Цзяо-Цзяо

      Картина, что предстала перед глазами, характеризовалась как встреча трех баранов, но официально именуемая дружеской встречей глав Орденов. Почему именно на полигоне для тренировок не понятно, да и Ван Линцзяо особо не задумывалась, земля под ногами так привлекательно манила к себе, что она из последних сил сдерживала себя, что бы не плюнуть на этикет и не прильнуть к матушке-природе часа так на два точно. Голова нещадно разрывалась, перед глазами стояли противные цветные кляксы и Ван Линцзяо кажется, что если ее отец-баран заставит младших адептов, соответственно ее тоже, бежать еще кругов так десять, как он любил под конец делать, то она точно сдохнет. Мышцы горели так, что могли посоревноваться с горячей кувалдой, вздохи давались с огромным трудом и даже теплый воздух обжигал легкие, а все внутренности просились наружу. Рядом запищала Ван Ки, один из подобранных с улиц ребенок, если когда-нибудь девушку спросят как она бы охарактеризовала ее, без раздумий ответит: массовка, обычное пушечное мясо, которое не жалко пустить в оборот. Она делает все, что бы ее ненавидели. Все время ноет, ябедничает и подставляет других, а еще чем-то похожа на Вэнь Чао, ничего не умеет, а строит из себя королеву. «Вот кто идеально на место любовницы подходит», — прошептал ехидный голос в голове. Ван Линцзяо недовольно скосила в сторону Ван Ки взгляд и прищурилась, кляксы все еще бегали перед глазами, но уже можно разглядеть хоть что-то, ей ужасно хотелось заткнуть девочку, стоны которой стали раздаваться все сильнее, но ей мешал противный ком в горле. «Теперь понимаю, как чувствуют себя школьники прогуливающие физкультуру», — смахивая обжигающие капли пота с лица, подумала Энида. Она уже не пыталась держать осанку или делать вид, что ей все не почем, Ван Линцзяо стояла облокотившись об свои же колени и пыталась выровнять дыхание. «Радует, что я не одна такая», — рядом находившиеся ребята были в таком же состоянии. На них любопытно изредка поглядывали взрослые, которые прибыли вместе с главами. «Дети малые!», — мысленно фыркнула Ван Линцзяо. Отец, какой-то индюк в золотых одеждах и человек в серо-золотых одеждах стояли на возвышенности и о чем-то разговаривали, обрывки слов едва-едва доходили, но присутствующие люди на полигоне догадались, что разговор не из приятных. Ван Лонгвей сегодня и так был сердит, сейчас был мрачнее грозовой тучи, кажется еще чуть-чуть и он начнет выпускать молнии. Махнув своими широкими рукавами и что-то сказав Ван Гую, своему помощнику, двинулся в сторону резиденции, вслед за ним последовали и главы остальных Орденов. «Как же их зовут?», — пыталась вспомнить Ван Линцзяо. Она записывала имена и их роль в сюжете в свиток, когда только попала сюда, но где этот свиток сейчас она даже не может представить. «Хорошо, что записывала на русском языке», — подумала Энида, но потом грустно вздохнула, ведь сама уже стала забывать свой родной язык, — «Интересно, это у меня дырявая голова или на меня так повлиял этот мир?». Ван Гуй, как только скрылись за поворотом глава с гостями, повернулся к уже успевшим отдохнуть детям и улыбнулся. — Десять кругов. Вперед.

