Заключённый

Дэниал шёл по огромному, по истине гигантскому серому холлу, из которого открывался замечательный вид на великое множество тюремных камер. За ним шли ещё с десяток парней, одетых, подобно Грэйсу, в красные робы. Подобно пятну крови, их группка под строгим взглядом двоих надзирателей с дубинками, перемещалась по тусклому главному залу, к своим камерам. Кому-то предстояло провести в них пару месяцев, в ожидании судебного слушания, кому-то год, а кому два, но Дэниал застрял здесь надолго. Приблизительно и по самым скромным подсчётам — навсегда. В своей голове он медленно осмысливал тот факт, что остаток своих дней проведёт здесь, в маленькой комнатушке, с ещё несколькими парнями, без солнечного света. Парень задавался вопросом: «В какой же моммент я свернул не туда?»

***

Дэниал Грэйс — двадцатичетырёхлетний парень из северной Каролины. Все, кто его когда либо знал говорили о нём одно — Да он просто ангелочек! Настоящее солнышко. И это была от части правда, ведь Дэн действительно создавал впечатление эдакого мальчика-зайчика, на которого смотришь, и глаз радуется. Грэйс был молодым парнем, высокого роста, под метр восемьдесят, с светлой кожей, длинными светло-пшеничными волосами, всегда собранными в конский хвост, спортивным телосложением, широкими плечами, завораживающей голливудской улыбкой, чистым бархатным голосом и невероятной красоты большими васильковыми глазами, что глядели на мир из-под густых тёмных ресниц. Хоть и частенько через красную пелену. Ну не прелесть ли? А если ещё и о жизни его немного узнать, так вообще растаешь от грусти и жалости. Блондин был сиротой, оставленным, на радость и попечение госпожи Судьбы, у порога сиротского приюта, где мальчик прожил все свои восемнадцать лет, полных унижения, боли и безысходности. Никто не ожидал и не пророчил ему счастливого и успешного будующего, однако, неожиданно для всех жителей его приюта, парня зачислили в престижный университет в Айове. Ни один из его одноклассников, кто метил на это место, туда не попал, в отличии от Дэниала, что знаниями особыми никогда и не блистал. Да и денег у него обычно не водилось. Закончив колледж, он, как устроился в отдел маркетинга, в северной Каролине, так там и работал. Часто получал премию, как лучший работник месяца, задерживаясь на сверхурочные. Был всеобщим любимчиком и объектом сладострасных снов каждой девушки, которая с ним работала, да и его собственной. Которая, к слову, на днях приняла предложение, зваться Мими Грэйс и носить кольцо на безымянном пальце. Но годами выстраеваемый образ идеального «ангелочка» рухнул, подломившись под корень, в тот самый моммент, когда федеральный судья в последний раз ударил молотком, оглашая его приговор. Дэниал Грэйс был обвинён в ста пятидесяти шести убийствах, сотне похищений, с целью выкупа и огромном колличестве вооружённых ограблений. Он был тем, кого долгие годы искали чуть ли не все службы, начиная Полицией, заканчивая ФБР и Интерполом. Но главным было то, что это было правдой. Наш мальчик-зайчик оказался не таким уж святым.

