так? — Начнём с того, что ты поехал на рынок. Хотя мог позвать к себе портного. Во-вторых, ты отстриг свои волосы. Ты сделал то, что не сделает ни один лоэ! — Не волнуйся, пап. Нужно будет — они всегда вырастут. — Вырастут?! На это уйдёт больше года. — Ну и ладно. Подождём немного больше. Кстати, я еду с вами на охоту. Если Эрику можно, то и я не откажусь. Всё время молчавший отец сказал: — Эрик едет, потому что он лоэр. А ты лоэ, и это очень опасно. — Ему всего десять лет, когда мне уже восемнадцать, почему это вопрос об опасности касается только меня? — С ним будут взрослые лоэры, времени на лоэ у нас нет. — Я тоже пойду. Если хотите, могу постоять в тенёчке, я просто хочу посмотреть. — Ладно, но присматривать за тобой никто не будет, понял? — Могли и не говорить. — Тогда завтра подъем в шесть утра. Ужин через десять минут, переодевайся и спускайся. Поднявшись наверх, я быстро сбросил всю одежду. И вновь посмотрел на своё тело. Подумал о том, что было бы неплохо заняться собой. Отложив дело на завтра, я зашёл в ванную. Контрастный душ всегда помогал взбодриться. Недолго думая, надел то, что сегодня купил. Теперь из зеркала на меня смотрел не изнеженный дворянин. А молодой, уверенный в себе юноша. Конечно, над телом ещё работать и работать, но первый шаг сделан. Немного опоздав, я спустился вниз. Посмотрев на меня, все обомлели. Тогда они поняли, что я поработал не только над своими волосами. Не обращая на это внимания, я сел на свое место. Тишину прервал отец: — Эрик, Макс едет с нами завтра на охоту. Эрик посмотрел на меня нечитаемым взглядом. Наверное он размышлял, как Милли будет всё портить. Но не тут-то было. Ведь я, Макс, решил всем доказать, что истеричный Милли в прошлом. — Хорошо, отец, — ответив это, Эрик больше не подавал голос. Все молча ели. Закончив с ужином, я быстро поднялся в комнату. И начал думать о теперь уже моей семье. Папа — он тот, кто всего за день стал мне очень близок. Отец — опора нашей семьи. Но Эрик... С ним мы не обменялись ни одним словом. С этими мыслями я быстро заснул.