***

      До Ван Лонгвея стали долетать очень скверные вести, что ему очень не нравилось. Мелкие кланы и Ордена, которым не нравилась политика Великих Орденов, в частности Ордена Цишань Вэнь и Ордена Ланьлин Цзинь, стали замышлять темные делишки. На юге Орден Цао, с которым они граничат, активно распространяет слух, якобы Орден Вэнь притесняет их на Ночной охоте. «Да вас и притеснять не нужно, сами сбегаете. Напортачите и бежите!», — он вспомнил, когда недоумки из этого Ордена умудрились распечатать яогуев, а им (всем кто был тогда на Ночной охоте) пришлось две недели отлавливать злобных духов, пока те не пошли мстить обидчикам. «Вы же сами толкаете Вэнь Жоханя на активные действия», — с горечью подумал Ван Лонгвей. Он вспомнил, когда-то старого друга, с котором проходил обучение в Гусу и печально вздохнул. В последнее время прошлое напоминало о себе все чаще и чаще. «Сколько лет прошло, Вэнь Жохань? Лет пятнадцать или больше?», — он с грустной ностальгией вытаскивал из закоулок памяти воспоминания, что болью отдавались в груди. Он никогда не признается, что очень соскучился по старым временам. Те времена были самыми счастливыми в его жизни. Вэнь Жохань, Не Иноичи, Цзян Фэнмянь и он сам — вечно неразлучная четверка. Су Вужоу, Вэй Чанцзэ, Цансэ Саньжэнь, Юй Цзыюань, Яньлин Даожэнь, Цзинь Гуаншань, Лань Цижэнь, Цзинь Мей, Цзинь Мин… «Сколько всего нас было, а что теперь? Сколько нас осталось в живых?», — перед глазами предстали живые образы друзей, вечная дружеская ругань, веселье, улыбки и смех, который был настолько оглушаемый, что он и сейчас на всю зазвучал в голове, — «До чего мы докатились?», — задал риторический вопрос Ван Лонгвей. Мужчина невесело хмыкнул. Большинство знакомых давно нет на этом свете, неразлучная четверка распалась и теперь каждый сидит в своей резиденции, не вытаскивая носа дальше ее порога, а если и вытаскивали, то только по делу, покушения, заговоры, договорные браки и ссоры в семье. «Жизнь — несправедливая штука. А ведь, когда-то казалось, что будет все иначе. Вечные друзья, вечно находящиеся вместе, которым все невзгоды нипочем», — он покрутил в пальцах ленту, которая была обмотана на запястье, но сумевшая развязаться. «Насколько это надо было быть доверчивым и наивным?», — он сидел на платформе и смотрел за тренирующими адептами. Все они еще дети, не познавшие потери, все еще белые лотосы, что только-только начинают цвести. Он и остальные тоже, когда-то были этими лотосами, но под грузом времени и невзгод, утратили белизну. И он боится представить, что придется его адептам пройти в будущем. — Глава Ордена, — рядом останавливается подчиненный и наклоняется, — К вам гости, — и отходит немного в сторону, показывая обзор на дорожку. Но Ван Лонгвею этого и не надо, он и так уже понял кто это. «Помяни черта», — в тени деревьев стояли давние знакомые, Цзинь Гуаншань и Не Иноичи, наверное, единственные кто не сильно изменились за эти годы. Цзинь Гуаншань, как всегда одет в богато украшенные клановые одежды, на которых не найти и складочки, а в руках излюбленный веер, который, наверное, он не менял с времен обучения в Гусу. Извечная приклеенная лисья улыбка и холодный взор глаз. Не Иноичи на фоне Цзинь Гуаншань выглядел попроще, серые одежды с золотыми окантовками, Ван Лонгвей знает, что не смотря на простоту, эти одежды очень прочные, идеально подходящие для воинов, с клановым узором. Сабля на поясе, блестела на солнце, отражая солнечных зайчиков. Он стоял сложив руки на груди и хмурился, смотря на тренирующих адептов. Ван Лонгвей сам нахмурился чувствуя непонятную тревогу. Он встал, чисто символически наклонившись, гости подошли поближе и проделали тоже самое. — Брат, — не снимая улыбку, произнес Цзинь Гуаншань, но она уже выглядела немного напряженной, — Рад, что с тобой все в порядке. — Что произошло? — откидывая в сторону любезности, спросил Ван Лонгвей. Эти двоя вряд ли просто поговорить пришли. — Произошло покушение на жизнь Вэнь Чао, младшего сына Вэнь Жоханя, — от этих слов душа ушла в пятки, — А за неделю до этого на сына Цзинь Гуаншань, — в грубой, как обычно, манере, оповестил Не Иноичи, — И это далеко не все новости. — О, черт! — от полученной информации голова стала трещать. Он знает, что живет в глуши и добраться сюда, ой как не просто, но что бы так поздно до него дошли такие новости? Он раздраженно махнул рукавами, что-то говоря про тренировку первому попавшемуся человеку из Ордена и направился в резиденцию, зная что за ним