***

— Внешность обманчива! Говорили они и были правы, вот только наступили на те же грабли, о которых сами и предупреждали. По неведомой причине, в тюрьму не сообщили о том, что сегодня к ним прибудет преступник ранга «E", особо опасный, тот, кого наряжают в чёрную робу и запихивают в одиночку на долгие месяцы. А по сему, Дэниал попал в общую камеру, где его уже ждали его сокамерники. По их лицам было видно: тёплого приёма ждать не придётся. Надзиратель нажал на кнопку, и решётка задвинулась обратно, отрезая Грэйсу последний путь к бегству. На парня устремились три враждебных взгляда. — Кем будешь, новенький? — Что простите? Тюремного слэнга Дэниал не понимал, да и грубить тут явно не стоило. Не хотелось в первый же день нажить себе врагов, и потенциальных проблемм на жопу. — Звать тебя как? Вновь обратился к нему мужчина. По всей видимости, он был из них самым взрослым: рослый, коренастый, с худым, измождённым, изрядно потрёпанным тюрьмой, лицом, бледным, почти трупным цветом кожи, будто годы не бывал на солнце и чёрными, местами седоватыми волосами. — Дэниал Грэйс. — Глядите-ка, какой важный, Дино будешь. Крикнул рыжеволосый парень, спрыгнувший с верхней полки. Он подошёл к блондину и протянул ему руку. Парень не выглядил враждебным, скорее заинтересованным, поэтому Дэниал, теперь уже Дино, пожал её. — Я Адольф, но здесь все зовут меня Ади. Это… *Кивок в сторону третьего парня* — Сэмюэль, он же Сэмми, а это… *Указывает на седого* — Геральд, то есть Герыч по нашему. Тут все друг друга по кличкам зовут, а их придумывают сокамерники, по сему нарекаю тебя Дино. Понял? — Понял, не тупой. Дино кивнул, усаживаясь на свободное место, на нижней полке, под рыжеволосым. — Ну и чего же ты натворил, а, Дино? За что сюда то попал? Поинтересовался Ади, плюхаясь рядом с блондином. — Да так, всякое разное, много я ошибок наделал. Уклончиво ответил Дино. Ему показалось, что тот факт, что ему дали около трёхсот восьмидесяти лет, что равняется приблизительно четырём пожизненным срокам, не расположил бы собеседников. — Ну и на сколько же ты наошибался? Продолжал донимать вопросами паренёк. Дино явно интересовал его больше, чем те дела, которыми он занимался до прихода блондина. — Четыре Отмахнулся тот, не уточняя, чего именно, да и Ади в этом явно не нуждался. — Ну, четыре — это не так плохо, ещё можно выйти, начав жизнь с чистого листа. У меня скажем пятнашка, у Сэмми восемь, а у Герыча вообще все двадцать. Вздохнул Ади, откидываясь назад. — А вы за какие грешки? Кареглазый лукаво ухмыльнулся, стреляя в Дино взглядом. — А тебе, котик, всё расскажи, да покажи, да? — А почему бы и нет, всё же соседи? Ади захохотал, глядя на блондина так, будто тот сморозил несусветную глупость. — Святая простота. Дино,ты слишком милый и наивный, нравишься мне, дурачёк! Незачем тебе лишнего знать. Запомни кое-что важное… Его голос вдруг стал очень серьёзным и сосредоточеным. Дино напрягся. — Правило первое: Здесь, чем меньше ты знаешь, тем лучше, потому что будешь совать нос не в свои дела, рискуешь до выхода не дожить. Правило второе: Чем чаще ты даёшь неправильный выход эмоциям, срываешься и дебоширишь, тем хуже тебе будет, но тут уже прилетит от коршунов-надзирателей. Правило третье, заключительное: Здесь, в тюрьме, можна достать всё, что угодно, но у всего есть свой ценник. Трижды подумай, перед тем, как брать здесь наркоту, телефоны, другую запрещёнку и просить об услугах. А если просишь, будь уверен, что сможешь расплатиться. Иначе рискуешь стать кем-то типо личного раба у того, у кого задолжал, до тех пор, пока не заплатишь по счетам. А там, в перспективе и порошок придётся проносить, и на полу спать, и другие непристойные непристойности делать. — Чтож, это вполне ожидаемо: Не лезь, куда не просят, не нарушай общие правила, не бери в долг — простые истинны этого мира. Хмыкнул Дино, резюмируя всё вышесказанное. — Раз ты тут, мальчишка, видимо и с этими простыми правилами ты не совладал, а значит не помешает тебе их повторить, чтоб не было такого, что опять на те же грабли. Заметил Геральд и слегка погодя добавил: — Поведаю тебе ещё одно правило, о котором рыжий чёрт не упомянул. Ни в коем случае не общайся, а желательно не контактируй с Люцифером. Дино выгнул бровь. — Вы Дьявола имеете ввиду? Нет, я такими делами не промышлял никогда, а что, разве так похож на сатаниста? Ади расхохотался, заваливаясь на Дино. Отсмеявшись, вытирая наступившие на гзаза слёзы, он объяснил: — Люцифер — это кличка одного парня из тюрьмы. На вид ему лет двадцать семь, или около того, высокий, черноволосый, коренастый и мускулистый, что аж страх берёт, вся шея татухами забита, руки тоже, на счёт остального не знаю, волосы всегда назад зачёсывает, щетина, всё по классике, загорелый чутка, глаза тёмные. Ебёт всё, что движется, а что не движется, двигает, ну ты понял, словом. И главное отличие: он либо в одиночке за буйства сидит, либо, после того, как его выпустят, в чёрной форме «особо опасного» гоняет, и не успевают с него её снять, опять чего вытворит, и по новой, в карцер. — И почему же его стоит избегать? — А потому, что этому парню терять нечего, ему уже пожизненное впаяли. Сам посуди, новый срок ему не страшен, у него в карме уже лет семдесят, если не девяносто, поэтому тормозов у Люци нет никаких. От того собственно и кличка такая. И неизвестно, кем ему быть лучше: другом или врагом. Хотя, в целом, и тем, и тем хреново приходится. Поэтому, держи неитралитет. — Я понял, спасибо. Дино откинулся на постель, прикрывая глаза. День выдался тяжёлым, всё, чего он хотел — это сон.

