Цзяо-Цзяо

— Двенадцать. — Сейчас. — Двенадцать и точка, — Не Иноичи со стуком поставил пиалу на стол. — Девять, — Ван Лонгвей не сдавался, с упертостью барана прощупывал противника, скрывая усмешку в чашке с вином. Его веселило то, что несмотря на мнимое недовольство, Не Иноичи уступит. Потому что, по-другому, быть не может. `«Я старше, значит умнее», — проворчал голос юного Не Иноичи, — «Поэтому, как умный и взрослый человек, я не буду спорить с вами и соглашусь. Но только чтобы контролировать вас, вы же все равно по своему сделаете!» Ван Лонгвей задумчиво посмотрел на гладь вина. «Что мы тогда ответили?», — прошло так много времени, что мелкие детали воспоминаний стали забываться. «Вэнь Жохань и я, вроде, тогда решили сбежать с Облачных Глубин и спуститься в Гусу за вином», — он крутанул кистью, наблюдая как несколько капель вина упали на стол, — «Цзян Фэнмянь отказался, его тогда и так заставили переписывать правила за нарушение режима. А пить мы одни не хотели», — Ван Лонгвей посмотрел на своего друга, который что-то бурчал под нос про наглых людей, которых в его жизни становилось все больше и больше, — «Поэтому нашей жертвой стал Не Иноичи». — Одиннадцать, — начал сдавать позиции, после получасового спора, Не Иноичи, — И то из-за того, что ты мой друг! — Ван Лонгвей хмыкнул. «Как и ожидалось». — Давай ни тебе, ни мне. Десять, — глава Не задумчиво покрутил пиалу в руке, его, в принципе, устраивал этот возраст, но ощущение, что его обдурили не покидало. Он раздраженно опрокинул в себя вино. — О, Небожители. И за какие мои грехи вы послали ко мне этого дьявола? — О, согрешил ты не мало, — весело протянул Ван Лонгвей, — Согласен? — лукаво улыбаясь спросил он. — То что я не мало согрешил? — фыркнул в ответ Не, — Согласен, конечно. Ты же напротив сидишь. — Я спрашивал о другом, — устало вздохнул Ван Лонгвей. Он когда-нибудь поставит памятник упрямства, упорства и тупости, и посвятит его Не Иноичи. Назовет его тоже в честь друга. — Согласен, — тяжело вздохнув ответил он, — Не понимаю к чему такая спешка? — Может потому что я ее опекаю слишком сильно и ей нужна хоть какая-то свобода? — усмехаясь предложил Ван Лонгвей. Брови Не Иноичи взлетели на лоб. Конечно, уже каждая собака судачит, что его названный брат опекает свое чудо так, что лишний раз боязно в ее сторону вздохнуть, а на все выгодные брачные контракты пишет целые поэмы «Почему его любимая дочурка не может выйти за вашего сына». Но Не Иноичи в это не особо верит, может он ее опекает, но не до такой же степени. — А если честно? — Ну, это опыт и все такое? — А еще честнее? — сарказм в его голосе не услышал бы только глухой, но Ван Лонгвей решил не обращать на это внимание. — Ей скучно, а у тебя там малой есть, может быть друзьями станут, — по ироничному взгляду главы Не, Ван Лонгвей понял, что Не Иноичи не поверил не одному его слову. Глава Ван и не надеялся, что ему поверят, может быть, Не Иноичи и выглядит как ничего не понимающая огромная гора мышцев, но таковым никогда не был. — Выкладывай давай. Я тебя знаю уже лет сто, ты просто так ничего не делаешь, — пригубил вино Не Иноичи. От приподнятого настроения уже ничего не осталось. Мужчина передернул плечом. Его названный брат что-то скрывал и ни в какую не хотел делиться. Было немного обидно. Хотелось взять брата за плечи и вытрясти из него все, но Не Иноичи давно не юноша и поступить так, как он бы сделал в свои лучшие годы, не мог. «Ты глава уважаемого Ордена, поэтому ты должен хранить все в себе и молчать. Молчать, молчать и еще раз молчать. А еще ты должен следить за собой, следить за своими поступками», — пронеслись в его голове слова старейшин. И как бы он не плевался ядом в ответ, он все же понимают, что они в чем-то правы. Пост главы Ордена сильно связывает руки. — Я боюсь, — решает честно ответить Ван Лонгвей, прикрыв глаза, — Ты же знаешь, чем увлекалась Цзинь Мин? — Только полный идиот об этом не знает, — Не Иноичи отложил свою пиалу в сторону, и скрестив пальцы, положил на них подбородок, — Твоя жена была полной чудачкой. И если бы не брак, ее сожгли на