последуют. Он теребил с такой силой ленточку, что та начала уже подозрительно трещать, только услышав этот звук он немного успокоился. «Черт! Неужели они и праду решили действовать? Идиоты!», — он боялся узнать реакцию Вэнь Жоханя. Он никогда не славился хладнокровностью и спокойствием. И зная Вэнь Жоханя, кланам не сдобровать. За такими не веселыми мыслями они добрались до кабинета Ван Лонгвея. Усадив друзей и дождавшись, когда прислуга принесет чая, он повесил на кабинет печати от прослушивания. — Что еще произошло? — гости переглянулись и слово взял Цзинь Гуаншань. — Давай с самого начала, — обмахиваясь веером произнес он, — Ты же знаешь, что год назад Цзян Фэнмянь привел ребенка в Орден? — о, Ван Лонгвей это знал, об скандале Цзян Фэнмянь и Юй Цзыюань, не знали лишь глухослепонемые люди. — Это ребенок Вэй Чанцзэ и Цансэ Саньжэнь, — и с намеком глянул в глаза. «О», — пролетело в голове, — «Теперь все понятно», — Юй Цзыюань с самого детства была влюблена в Цзян Фэнмянь и безумно ревновала того к Цансэ Саньжэнь. «Беспочвенно», — подумалось ему. Первой любовью парней их выпуска была Цансэ Саньжэнь, что впрочем, неудивительно. Сильная, легкая на характер дама, с легкостью покорила сердца юнош. «Даже скряга Лань Цижэнь не устоял перед ее обаянием». Но это лишь первая влюбленность. Тогда уже было понятно, что любимица юнош выбрала немногословного слугу Ордена Юньмэн Цзян Вэй Чанцзэ, с котором в дальнейшем пошла по тропе самосовершенствования. И когда до парней дошло, что сердце девушки уже занято, то обратили внимание на других дам. Цзян Фэнмянь, наверное, был самым первым, кто сумел ее отпустить. «Он ведь смог по-настоящему полюбить Юй Цзыюань, но та из-за своего скверного характера не хочет этого замечать», — Спустя неделю поползли слухи, что это небрачный ребенок Цзян Фэнмянь, — продолжил Цзинь Гуаншань. А Ван Лонгвей от удивления открыл рот и тут же его закрыл. «Как они до этого додумались?», — Слухи стали распространяться, как понимаешь, в семье Цзян скандалы. И неразберихи среди народа, вылившиеся в мятеж. — Но слухи стали облетать Всю Поднебесную! — ударил кулаком по столу Не Иноичи, — Спустя месяц, после произошедшего в Пристане Лотосов, я узнал, что многие думают, что А-Сан не мой ребенок! И слухи касаются не только Великих Орденов! Орден Ма, Орден Лу и Орден Дин они тоже стали жертвами слухов. — Спланированный акт, — задумчиво, потирая пальцами подбородок, произнес Ван Лонгвей. — Многие тоже шептались за моей спиной, что Цзинь Мин мне изменяла, — сердце екнуло от любимого имени, — И что моя А-цзяо мне не родная дочь, но слухи быстро прекратились. Неужели хотят подорвать авторитет влиятельных Орденов? — все из перечисленных были или Великими Орденами или из списка самых влиятельных. Это не могло не настораживать. — Значит тебя тоже коснулись, — ударив сложенным веером по подбородку, протянул Цзинь Гуаншань, — Не удивительно. Ты за последний год провел такую деятельность, что твой Орден теперь считается третьим в списке по влиятельности. Многие бояться, что если ты продолжишь, то можешь вытянуть Орден на новый уровень, — он не произнес, что Орден может стать одним из Великих, но эти слова повисли в помещении. — Раньше мне не для кого было стараться, — уклончиво ответил Ван Лонгвей, но кажется его поняли. Каким бы не был бабником Цзинь Гуаншань, своего официального сына, он любил. Не Иноичи тоже прекрасно понимал Ван Лонгвея, ведь сам желал только самого лучшего для сыновей, — Разузнали кто распускал слухи? — Да, — кинув свиток на стол ответил Не Иноичи. Ван Лонгвей прошелся взглядом по списку и сильнее нахмурился. Отложив его в сторону, он встал из-за стола и подошел к шкафу, где стояли книги. Взял выпирающую книгу, он достал с нее письма и кинул их на стол. — Что это? — приподняв бровь, спросил Цзинь Гуаншань, в то время, когда Не Иноичи уже взял один конверт и стал читать содержимое. — Это же… — Да меня звали присоединиться к недовольным, — спокойно ответил Ван Лонгвей, садясь обратно за стол, — Но мне это не выгодно, поэтому я отказался, — скопировав излюбленную улыбку друга, выдал он. — Вот же змей, — устало выдохнул Не Иноичи, сравнивая список и письма, — Наши друзья, — потряс свитком он, — Тебе тоже писали. Ордена Ман и Ордена Хэн нет в нашем списке. Неужели несколько фронтов? — Или нам не всех выдали, — спокойно сообщил Цзинь Гуаншань. — Что обещания оставить в живых уже не работают? — ухмыльнулся Ван Лонгвей. — Как видишь, — театрально вздохнул, прямо в своем