***

Вики сидела в гостевой, так смотрители называли то место, где вместе собирались, пить кофе, на обеденный перерыв, на планёрку и тд. Вот и сейчас, ранним утром Уокер допивала бодрящий напиток, беседуя о чём-то с Энди — её напарником. — Вчера принимал новых заключённых, это — ад. Там было человек десять, их с каждым днём всё больше и больше, всё прут и прут к нам. Жаловался на вечернюю смену Энди. Девушке только и оставалось, что кивать и поддакивать напарнику. В комнату вошли ещё трое смотрителей, один из них оповестил остальных: — Ребят, не расходимся, сейчас главная придёт, о чём-то важном говорить будет. И верно, через пару минут в комнате появилась Лилу Уинчест, подошла к столу, жестом приказывая слушать её, и начала планёрку. В конце распеределения обязанностей она, как бы между прочим, добавила. — Ах, да, я надеюсь вы посадили Дэниала Грэйса в одиночку и дали чёрную форму. Её приветствовала гробовая тишина, которой Лилу, естествено, не обрадовалась. — Мне спросить ещё раз, Энди, Джош, вы вчера принимали конвой, я жду от вас ответа. И спустя одно короткое «нет», комнату наполнили громкие крики и ругань управляющей. «Уроды», «Бестолочи» и «Одноклеточные» стали эдакими бичами сей тирады.

***

Выспаться Дино не дали. Его разбудили даже не сокамерники, а двое мужчин в тёмно-синей форме надзирателей, что пинком сбросили его с кровати, перетряхивая все его вещи, переворачивая матрас, подушки и одеяло. Данное действие сопровождалось очень удивлёнными взглядами соседей, которые своим молчанием очень красноречиво сообщали: — Тебе пиздец, ангелок. Но обещаного пинка в мягкое место Дино, так и не получил. Его наспех подняли с пола и с короткой фразой: — В одиночку, живо. Вытолкали вон из камеры. — Говорил же идиоту, не нарушай правила, нет же, первая ночь, а он уже успел накосячить. Вздохнул Ади, спрыгивая с постели.

***

Дино молча переоделся в традиционную, для особо опасных преступников, чёрную форму и всё так же беззвучно вошёл в одиночную камеру, именуемую среди заключённых карцером. Всё потому, что располагались они в подвальных помещениях, не отапливались, не имели окон и ламп, а потому были тёмными, не освещёнными вовсе, да и к тому же тут достаточно тесно, не разгуляешься. Дверь заперли, и Дино вновь остался один, в гнетущей тишине. Но длилась эта тишина недолго, из соседнего карцера, по решётке, что связывала их, постучали. Блондин наклонился к полу, ведь имено там располагалось то самое зарешёченое окошко. Перед ним, так же на полу, сидел парень в чёрной робе. В темноте сложно было что-либо разглядеть, но блондин всё же заметил татуерованную шею, чёрные, зализанные назад волосы и лёгкую усмешку на губах парня. Васильковые глаза встретились с чёными, как ночь глазами заключенного. — Новенький? Осведомился тот. Ему хватило доли секунды, чтоб это понять. Дино кивнул, но поняв, что незнакомец не увидел это в кромешной тьме, добавил — Да, а ты? Черноволосый засмеялся, вопрос паренька его явно позабавил. — Я то, я здесь столько лет, сколько тебе ещё не исполнилось, мальчик. Как тебя зовут? — Меня не зовут, я сам прихожу. Фыркнул Дино, улавливая ещё один короткий смешок собеседника. — Ты из очень смелых, или очень глупых, парень? — Будем считать, что из очень обаятельных. — Значит всё-таки смелый. Запомни, мальчик, если ты попал в карцер за то, что разбил вазочку в коридоре, это ещё не значит, что тебе можно язвить тем, с кем лучше вообще не пересекаться. Дино улыбнулся, он давно понял, кто перед ним, но ему было интересно, как далеко сможет зайти в их беседе. Ади со своими правилами нервно курил где-то в сторонке. — Твоё имя. Скомандовал собеседник — Дэниал, можна просто Дино. Он заметил злорадную ухмылочку на лице мужчины. — Я Люцифер, и поверь мальчик, дьявол по сравнению со мной — сопливая девочка.