костре. За использование темной энергии. — Да, — полностью закрыв глаза, подтвердил Ван Лонгвей, — Цзинь Гуаншань, лишь закрывал глаза, потакая своей «любимой» сестренке, а как только правда вылезла, пошел попятную, бросив сестру, — Цзинь Гуаншань всегда был продажной шкурой, на которую нельзя полагаться, тем не менее они не плохо подружились. Но некоторые его поступки Ван Лонгвей простить не мог. «Хотя», — отстраненно подумал он, — «Не мне его судить». — И ты как благородный спаситель пришел на помощь, — хмыкнул Не Иноичи. — Хм, нет. Мной тогда двигала алчность, — скопировав позу человека напротив ответил Ван Лонгвей, — Мне нужны были связи. Женившись на Цзинь Мин я убил двух зайцев разом. Спас ее, получив некоторые знания об темной ци и договор, по которому Орден Цзинь и Орден Ван вступают в политический союз. Они могу продавать свои ткани на нашей земле, выплачивая процент от продаж, мы же открываем на их землях лавочки с лекарственными настойками. — Выгоду получаете лишь ты, — заметил Не Иноичи. — Не совсем. У нас совсем нет качественных тканей, поэтому весь товар Цзиней мы скупаем в первый же день прибытия торговцев, Цзинь Гуаншань не станет упускать такой лакомый кусочек из-за каких-то пяти процентов. Весь доход с лавочек приходит к нам в Орден, но мы много теряем ресурсов делая и отвозя настойки в резиденцию Цзиней, — Ван Лонгвей потер пальцами между глаз и зажмурился. Головная боль, что только что утихла с новой силой накинулась на него. — Не боишься рассказывать? — внимательно смотря на собеседника спросил Не Иноичи, — Я могу воспользоваться информацией, — приподняв уголок губ добавил мужчина. — Ты то, — насмешливо фыркнул Ван Лонгвей и не удержавшись, рассмеялся, — Ты не такой человек. Честность, благородство и достоинство — все эти качество описывают тебя. Они, как твое второе имя, заклеймены на твоей душе. Даже ради Ордена ты не станешь использовать уловки, — «Особенно в отношение близких». Ван Лонгвей чуть опустил глаза. В отличии от названного брата, он не уверен, что не воспользовался бы ситуацией. Стало даже немного стыдно. — Перестань, — засмущался мужчина, неосознанно складывая руки на груди и отвернув голову. Ван Лонгвей позволил себе приподнять уголок губ, видя знакомые движения. «Он так всегда делает, когда смущается», — Мы с темы ушли, — проворчал глава Не. — Да нет, не ушли, — достав из рукава печать и протянув ее собеседнику, Ван Лонгвей встал со стола и подошел к окну. На языке стал проявляться привкус горечи. Его воспоминания — это якорь и бездомный омут одновременно. Вспомнив что-то хорошее, приходит другой эпизод, который перекрывает добрую ностальгию, оставляя глубоко внутри боль и сожаления. — Что это? — Разработка Цзинь Мин. — То есть… — Я ей разрешил и дальше использовать темную ци. Исследования, как понимаешь, тайные. Вся полученная информация скрыта и зашифрована, — он полностью отвернулся от друга, не отрывая взгляда от открывшейся картины, тень в темно-синих одеждах, чуть было не упавшая при очередном рывке, по веткам быстро проскользнула в лес, деревья которого высокой стеной защищали ее дальнейшие действия от любопытных глаз. Без сомнений, это была Ван Линцзяо, только она в это время была на территории резиденции, совмещенной с поместьем. «Куда ее понесло на ночь глядя?» — решая не цепляться за мысль, Ван Лонгвей продолжил, не дожидаясь, когда названному брату надоест ждать, — Ничего стоящего она не узнала, лишь повредила ядро. Ты же понимаешь темная ци, она… — он не знал как выразиться, он никогда ей не пользовался, но был долгое время вблизи от ее источника и передать то, что он чувствовал в тот момент невозможно, — Не важно, — «Если бы она просто использовала темную энергию, а не ставила эксперименты, уверен, ее ядро осталось бы целым», — Это стало началом конца, хотя тогда мы об этом не догадывались, — Ван Лонгвей боялся развернуться и увидеть эмоции Не Иноичи. Он нарушил моральные правила, своими поступками мог поставить Орден в шаткое положение, он понимал, но на тот момент другого выбора не было. «Уверен, Не Иноичи нашел бы другой», — Она