духе тот и прикрыл лицо веером, оставив открытыми лишь глаза. Дальнейший разговор прервал стук в дверь. — Прошу прощения, Глава. К вам пожаловали господин Люй Инь и господин Ши Яузу, — Ван Лонгвей призвал к себе печати, после чего разрешил их пропустить в кабинет. — Смотрю, все в сборе, — добродушно смеясь спросил Люй Инь. — Ты слишком радостный, — проворчал второй пришедший человек, — Будь серьезнее, — пока все обменивались любезностями, Ван Лонгвей пытался понять, какого черта, они все приперлись к нему. — Кхм-кхм, — прервал он остальных, — Может теперь все же расскажите мне, что вы тут все делаете? — Вы что еще ему не рассказали? — удивленно спросил Ши Яузу у Цзинь Гуаншань и Не Иноичи. — Еще не успели, — пожал плечами Цзинь Гуаншань, а Ван Лонгвей почувствовал, как у него задергался глаз. — Только не нервничай, — ухмыльнулся Люй Инь. Все троя переглянулись. И начали рассказывать причину появления. — Помнишь я говорил, что было покушение на Вэнь Чао, — начал Не Иноичи, — Так вот по нашим сводкам, скоро должно было произойти такое же покушение на твою дочь, но его не произошло, судя по всему, — от его слов Ван Лонгвей помрачнел на глазах, став в памяти перебирать все что смог. Адепты Гусу Лань — нет, продавцы Цзинь — нет, приглашенные учителя — нет, Орден… — Цао! — злобно прошипел он, ударив по несчастному столу, — Я не дал разрешение делегации из Цао остаться в Ордене! Не хватало еще, чтоб эти криворукие и тут бедствие устроили! И они решили пойти против меня?! — Ты не стал соглашаться на их предложение, автоматически став их врагом, — ответил Цзинь Гуаншань, махнув рукой на недоуменно переглядывающихся Люй Инь и Ши Яузу. — Я им дал часть земли и помогал им встать на ноги, а они кусают кормящую руку! — Брат, — серьезно произнес Не Иноичи. А Ван Лонгвея будто окотили холодной водой. Не Иноичи редко называет его братом, значит, Ван Лонгвей слишком сильно вспылил. — Прости, — вздохнул Ван Лонгвей. «На меня плохо влияет дочка, раз я стал настолько эмоциональным», — Нам стоит уничтожить корень проблемы, пока этот корень не разросся сорняком. — Узнаю, нашего старого Ван Лонгвея, — захихикал Люй Инь, — Списки недовольных есть, но прижать мы их не сможем. Вэни, Цзяни и Лани помочь не смогут, сам понимаешь, — и Ван Лонгвей понимал. У первого взрывной характер, Вэнь Жохань лишь усугубит ситуацию, у Цзяней полно проблем в семье. «Черт, отправить им туда А-Цзяо, всех бы перемирила», — проворчал про себя глава Ордена Ван. А Орден Гусу Лань нейтральный орден, который не вмешивается в дела «смертных». «Понятно, я выступаю как единица силы и как почти что пострадавшая сторона». Ван Лонгвей расширил глаза. — Шпионы, — прошептал он, — И доносчики. — Бинго, — радостно прокричал Люй Инь, было ощущение, что еще чуть-чуть и он захлопает в ладоши. Ван Лонгвей отстраненно подумал, хорошо, что он успел повесил печати, — Дошло. — Угомонись, достал. — сердито выдал Ши Яузу, — Но ты и правда, пришел к правильным умозаключениям, мы переловили у себя нескольких, но сколько их на самом деле, никто не знает. — Раз слухи и у тебя появились, то должно быть их больше десятка, — взял слово Цзинь Гуаншань, — Один не за что не справился бы. — Но их и не особо много, — подал голос Не Иноичи, — Иначе слухи бы еще не утихли в Ордене. Не то что у А-Шаня, — весело хмыкнул он, а Цзинь Гуаншань раздраженно стал обмахиваться веером, — Про его внебрачных детей уже даже младшие адепты знают. — Не начинайте, — попросил Ван Лонгвей, зная во что перельется их перепалка. И он еще скучал по ним? — Что ж, наши действия?       Ван Лонгвей устал. Он хотел лишь забыться, желательно в алкоголе и желательно на денечек. Все эти игры «у кого больше шпионов и у кого они сообразительнее» забрали все его силы. Цзинь Гуаншань ушел первый, сказав, что если что-то новенькое узнает сразу отправит проверенных людей, на сарказм «они у тебя остались?», он лишь хлопнул дверью. Следом ушли Люй Инь и Ши Яузу, нагруженные информацией. Они должны будут разузнать какие Ордена и кланы недовольны политикой и кто собирается играть против Великих Орденов. Лишь Не Иноичи все еще сидел на против. — Что? — облокотившись об собственный кулак, придерживая голову, спросил Ван Лонгвей. Пристальный взгляд друга нервировал, хотелось передернуть плечами, чтобы сбросить ощущения давления. — Рассказывай, что произошло у тебя за год. Я тебя не узнаю, — он и рассказал, почти что все. — У меня просьба, — тяжело вздохнул Ван Лонгвей, — Возьми на обучение А-Цзяо.