долгое время не могла свыкнуться с тем, что ядро больше не восстановить. Мин перерыла всю запретную библиотеку, но так и не нашла решение проблемы. Вскоре она, смирилась? Стала появляться на людях и выполнять свои обязательства. А потом, — он наклонил голову, скрывая слабую улыбку волосами. Ван Лонгвей не мог не улыбаться вспоминая свою супругу, — А потом мы стали вместе проводить много времени, очень много. Она, она… Ты же помнишь, какой Цзинь Мин была? Яркой, веселой, умной и очень любопытной. И я влюбился в нее, как мальчишка, а через три года родилась Ван Линцзяо, мы долго не могли завести детей. Возможно, это из-за ядра и темной энергии, — Не Иноичи до сих пор молчал, а Ван Лонгвей начинал потихоньку нервничать, выдавая все больше и больше информации. «До чего я докатился», — перед глазами встал живой образ супруги, которая смотрела на него и осуждающе качала головой, после чего образ развеялся. — «Интересно, в этот раз ты недовольна моим эмоциональным состоянием? Или тем что я все рассказываю Не Иноичи?», — он покачал головой, — «Мне точно пора на покой. Уже с галлюцинацией общаюсь», — Лишь когда Цзинь Мин забеременела и срок беременности стал довольно большим, я запретил ей пользоваться темной ци, на этой почве мы сильно поругались. Она нашла некую теорию, которую хотела подтвердить, но я помешал и она решила сперва родить, но… — в помещение повисла тишина. Не Иноичи прочистил горло прежде, чем озвучить свои мысли: — Ты думаешь она не остановилась? — Да, — кивнул глава Ван, — Ван Линцзяо сама того не понимая, очень хорошо чувствует темную энергию, когда мы с ней летали проверить старших адептов, которые сейчас проходят обучение в Гусу, она привела меня к стае мертвецов, объясняя тем, что ее к ним тянуло, — он с почти что отвращением вспомнил, как лютые протягивали руки в сторону дочери. Но они явно не хотели ей навредить, лишь убедиться в чем-то? — Ваши сабли и опыт… Я, надеюсь, что то о чем я думаю не произойдет. Для этого мне нужна твоя помощь.

***

      Ван Линцзяо никак не могла успокоиться, она ходила по комнате, совершенно ошеломленная, то смотря на руки, то оглядывая помещение. Она до сих пор не поняла что с ней, что-то глубоко внутри радостно урчало, словно домашний зверек увидевший любимого хозяина. Он не причинял вред, но от этого спокойнее не становилось. Ван Линцзяо упала на кровать, обняв подушку, повернулась в сторону окна. Уже закат. Энида стала замечать, что дни тут очень короткие или это из-за что она вечно занята и не следит за временем? Через вечно открытые ставни подул прохладный ветерок и Энида поежилась, но не стала ничего предпринимать. Она недавно помылась, даже волосы не успели высохнуть, но заболеть она не боялась. Окрепшее тело и разливающееся тепло от ядра не позволят этому случиться. Она сдула челку с глаз и вздохнула. «Что я не так сделала?», — медитация сама по себе не особо опасная вещь, если знать как правильно погружаться в нее. И Ван Линцзяо знала. Она внимательно изучает каждый аспект, подаваемый учителями, особенно те, кто которые могут навредить. Просто так вторую жизнь она отдавать не собирается. И то что происходит сейчас она не может объяснить. Идти к кому-то с этой проблемой ей страшно. Неизвестно до чего могут докопаться заклинатели, поэтому стоит самой разобраться с этой проблемой. Ван Линцзяо уставилась на заходящее солнце. «Отец занят, а из посторонних никого уже не должно быть в поместье, нужно действовать сейчас», — девушка села в позу лотоса и несколько раз глубоко вздохнула. «Нужно успокоиться», — девушка сделала вздох, после чего начала медленно выдыхать. Все лишние мысли она пыталась закрыть в закромах сознания. Долгое время она просто сидела, недовольное ворчание существа, которое взбунтовалось, мешало сосредоточиться. Это нечто начало, как будто в клетке, биться внутри, вызывая легкий дискомфорт, но чем дальше Ван Линцзяо погружалась в себя, тем слабее оно ощущалось. Девочка, наконец-таки, смогла полностью погрузилась в себя, отгородившись от внешнего мира. Она чувствовала как энергия ци струиться в воздухе рядом с ней, от нее приятно веяло теплом, поэтому девочка смогла сбросить с себя последние крупицы напряжения. В медитации время как вода текло медленно, поэтому открыв глаза Ван Линцзяо не ожидала увидеть за окном глубокую ночь. «Сколько я так просидела?», — она смотрела на то, как руки сжимались в кулаки и разжимались обратно. После таких долгих медитаций тело всегда плохо слушается, зато медитация приводит духовно-эмоциональное состояние в норму. Ван Линцзяо прислушалась к себе и удивленно выдохнула. Там, где по-идее должен был находиться «зверек», было пусто. «И что это было?», — данная ситуация ее сильно беспокоила, — «Неужели, и правда, какая-то темная тварь вселилась?», — она нервно начала искусывать нижнюю губу. Редко, когда в тело заклинателя могут вселиться темные существа, обычно они выбирают людей, у которых нет ядра, но Ван Линцзяо душа из другого мира, и она не знает повлиял ли этот факт на ее ядро. Из-за страха раскрыться, она у лекаря была всего два раза и то по причине небольших ссадин, — «Да, я, даже стала изучать медицину, что бы не попадать в руки лекарей», — уныло подумала она, — «Но если это правда была темная тварь нужно выпить отвар и надеть талисман», — она прошлась взглядом по комнате. Отвара у нее не было, но где-то валялись печати изгнания. Они не опасны, поэтому им выдали их по несколько штук, как образец. «Найти бы их теперь», — Ван Линцзяо уставилась на беспорядок в комнате. Она запретила прислуге убираться в комнате, поэтому ее комната сейчас напоминала свалку из бумаг, свитков, кисточек, баночек с чернилами и разных безделушек. «Последний раз я их видела на столе, хм», — горка из свитков и книг, которая опасно шаталась, не внушала доверия. Несколько раз споткнувшись об валяющиеся на полу вещи Ван Линцзяо дошла до стола. «Нужно все-таки выделить день и убраться», — тяжело вздохнув подумала она. Ван Линцзяо смотрела на гору книг, гора книг на девушку смотрела в ответ. Ван Линцзяо вновь вздохнула, ей не хотелось ничего трогать и тем более разбирать, но похоже выбора не было. Аккуратно, чтобы ничего не упало на пол, она взяла верхние свитки, пробежавшись глазами по названиям и отложила их в сторону. «Так странно», — нахмурилась Энида, пройдясь по названиям очередных свитков, — «Совершенно не помню зачем они мне понабились», — в первые дни учебы она не глядя нахваталась свитков и до сих пор некоторые не изучила, — «Теперь неудивительно почему на меня так странно смотрит армариус. Нужно обратно сдать некоторые». Так, потихоньку, разгребая завал, она дошла до печатей. Выглядели они как небольшие прямоугольные листки бумаги, в центре которых написан иероглиф «тсуи» — изгнание, а вокруг небольшие узоры из символов. Она дорисовала недостающий элемент, который активирует печать, приложила печать к запястью и подала ци. Символы, словно змейки, начали обхватывать запястье, спустя несколько секунд печать полностью находилась на запястье, а пустая бумажка была выкинута. Девушка гипнотизировала запястье, печати жутко напоминали те, которые она видела в другом аниме. «Печать завтра пропадет», — и прикрыла широкими рукавами печать, — «Она устранит все негативные последствия, но отвар нужно все равно выпить», — Ван Линцзяо скривилась, что в ее мире, что в этом, все лекарства на вкус противны. Взгляд наткнулся на неактивированные печати и девушка снова погрузилась в свои мысли. «В основе печати стоит иероглиф», — она взяла печать и покрутила ее в руках, — «Интересно, а можно ли перенести печати с другого аниме в этот мир», — Энида в свое время очень любила рисовать, особенно разные непонятные штучки, наподобие печати из Наруто. «Почему всякую непонятную хрень я помню, а нужные мне вещи потихоньку стали забываться», — и с досадой сплюнула. Экспериментировать сейчас не хотелось, спать тоже. Тело, после медитации, бурлило энергией и ее нужно было куда-то выпустить. Пробежавшись взглядом по комнате, она увидела в углу, под кучей бумаг, рукоятку тренировочного меча. «Какой все-таки странный мир», — доставая из-под завала меч, подумала Ван Линцзяо, — «Нам всего по семь-восемь