***

— Ну, цзяо-цзяо, вставай, — рядом валяющий Ван Шен, пытался добраться до нее рукой, чтоб растормошить, но натыкался только на землю. Ван Линцзяо устало повернула голову на голос, что бы увидеть макушку ребенка. — Не называй меня так. — Вставай, — протянул мальчик, не обратив внимание на слова девочки, — Тебя глава убьет, увидев тебя в таком виде, — пытаясь вразумить наследницу тот. — Не убьет, — улыбнулась та, — Он меня любит, — и охнула от боли, когда попыталась перевернуться на бок. — Смотри сама, — махнул Ван Шен. Так они молча и лежали на земле. Ван Линцзяо закрывала глаза. Вокруг было необычно спокойно, где-то неподалеку журчала речушка, иногда был слышан всплеск рыб, вдали пели птицы, а рядом с телом ощущалась колышущая трава. Теплый ветерок обдувал уставшее и разгоряченное после поединка тело. Было так приятно, что она отдалась этой безмятежности. Звук, что окружал ее, стал доноситься через какую-то пленку, а ощущение реальности медленно осыпалось осколками. Энида будто стала куда-то падала, но страшно не было, наоборот ее охватил какой-то нездоровый интерес: а что будет дальше? Чем дальше она падала, тем нереальной становилась ситуация. Звуки природы почти что-то затихли, место куда падало ее сознание было заполнено тьмой, но она не причиняла ей вреда, наоборот, льнула к ней, как к найденному детю, закрывая ото всех своими теплыми объятьями. Ван Линцзяо потянулась ближе к тьме. Но ее прервал толчок. Она резко распахнула глаза и села. Сердце стучало так, что готово было вырваться из грудной клетки. Вздохи давались через раз. Если в начале было не страшно, то сейчас ужас заполонил всю ее жалкую душеньку, в голове крутился лишь один вопрос: «Что это было?», а после: «Что было, если бы меня не остановили?», от этой мысли по всему телу пробежали мурашки. Перед глазами все плывет, но она может рассмотреть немного обеспокоенное лицо Ван Шеня, который что-то говорит. Но в ушах будто вода, которая заглушала звуки. — Ч-что? — выдавила из себя Энида, когда способность слышать вернулась. — Я говорю кошмар приснился? — приподнимая бровь переспросил Ван Шень, сидя перед девочкой и собирая вещи с полигона, — Нам уже пора. Ты уснула и мне пришлось тебя разбудить. Все хорошо? — Д-да, — нервно выдавила улыбку она, — Просто кошмар, — в мыслях повторяя себе тоже самое, что бы успокоиться, но внутренняя чуйка говорит обратное. Внутри нее что-то недовольно закопошилось, но после улеглось, — Просто кошмар, — прошептала одними губами Энида и сглотнула. — Какая-то ты странная, — протянул Ван Шен, — Точно все в порядке? — Д-да, — быстро собрав вещи и попрощавшись, она отправилась в свои покои. Закрыв дверь, она сползла по ней вниз. Сердце до сих пор стучит так, что отдает в ушах. «Что это было?!»