лет, а нам разрешают держать колюче-режущие предметы», — она глядела на гладкий незаточенный метал, который отражал блики от свеч. Меч был тяжелым, без опознавательных знаков и без имени. «Если бы можно было дать тебе имя, то тебя звали — Кианг», — она прошлась пальцем по тупому лезвию и вздохнула, откуда у нее маниакальное любовь к холодному оружию, она не понимала, знала только то, что когда она получит собственный меч, больше не сможет с ним расстаться. «Интересно, а как я назову свой меч?», — для заклинателя очень важно подобрать подходящее имя мечу, говорят как назовешь так он себя и проявит. «Хотя», — девочка приподняла уголки губ, вспоминая извечную шуточку Вэй Ина, — «Какая разница». Взяв меч и убрав его в ножны, она одела обувь и выпрыгнула из окна. Рядом с окном удачно стояло дерево, поэтому она наловчилась сперва спрыгивать на толстую ветку, которая росла чуть ниже ее окна, а потом уже на землю. Совершенно недавно она нашла отличную для тренировок поляну, которую сложно найти, если не знать дороги. Весело напивая мотивчик одного из «вирусного» трека она добралась до границы. Орден расположен на юго-востоке, где преобладали экзотические растения, не только для взора Эниды, но и для всего заклинательского мира, но кроме этого он был окружен со всех сторон лесами, поэтому несмотря на расположение Ордена, тут практически всегда прохладно. Ван Линцзяо посильнее укуталась в верхний халат, который был накинут на длинную рубаху и штаны и решила дальнейший путь пройти по деревьям. Если рассматривать Орден в целом, то выходит следующая картина: семьдесят процентов Ордена — это леса и озера. Наиважнейшая часть Ордена Мукден — резиденция, которая является «центром», тут проходят собрания, встречи и тому прочему, рядом находилось поместье Фэнхуан; все этот комплекс окружен лиственной рощей, после которой шел город Нинкин, где живет большинство людей из Ордена Ван, после пригорка Сиань — мини-городок и окраины Ордена, там городов нет, но зато много деревушек, лесок, в который обычно бегают ребятишки гулять и все это окружено высокой стеной с воротами, а дальше шли непроходимые леса. Есть всего два способа добраться до Ордена: на мече и по дороге, которая ведет прямиком к воротам. Сейчас Ван Линцзяо на границе резиденции, в чаще, где уже начинает преобладать дуб, оттолкнувшись от земли, она запрыгнула на низкорастущую ветку, от нее на другую и так на следующую. Она так сосредоточилась, что чуть не поскользнулась. «Нужно добраться до домика А-Нян и оттуда по дорожке добраться до леса, а там и до поляны недалеко», — несмотря на то, что Орден представляет собой своеобразную окружность — все окружает резиденцию, добраться с одного конца Ордена на другой было очень легко, деревьев было много, так же как и скрытых дорожек. Последний раз оттолкнувшись и приземлившись на землю, она огляделась. Неподалеку стоял домик А-Нян, которая является лекарем и у которой Ван Линцзяо учиться основам медицины. Наверное, это единственный лекарь, которого Энида уважала и, наверное, больше всего, к которому боялась попасть на прием. Девушка не забивала голову Ван Линцзяо ненужной информацией, предпочитая показывать все на примере. Энида съежилась вспоминая, когда в руки ее А-Нян попал бедолага с переломом, его крик она, кажется, запомнила на всю жизнь. Оказывается этот парниша горе луковое. Он обычный человек, работающий на ферме и попадающий в лазарет по несколько раз в день. А у А-Нян в тот день было плохое настроение и, короче, получилось, что получилось. Говорят, бедолага теперь мучает других лекарей. Девочка повертела головой, тропинкой никто не практически не пользуется, поэтому была немного заросшей, Ван Линцзяо чудом смогла ее вновь найти. Она тенью быстро проскальзывает между деревьев и кустарников, стараясь не задевать головой ветки, если это случиться, то она застрянет на этом месте надолго, ее волосы по закону подлости всегда за что-то цеплялись. «Ну что начнем?» — выйдя на залитую лунным светом полянку, мысленно поинтересовалась у себя девушка. Достав меч из ножен, она решительно им замахнулась.